Читать онлайн «Так говорил Саддам». Страница 41

Когда война началась и иракские войска углубились на территорию Ирана вдоль всей линии границы, а военно-воздушные силы подвергли бомбардировке ряд аэропортов, включая тегеранский Мехрабад, ни одна из международных организаций — от ООН до Лиги Арабских стран — не выступили за немедленное прекращение боевых действий. Только после того, как иракское наступление было остановлено и война приняла позиционный характер, посыпались резолюции о прекращении огня.

Таким образом, можно говорить, что Саддам Хусейн верно оценил расстановку сил в мире и регионе, ибо ни одна из влиятельных стран не ввела против него санкций. Только Сирия оказалась в этом конфликте на стороне Ирана. Соединенные Штаты, находившиеся в состоянии холодной войны с Ираном после захвата иранскими студентами 4 ноября 1979 американского посольства и объявления заложниками его персонала, естественно, не были заинтересованы в поддержке режима Хомейни. А провалившаяся акция американских коммандос по освобождению посольства подвела противостояние с Ираном к грани вооруженного столкновения. Советский Союз также опасался воздействия идей исламской революции на советских мусульман и был не против ослабления Хомейни. Арабские страны Залива давно раздражали частые ссылки в иранской печати на историческую принадлежность Бахрейна Ирану и отказ вернуть Объединенным Арабским Эмиратам оккупированные в 1971 году острова. Шиитское население этих стран (на Бахрейне — 70 %, в Кувейте — 30 % в ОАЭ — 15 %, по некоторым данным, они составляют большинство и в прилегающей к Заливу части Саудовской Аравии) виделось здешним правителям питательной средой для революционных бацилл.

Можно предположить, что иракская акция была согласована с некоторыми из соседей и западными державами. Хадж Саддама Хусейна в Мекку в августе 1980 года, предпринятый непосредственно перед вторжением иракских войск на иранскую территорию, имел явно выраженный демонстративный характер — монархическим режимам Залива был подан ясный сигнал: революционная фразеология БААС осталась в прошлом вместе с людьми, ее эксплуатировавшими; Саддам Хусейн отстаивает общеарабские, общеисламские ценности. Короли и шейхи с явным удовлетворением восприняли эту демонстрацию, и их щедрая помощь позволила Ираку восемь лет вести войну, не подвергая лишениям ни армию, ни гражданское население. Это беспрецедентное по масштабам противостояние обошлось стране почти в 200 миллиардов долларов — едва ли не половина пришлась на финансовую помощь нефтяных монархий Залива. Только Саудовская Аравия предоставила в первые два-три года этой войны 20 миллиардов долларов. Ирак, получивший в 1980 г. от экспорта нефти 26 миллиардов, обладал к тому времени зарубежными активами более 50 миллиардов. А к окончанию войны имел, по заявлению Саддама, 40-миллиардный долг.

В то же время американское правительство и его союзники наложили секвестр на 12 миллиардов долларов, принадлежавших Ирану и находившихся в западных банках. Армия, противостоявшая Ираку, была вооружена преимущественно американским оружием, и для нее настали трудные времена — возможности покупки запчастей на свободном рынке были ничтожно малы. Единственным источником таких поставок могли быть злейшие враги Хомейни — США и Израиль. Которые, впрочем, не преминули нажиться на трудностях противника и вскоре втихую стали втридорога продавать Ирану оружие и боеприпасы.

Арабские страны прозападной ориентации выразили готовность оказать прямую военную поддержку Ираку. Султан Омана предложил военно-воздушные базы для операций иракской авиации против Ирана. Египет, подвергнутый за кэмп-дэвидские соглашения бойкоту по решению совещания арабских лидеров 1978 года в Багдаде, уже вскоре после начала войны направил в Ирак своих офицеров в качестве советников, а затем и воинские подразделения, включая военные самолеты с экипажами. В ряды иракской армии влились добровольцы из Иордании, Судана, Йемена. Король Иордании посещал Багдад по нескольку раз в год (только в 1982–7 раз!). Десятки высоких гостей и сотни представительных делегаций со всего мира прибывали в столицу Ирака. На фоне почти полной внешнеполитической изоляции Ирана это выглядело как поддержка Ирака мировым сообществом.

Хотя дипломатические отношения с США были разорваны еще Арефом в 1967 году из-за произраильской позиции Америки, заокеанские спецслужбы предоставляли иракской стороне разведданные, касающиеся Ирана, полученные со спутников. Постепенное потепление привело к полномасштабной нормализации отношений, и в 1984 году Ирак и Соединенные Штаты вновь обменялись послами. А в декабре 1985 года Саддам Хусейн побывал в Москве и встретился с Горбачевым. По-видимому, иракский лидер де-факто представал перед миром как главное препятствие для распространения идей исламской революции. Когда война завершилась, в апреле 1990 года Багдаде побывала представительная делегация американских сенаторов, которая в ходе встречи с Саддамом заверила его, что баасистский режим благосклонно воспринимается официальным Вашингтоном.

Видимо, обстановка в мире была оценена президентом Ирака как благоприятная для осуществления его замысла — стать реальным лидером арабского мира. Поскольку противоядие между Америкой и Советским Союзом постепенно сходило на нет, регион Персидского залива тоже переставал быть зоной особого попечения США, и всякие конфликты здесь могли быть теперь восприняты как внутреннее дело стран региона. Во всяком случае, так дело, вероятно, представлялось Саддаму Хусейну после часового разговора с американским послом г-жой Глэспи, состоявшегося 25 июля 1990 года.

Об этой беседе, состоявшейся в преддверии вторжения иракской армии в Кувейт, писалось много. Иракская сторона опубликовала запись, согласно которой американский посол дала понять, что США будут рассматривать действия Ирака по разрешению территориального спора с Кувейтом как внутри-арабское дело. Американцы заявили, что запись неполна, но сам факт сказанного Глэспи не отрицали. Евгений Примаков, посвятивший конфликту в Заливе книгу «Война, которой могло не быть», указывает, что госдепартамент запретил Глэспи публично выступать на тему о своем последнем контакте с президентом Ирака. В американском конгрессе многие были убеждены, что поведение Глэспи спровоцировало Саддама на силовое решение. Вопрос в том, действовала ли она по инструкции госдепа?..

Конфликт с Кувейтом обозначился уже на общеарабском совещании в верхах, состоявшемся в Багдаде в мае 1990 года. Выступая на нем, С. Хусейн обвинил арабские страны Залива в том, что они не используют нефть как оружие — наоборот, продавая ее по неоправданно низкой цене, они наносят прямой ущерб Ираку: снижение на один доллар за баррель приносит Ираку миллиардный убыток в годовом исчислении. Хотя Кувейт предоставил за годы войны с Ираном значительную по — мощь Ираку (на 1990 год задолженность Багдада составила 14 миллиардов долларов), Саддам считал, что эта страна обворовывает своего соседа как за счет ценовой политики, так и за счет нефти, добытой на иракских нефтяных полях в приграничном регионе. К тому же бывший уезд Бассорского вилайета упорно отказывался передать бывшей матери-родине острова Бубиян и Васит, обладание которыми позволило бы Ираку обезопасить свой единственный порт на побережье Залива Умм-Каср. Сильнейшая страна региона, обладающая самым большим военным флотом, имела только 15 километров побережья! Последствия коварных игр британских «землеустроителей» необходимо было ликвидировать для блага всего региона.

Особый вопрос: подоплека иракского блицкрига. Сколько ни рассуждай о внешнеполитических планах Саддама, не обойтись без оценки состояния иракского общества после восьмилетней войны, стоившей четверти миллиона жизней (это приблизительные подсчеты, истинные цифры неизвестны), приведшей к значительным изменениям в социальной и национальной структуре общества. Одних египтян прибыло за эти годы около 3 миллионов — они заменили иракцев, мобилизованных в армию. За восемь лет через нее было пропущено несколько миллионов иракцев. Если учесть безвозвратные потери, огромное число инвалидов и тех, кто оставался под ружьем к моменту начала кувейтской кампании, то война стала главным делом целого поколения нации. Эти люди видели, сколько Саддам сделал для укрепления могущества страны. Они верили, что вышли победителями в войне с Ираном. Хотя называть успехом возвращение к исходным позициям после восьми лет бойни не всякий решится, я могу понять восприятие итогов этой войны в Ираке как победы. Ибо страна устояла в противоборстве с противником, гораздо более многочисленным, с большим потенциалом и с громадными амбициями, опирающимися на многотысячелетние культурные традиции. Ирак же, ведущий отсчет своего существования со времен передела мира в 1918–1920 гг., практически впервые вышел на сцену мировой истории как крупная сила, с собственным видением настоящего и будущего. В случае поражения в этой войне он вполне мог перестать существовать как государство — если бы режим БААС рухнул, сепаратистские силы в Курдистане и на шиитском юге вполне могли добиться расчленения Ирака.