Читать онлайн «Скрытый террор». Страница 60

В далеком Ричмонде вряд ли кто поверил бы, что Дэн Митрионе может толкать людей на такие поступки, да еще с намеком на половое извращение. По ведь большую часть последнего десятилетия Митрионе находился за пределами Соединенных Штатов…

Как бы ни был любопытен Бенитес, он все же ни разу не видел, чтобы Митрионе сам пытал заключенного. Ок знал, правда, что в некоторых случаях тот лично руководил проведением допросов. Но одно было для него бесспорным: поступление новых, более совершенных и изощренных орудий пыток было непосредствешю связано с именем старшего американского полицейского советника.

В соответствии с записями Бенитеса, до приезда Митрионе в Монтевидео полицейские пытали заключенных с помощью обычных электроигл, поступавших к ним из Аргентины. Новый шеф американских советников договорился о поставке более совершенных игл различной толщины. Некоторые из них были настолько тонкими, что их легко можно было просунуть между зубов. Насколько понимал Бенитес, это оборудование поступало в Монтевидео вместе с дипломатической почтой посольства США. Об этом ему, возможно, сказал сам Филип Эйджи. ЦРУ, как правило, всегда посылало нужное ему оборудование по дипломатическим каналам. Даже детектор лжи (размером с целый чемодан) прибыл на «станцию» ЦРУ именно этим путем. В обход уругвайских таможенных правил в Монтевидео поступили также различные подслушивающие устройства и радиоаппаратура.

Отдел технического снабжения ЦРУ (ОТС) самым хитроумным способом использовал разнообразные технические новинки, разрабатывавшиеся в Соединенных Штатах, и оказывал техническую помощь каждому подразделению управления, командируя за границу специалистов по подслушивающим устройствам, по тайному проникновению в помещения и фотографированию. Этот отдел поставлял также контейнеры с двойными стенками или дном, составлял руководства по перлюстрации почтовых отправлений и снабжал приспособлениями для тайнописи. Среди прочего ОТС поставлял всевозможные принадлежности для изменения внешности. (Это стало достоянием гласности после разоблачения бывшего агента ЦРУ Говарда Ханта, который получил в этом отделе рыжий парик и надел его, чтобы встретиться с женщиной, занимавшей руководящий пост в компании ИТТ.)

Под руководством психолога Джеймса Кихнера ОТС разработал специальные тесты с использованием геометрических фигур, которые в совокупности с другими данными помогали составить психологический портрет того или иного человека. ЦРУ составило 30 тыс. таких портретов. Тесты помогали выявить множество важных подробностей о человеке. Они, например, позволяли узнать, устойчив ли он морально, чему больше предан: делу или человеку, какой вид пытки может оказаться самым эффективным при его допросе. Отдел испытывал также различные галлюциногенные препараты. (Об этих экспериментах, а также о смерти человека, на котором опробовались эти средства, мир узнал лишь через 20 лет, когда покров секретности был снят.)

Кихнер любил говорить, что большинство сотрудников ЦРУ относится к той категории людей, которые могут провести в сознании четкую границу между работой и всем остальным. «Они могут весь день заниматься ужаснейшими вещами, — сказал он как-то репортеру (правда, тогда он уже не работал в ОТС), — а потом отправиться как ни в чем не бывало домой и тут же обо всем забыть».

В полицейском управлении в Монтевидео многие знала, что ОТС имеет свое местное отделение в Панаме и оттуда осуществляет экстренные поставки специального оружия для разгона демонстрантов и слезоточивого газа для нужд армии и полиции всех латиноамериканских стран. В годы правления Пачеко «национальная гвардия» Монтевидео применяла слезоточивый газ в таких масштабах, что начальство вынуждено было постоянно просить своих американских друзей прислать из Панамы еще и еще слезоточивого газа. Снаряжение для борьбы с беспорядками тайно доставлялось в Монтевидео на военных самолетах. На них же часто переправлялись и американские продукты питания (яйца, хлеб и т. д.) для сотрудников учреждений США в Уругвае, так как те отказывались есть местные продукты.

Не многие, однако, знали, что у ОТС есть еще одно отделение в Буэнос-Айресе. Лишь нескольким высшим полицейским офицерам в Уругвае было известно, что усовершенствованные орудия пыток, провода и генераторы, а также взрывчатка (например, полученные Бардесио гелигнитовые бомбы) поступали именно из аргентинского отделения ОТС.

Когда нужно было допросить кого-то из «тупамарос», Митрионе передавал инструкции через нескольких старших офицеров (таких, как Лукас). Хотя сам Бенитес и не видел, чтобы Митрионе лично присутствовал во время пыток, другие это видели. После убийства Митрионе многие уругвайские заключенные (как мужчины, так и женщины) рассказывали друг другу о его личном участии в пытках. Однако, как правило, это не было информацией из первых рук. Люди просто пересказывали услышанные от кого-то рассказы, чтобы убедить сомневавшихся в том, что у «тупамарос» были все основания для расправы с ним.

Более достоверная информация о действиях Митрионе поступала от самих уругвайских полицейских. Один из них впоследствии вспоминал, как тот зашел в камеру пыток на третьем этаже (возможно, чисто случайно) как раз в тот момент, когда там пытали электрическим током человека, подозреваемого в причастности к движению «тупамарос». Митрионе зашел, видимо, чтобы что-то спросить. Услышав его голос, заключенный стал выкрикивать грубые оскорбления в адрес всех янки.

Полицейский, поведавший об этом инциденте, сказал, что Митрионе и виду не подал, что разозлился. (Именно в этой связи он и рассказал эту историю, желая показать на примере, как великолепно Митрионе мог держать себя в руках.) Американец лишь холодно глянул на выкрикивавшего оскорбления человека, которому вводили под ногти иглы. Взгляд этот словно говорил: «Можешь болтать все, что хочешь. А мы будем разговаривать с тобой по-своему».

В другой раз полицейские по ошибке доставили в управление молодую женщину, которая, хотя и симпатизировала «тупамарос», была, однако, другом самого Алехандро Отеро. Несмотря на это, ее тоже жестоко пытали во время допроса, но затем все же освободили. Выйдя на волю, она тут же встретилась с Отеро и рассказала, что Митрионе лично наблюдал, как ее пытали, и даже помогал в этом. Отеро был вне себя от ярости. В течение последних четырех лет он слышал, что порой в уругвайских тюрьмах применялись пытки, но с приездом Митрионе эта практика заметно усилилась. Сам Отеро был противником пыток по чисто практическим соображениям: они, считал он, лишь ожесточают и полицию, и «тупамарос». Одни полицейские разделяли эту точку зрения, другие (включая шефа полиции) поддерживали своего североамериканского друга.

Позиция, занятая Отеро в этом вопросе, оказалась в конечном итоге малоубедительной. Однажды во время какой-то церемонии в Монтевидео он стоял рядом с Дином Раском, тогдашним госсекретарем США. Вдруг к Раску подбежал молодой парень и плюнул ему прямо в лицо. В тот момент порядок и безопасность обеспечивались службой Отеро, которая лишь подтвердила, что бессильна предотвратить подобные инциденты. (Плевки в лицо собственным полицейским уже давно стали обычной практикой в Уругвае.)

Отеро мог быть тщеславным, излишне вспыльчивым, несколько разболтанным и даже ленивым, но пытать людей он не мог. Ни Филип Эйджи, ни кто-либо другой никогда не слышали, чтобы тот сам пытал заключенного. Конечно, героем он не был и мог лишь отвернуться, когда полицейский избивал заключенного, но само слово «пытки», казалось, было оскорбительным для Отеро. Вот почему он был вдвойне недоволен и отправился к Митрионе жаловатьея на то, что с его хорошей знакомой поступили так жестоко.

Митрионе выслушал его с молчаливым безразличием: как-никак, за его спиной стояло его собственное правительство, да и правительство самого Отеро. Вскоре после этой встречи к Отеро, по его же словам, стали относиться «с холодком».

А уже через несколько месяцев Отеро поставил на карту свою карьеру, предприняв безрассудную попытку отомстить. Он рассказал одному журналисту о том, как его знакомую подвергли пыткам, и эта неосторожность положила начало скандальному расследованию, которое завершилось прекращением всей американской программы полицейской консультативной помощи.

30 июля 1970 года произошел первый телефонный разговор между Доном Гоулдом, сотрудником информационного отдела посольства США в Монтевидео, и кем-то из «тупамарос». После этого звонки раздавались каждый день, кроме воскресенья.

«Мистер Гоулд, — говорил кто-то мужским голосом и приветствовал его по-английски. Далее, уже по-исаански, незнакомец говорил: — Убирайтесь из Уругвая или мы вас убьем».

Вряд ли найдется американец, который достаточно долго проработал бы в одном из учреждений США в Латинской Америке и не получил бы ни одной угрозы лишиться жизни. Что касается Гоулда, то еще в Гондурасе повстанцы обстреляли отель, в котором он жил. На сей раз, однако, требование было весьма конкретно и категорично, поэтому он решил посоветоваться с Митрионе.