Читать онлайн «ФБР. Правдивая история». Страница 35

«Как дети, заблудившиеся в лесу»

Агенты ФБР, противостоявшие советским шпионам во время Второй мировой войны, были «как дети, заблудившиеся в лесу»[174], как сказал офицеру советской разведки, проводившему его опрос в Вашингтоне после выполнения задания, представитель Госдепартамента Лоуренс Дуган, который сам был коммунистическим агентом. ФБР знало очень мало о работе разведывательных служб Москвы. Его сотрудники вошли в контакт с Гайком Овакимяном — резидентом советской разведки в Нью-Йорке, не понимая, кто он такой. Они слушали советского шпиона Вальтера Кривицкого — советского шпиона-перебежчика, не понимая, что он говорит.

ФБР не было ни некомпетентным, ни незаинтересованным. Оно не знало того, чего не знало. Разведка — это война, оружие в которой — знания и дальновидность. Информация — самая мощная сила. Если у вас есть шпион во вражеском лагере, вы можете выиграть сражение. Если вы знаете, что на уме у вашего врага, вы можете выиграть войну.

У ФБР не было надежных источников в советском лагере, и правительство Соединенных Штатов не горело желанием воевать с Советами. Сталин убивал больше нацистов, чем Рузвельт и Черчилль, вместе взятые. Но если американцев, которые сотрудничали с советской разведкой, можно было поймать на шпионаже, Гувер мог использовать список людей, подлежавших задержанию и содержанию под стражей, чтобы тайно арестовать их и без суда засадить в тюрьму на военной базе, пока длится война.

Потом министр юстиции Биддл узнал об этом списке.

Утонченный и аристократичный Биддл считал себя кем-то вроде эксперта во всем, что касалось Дж. Эдгара Гувера. Он изучал этого человека с самого начала тех четырех лет, которые они проработали бок о бок. Он видел «человеческую сторону личности Эдгара Гувера, которую ему не всегда приписывают…»[175].

«Характер Гувера интересовал меня, — написал он много лет спустя. — Я стремился завоевать его доверие, и вскоре, когда мы обедали вместе с ним в комнате, примыкающей к моему кабинету, он стал отвечать мне взаимностью, делясь со мной необыкновенно широкими познаниями сокровенных подробностей того, что мои коллеги по Кабинету делали и говорили, их симпатий и антипатий, слабостей и связей… Признаюсь, что в определенных пределах мне понравилось слушать это».

В определенных пределах Биддл восхищался тем, как Гувер использовал свою власть в ФБР. Министр юстиции подписал свою долю ордеров на прослушивание телефонных разговоров и встретил угрозы военного времени, исходившие от врагов Америки, со всеми законами, имевшимися в его распоряжении. Но в течение всей жизни его беспокоили секретные операции ФБР — «этой огромной машины расследования с ее 10 миллионами личных досье» и «явными возможностями злоупотребления доверием, которое она завоевала».

Биддл не хотел повторения облав на «красных» 1920 года. Он приказал ФБР работать с новым подразделением министерства юстиции, которое он создал, отделом специальной военной политики. Комиссия из гражданских лиц следила в военное время за арестами враждебных иностранцев — только иностранцев, не американских граждан. На протяжении всей войны Биддл держал эту работу под контролем закона.

За 19 месяцев, прошедших со времени нападения на Пёрл-Харбор, ФБР арестовало 16 062 иностранца, подозреваемых в проведении подрывной работы. Но около двух третей этих людей (приблизительно 10 тысяч человек) были отпущены на свободу после того, как комиссия из гражданских лиц сочла, что они не представляют опасности для Соединенных Штатов. Как это было при жизни более молодого поколения, ФБР «заметало» тысячи невинных людей. Постоянные отказы в возбуждении дела в отношении таких арестантов заставили министра юстиции копнуть поглубже и заинтересоваться тщательностью составления разведывательных досье в ФБР.

6 июля 1943 года Биддл обнаружил, что Гувер ведет список американцев, которых считает заслуживающими военного интернирования. Он был ошеломлен. Никакой закон не разрешал Гуверу вести «список граждан, подлежащих задержанию и содержанию под стражей»[176], как сказал министр юстиции директору ФБР. Он считал, что секретные досье сами по себе представляют опасность для Соединенных Штатов.

Работа ФБР состояла в том, чтобы «вести расследование деятельности людей, которые, возможно, нарушили закон, — написал министр юстиции в своем приказе, запрещающем эту программу. — В этой работе ему не может помогать классификация людей по степени опасности…».

«Сейчас мне ясно, что эта система классификации в своей основе ненадежна, — написал Биддл Гуверу. — Улики, использовавшиеся с целью составления этих классификаций, были недостаточными; критерии, применявшиеся к этим уликам с целью составления этих классификаций, имели недостатки; и, наконец, знание того, что можно оценить степень опасности человека абстрактно и без привязки ко времени, обстановке и другим соответствующим обстоятельствам, ненужно, неразумно и опасно».

Директор Бюро проигнорировал этот приказ. Втайне он не подчинился ему. Он не говорил ни министру юстиции, ни кому бы то ни было за пределами ФБР, что он делает. Он просто начал называть этот список «каталогом безопасности». Больше ничего не изменилось, за исключением секретности, окружающей этот каталог. Его решение оставалось в тайне и после его смерти.

Гувер, разумеется, сохранил свои неоспоримые полномочия по помещению людей под наблюдение. Это давало ему большие возможности выявлять политические убеждения американцев. Среди тысяч людей, добавленных в каталог безопасности Гувера во время войны, больше всего было американских коммунистов — не просто членов партии, а людей, которые писали книги или статьи, где звучали коммунистические идеи; они выступали с речами на съездах коммунистов, ходили на митинги, «на которых звучат революционные проповеди»[177]. Руководители Бунда и итальянских фашистских организаций тоже были в этом списке, равно как и доморощенные американские расисты, входившие в группы вроде ку-клукс-клана.

У Гувера были критерии: те лица, которые заслуживали внесения в этот список, были людьми, «выступающими против американского образа жизни»[178].

Министр юстиции хотел, чтобы ФБР сосредоточилось на агентах стран оси. Он не считал, что пришло время для войны с коммунизмом в Америке. «Гувер, вероятно, подозревал, что я буду слишком мягок, особенно теперь, когда идет война; слишком мягок с коммунистами — так много либералов еще не поняли, чего хотят коммунисты, — писал Биддл. — Гувер… явно не был склонен к размышлениям или философствованию. Эдгар Гувер был, в первую очередь, человеком немедленного действия».

Расстроенный, Гувер наблюдал за тем, как количество членов коммунистической партии, подпитываемое союзом Америки со Сталиным, выросло во время Второй мировой войны до 80 тысяч человек. Его приказ к местным отделениям ФБР требовал, чтобы о каждом из них была собрана информация.

14 августа 1943 года Гувер приказал своим агентам активизировать поиски кандидатов для занесения в «каталог безопасности» и обеспечить его секретность в стенах Бюро, чтобы о нем не стало известно министру юстиции. Список людей, «которые могут представлять угрозу или потенциальную угрозу для безопасности общества или внутренней безопасности Соединенных Штатов»[179], можно было разглашать только проверенным военным офицерам разведки «на строго конфиденциальной основе».

Людьми, представлявшими «потенциальную угрозу», были те, которые, возможно, еще не совершили преступления, выйдя за рамки политической нелояльности.

Генералов часто обвиняют в том, что они вели последнюю войну. Гувер готовился к участию в следующей.

Сталин по-прежнему был самым сильным военным союзником Америки. И Дикий Билл Донован и его офицеры разведки в Управлении стратегических служб хотели быть с Советами на короткой ноге. Но Гувер теперь сосредоточил «каталог безопасности» ФБР на «ключевых фигурах»[180] и «потенциальных ключевых фигурах» коммунистической подрывной деятельности в Америке, а не просто на членах партии с партбилетами. Вскоре в этот список были занесены 10 тысяч человек — почти все коммунисты и — для Гувера — потенциальные советские шпионы.

ФБР придется действовать в одиночку или почти в одиночку на протяжении последующих двух лет. Но сражения разведок периода холодной войны уже начались.

Глава 15. Вопрос об устройстве мира

Слежка за советскими шпионами требовала наблюдения за американцами. Энергичнее всего Гувер шпионил за своими врагами в правительстве Соединенных Штатов.

10 февраля 1944 года Гувер написал ближайшему помощнику Рузвельта в Белом доме Гарри Хопкинсу письмо, в котором предупреждал о замысле Дикого Билла Донована пригласить советских шпионов в Америку: