Читать онлайн «Ничего, кроме правды». Страница 56

Именно такой принцип способствовал достижению спокойствия и стабильности — именно того, что реально достижимо и к чему следует стремиться и в нашем случае. Примером тому может служить прецедент разделения двух народов, живущих на острове Кипр. Там, после бесконечных трений и противостояния греков- и турок-киприотов два народа, живущие на острове, были расселены в разных его частях. Нельзя сказать, что теперь там царят мир и добрососедство, но, повторяю, там можно говорить о спокойствии, безопасности и и стабильности. В нашем случае размежевание, обмен населением, осуществляемый лидерами обеих сторон при подцежке мирового сообщества в силу осознания того, что это и только это, а не прожекты в духе «нового Ближнего Востока» — единственно реальное средство прекращения конфликта и устранения его причин.

Я утверждаю, что нет и не может быть альтернативы урегулированию, суть которого — перемещение еврейского и арабского населения и перемещение населенных пунктов — как еврейских, так и арабских. Я сознательно не привожу здесь подробно очерченных карт с указанием линии границы и местоположения тех или иных населенных пунктов. Это должно стать предметом будущих переговоров. На данном же этапе самое важное — принять сам принцип размежевания народов за основу поиска путей урегулирования. Кстати, движение в этом направлении уже началось и обретает все более зримые очертания. Недавно аналогичную программу выдвинул такой видный эксперт в области мировой и ближневосточной политики, как бывший госсекретарь США, лауреат Нобелевской премии мира Генри Киссинджер. То есть, как говаривал Михаил Сергеевич Горбачев, процесс пошел. И чем скорее народы, волею судьбы втянутые в этот конфликт, и их лидеры примут этот принцип, тем меньшей кровью мы добьемся желанного мира под оливами.

Парадоксально, но факт: первым биографию Авигдора Либермана написал не израильтянин и даже не еврей, а российский журналист и дипломат Александр Бовин, в течение пяти лет представлявший Россию в Израиле в качестве посла. В своей книге «Пять лет среди евреев и МИДовцев» он пишет:

«Либерман — личность неординарная. Он символ того, чего достигла в Израиле «алия из России»…

Непрестанные нападки на Либермана воспринимались репатриантами из России как попытка одернуть, «поставить на место» всех выходцев из России, отчаянно борющихся за место под жарким израильским солнцем: «Когда нападают на Либермана за его русский акцент — это глумление над всеми нами. Когда его называют жлобом — так называют всех нас. Когда его пытаются стереть в порошок, это означает попытку погубить карьеру любого из нас».

Я неоднократно встречался с Авигдором. Он не раз навещал меня в моей резиденции в Савионе, я бывал у него дома. У меня сложилось о нем впечатление как о решительном и целеустремленном политике. Он — человек дела. Самая сильная его сторона — организационная работа. Он не говорит этого вслух, но очевидно, что он убежден в том, что человеческий фактор — решающая сила во всем. В отличие от большинства израильских политиков, Либерман всегда выполняет свои обещания.

Главное для него — безопасность Израиля. Принцип «мир в обмен на территории» для него неприемлем, он придерживается принципа «мир в обмен на мир». Либерман — ярый сторонник развития Российско-израильских отношений во всех областях. Не потому, что он так любит Россию (хотя думает он по-русски), а потому, что он безгранично предан Израилю и убежден, что сотрудничество с Россией — это стратегический интерес Израиля. Говорят, что именно Либерман выдвинул идею прокладки газопровода из России в Израиль через Турцию…».

В канун выборов 1999 года Бовин снова побывал в Израиле, уже в качестве собкора «Известий». В одном интервью на вопрос, кому из израильских политиков он особенно симпатизирует, он ответил: «Новая эра выводит на авансцену политиков новой формации — динамичных, прагматиков, уверенных в себе. Ивет Либерман — один из ярчайших представителей политиков новой волны». А на вопрос, с кем из них он бы пошел в разведку, Бовин ответил однозначно: «С Либерманом!».

С того времени прошли годы, Александр Бовин — увы! — скончался, политическая ситуация в стране менялась, но личностные качества Либермана, подмеченные Бовиным, похоже, остались прежними.

Авигдор Либерман родился 5 июля 1958 года в Кишиневе. Родители назвали его Эветом в честь бабушки Эвы. Постепенно его полное имя трансформировалось в Ивет. В Израиле он принял имя Авигдор, но друзья и близкие по прежнему зовут его Эвик.

Семья Либерманов была пронизана еврейским духом: в доме, насколько позволяла жизнь в Советском Союзе, соблюдали традиции, отмечали праздники. Слова «В следующем году в Иерусалиме» Эвик слышал с раннего детства. И,

хотя внешне он мало чем отличался от своих сверстников в Кишиневе — ходил в обычную школу, читал те же книжки, что и они, играл во дворе в те же игры — в душе своей мальчик уже твердо знал, что жить он обязательно будет в другой стране: в Израиле. Дедушка, которого Либерман знал только по фотографиям и рассказам матери, давно уехал в Палестину. А в тридцатые годы туда же перебрались и дядья Эвика: Иосиф Либерман, брат его отца, и Цви Гад — брат матери. Так, что можно сказать, что Авигдор Либерман — наследственный сионист.

Рассказывает его мама Эстер Либерман:

«Впервые Эвика прозвали «сионистом» еще в школе. В параллельном классе проходило комсомольское собрание, на нем выбирали комсорга. Как вы знаете, подобные собрания проводились по шаблону. Классная руководительница предлагала заранее подобранную кандидатуру — сынка или дочки какой-нибудь местной «шишки». Утверждали, как правило, единогласно. Так было и на сей раз: была выдвинута кандидатура дочки секретаря горкома партии. И тут встает еврейский мальчик по фамилии Зеликович и заявляет, что эта девочка не может быть не то, что комсоргом, но даже членом ВЛКСМ. Почему? А потому, что она обозвала свою одноклассницу жидовкой. Был жуткий скандал, собрание в экстренном порядке прервали. Родителей того мальчика вызвали на педсовет, эта история стала известна всему городу. Соученики боялись подходить к отличившемуся «правдолюбцу». А, вот, Эвик, в отличие от них, стал его опекать, поддерживать. Он говорил: «Плюнь на них и разотри. Ты просто молодчина, не струсил, поступил по-мужски». Потом Зеликовича перевели в другую школу, но история не забылась, и директриса стала называть Эвика «сионистом», не стесняясь говорить это прямо ему в лицо.

Что ж, директор школы оказалась права. Кстати, она преподавала Эвику литературу. Мой сын по этому предмету всегда был круглым отличником, а тут его оценки по литературе поползли вниз без всякой видимой причины.

Тем не менее, когда я как-то пришла на родительское собрание» учительница мне сказала: «Он один из лучших в классе. Знаете, он врожденный политик». Я поразилась: «Почему вы так думаете?». А она отвечает: «Когда он проводит в классе политинформацию, я его слушаю с огромным интересом. Он думает и изъясняется не как ребенок, а как вполне взрослый человек. Он сразу, без подготовки отвечает на любые вопросы».

От родителей Авигдор унаследовал трудолюбие, стойкость характера, целеустремленность, силу воли и безграничную любовь к Израилю. В июне 1967 года, когда началась Шестидневная война, Авигдору было девять лет. Семья в то лето отдыхала в Ялте. Каждый вечер Лев Либерман отправлялся в отдаленный уголок пляжа, чтобы поймать своим приемником «Спидола» «Голос Израиля». Потом он все рассказывал сыну, и тот постоянно был в курсе происходящего в Израиле.

Окончив школу, Эвик Либерман стал готовиться в университет. Он хотел поступить на факультет международных отношений Киевского университета, но там у него даже не приняли документы. Ему пришлось поступить в Кишиневский сельхозинститут.

Эвик учился на третьем курсе института, когда его семья начала оформляла документы на выезд в Израиль. Ему необходимо было представить справку об исключении из комсомола, а комсомольское бюро института отказывалось выдать ее. На собрании факультета, на котором рассматривался вопрос об исключении студента Либермана, его спросили о причине его отъезда из СССР. Можно было уйти от прямого ответа, поведать байку о том, что он, якобы, уезжает только из-за родителей или нечто подобное, что говорили в таких случаях. Но Либерман честно ответил: «Я уезжаю в Израиль потому, что я еврей. Израиль — страна евреев, и все евреи должны жить там».

Авигдора Либермана всегда тянуло к литературному творчеству. Еще школьником он начал писать рассказы, небольшие повестушки, пробовать себя в драматургии. В институте Эвик написал пьесу «Студенты», которая была признанна одной из лучших на республиканском конкурсе. Вот как об этом вспоминают его родители: