Читать онлайн «Талибы, международный терроризм и человек, объявивший войну Америке». Страница 81

Союз оружия массового поражения и международного терроризма создает новую стратегическую реальность в Сердце ислама. Этот регион сейчас переживает переходный период, имеющий историческое значение. С одной стороны, мусульманский мир пытается противостоять проникновению западных ценностей и культуры, которые теперь распространяются через электронные средства массовой информации. С другой стороны, мусульманский мир переживает военный рост, ставший возможным благодаря обретению ядерного оружия, баллистических ракет и другого стратегического вооружения. Воздействие этих тенденций подкрепляется врожденной нестабильностью государств Сердца ислама. Пакистан и Иран испытывают серьезные — и кажущиеся неразрешимыми — общественно-экономические проблемы. В то же время благодаря получению ядерного оружия и баллистических ракет Пакистан и Иран воспринимаются как лидеры стратегического подъема. А их вмешательство в дела Афганистана лишь увеличивает нестабильность. Консервативные арабские правительства испытывают кризис законности, который осложняется кризисом престолонаследия в Саудовской Аравии, экономическими проблемами и агрессивностью Ирака и сменой политического курса Египта. В результате стратегический центр Сердца ислама переместился в не-арабские страны — Иран и Пакистан. Но, учитывая доминирующее положение в исламском мире арабов, этим странам необходимы серьезные достижения, чтобы продемонстрировать арабскому миру свое право на власть и лидерство. Судан, исторически являвшийся окраиной арабского мира, под руководством Тураби борется за право стать всеарабским лидером и религиозным наставником. Наталкиваясь на неприятие со стороны консервативных арабских режимов, Судан заключает стратегические союзы с подающими надежды не-арабскими силами.

По мере того как в Сердце ислама усиливается общая нестабильность, правящие режимы сталкиваются с проблемами международного уровня, которые практически невозможно разрешить, а напряжение в отношениях между Соединенными Штатами и мусульманским миром растет, международный исламистский терроризм все более крепнет. В настоящее время эффектные и крайне разрушительные теракты — единственный «способ общения» между Сердцем ислама и Соединенными Штатами. А учитывая, что такие серьезные игроки, как Усама бин Ладен и Айман аль-Завахири, создают видимость непричастности государств-спонсоров — главным образом потому, что администрация Клинтона использует этот фиговый листок в своих собственных интересах, — этим государствам больше нет смысла воздерживаться в одностороннем порядке от использования столь эффективного инструмента политического давления, как терроризм. Нерешительность администрации Клинтона, которая так и не выступит против международного терроризма и воинственного исламистского радикализма на серьезном уровне, — то есть на уровне государств-спонсоров, — лишь придает смелости преступникам. Исламистские террористы, располагающие новым арсеналом оружия массового поражения и осознавшие, сколь эффективным инструментом государственной политики являются теракты, готовятся к ведению борьбы на новом уровне.

В конце весны 1999 года службы безопасности Соединенных Штатов, Великобритании и других западноевропейских стран — равно как Израиля и Индии — упорно трудились, чтобы предотвратить осуществление ряда разрушительных терактов, запланированных людьми бин Ладена. Отличительная черта этих планов (а далеко не все они известны западным спецслужбам) — разнообразие и количество намеченных операций, причем в случае их проведения последствия и разрушения будут беспрецедентными. Также западные службы безопасности уверены, что важнейшие государства-спонсоры и сами террористы уже подготовились к возможным актам возмездия.

Нынешнее положение вещей — результат главным образом двух факторов: во-первых, ярко выраженной «талибанизации» Пакистана, достигшей поворотного момента в начале декабря 1998 года, и, во-вторых, влияния американских бомбардировок Ирака в середине декабря.

«Талибанизация» Пакистана — превращение государства и общества в ультраконсервативный режим, возглавляемый движением «Талибан», — началась в конце лета 1998 года. Столкнувшись с неразрешимыми общественно-политическими и экономическими проблемами, угрожавшими самому существованию Пакистана, премьер-министр Наваз Шариф попытался найти решение в ведении шариата как юридической системы государства. В конце августа он поклялся заменить юридическую систему страны, построенную по образцу британской, на «совершенный исламский закон», основанный на Коране и суннах. «Простых изменений в законах недостаточно, — сказал Шариф парламенту. — Я хочу установить совершенные исламские законы, основанные на главенстве Корана и сунн».

В середине сентября официальный Исламабад доказывал, что исламизация — единственный путь сплочения нации, который спасет Пакистан от политического и общественного краха на фоне технического упадка и усиливающейся политической активности местных исламистских партий. Благодаря своим сильным военизированным отрядам и поддержке союзных кашмирских террористических организаций, исламистские партии Пакистана стали политической силой, которой Наваз Шариф более не мог противостоять. К концу месяца экономические и общественные проблемы достигли такого уровня, что страна оказалась на грани гражданской войны. Исламисты, занимавшие посты в руководстве армии и МВР, предупредили Наваза Шарифа, что единственной альтернативой хаосу является «талибанизация» — превращение Пакистана из формально светского псевдодемократического государства в экстремистскую исламскую теократию.

Эта трансформация происходила на фоне глубоких общественных сдвигов. К середине 1998 года количество талибов — учеников небольших, главным образом частных, духовных школ — достигло такого уровня, что содержать их стране было больше не под силу. Согласно пакистанским властям, в стране было зарегистрировано около 4 ООО духовных школ, где обучалось более 540 ООО человек. Существовали также неофициальные «школы», насчитывавшие примерно 2 миллиона учеников. Большинство этих школ — как зарегистрированные, так и незарегистрированные — возглавляли воинственные улемы, внушавшие талибам, что их долг — бороться за дело ислама и исламизма. Талибы выходят из школ без всяких профессиональных навыков и могут заниматься только грубым ручным трудом. Многие так и остаются безработными. И потому они являются прекрасной средой для вербовки со стороны местных и иностранных исламистских партий. Пакистанские талибы не сомневаются, в каком направлении должна двигаться их страна. «Мы стремимся к тому, чтобы ислам в Пакистане был таким, как в Афганистане, — сказал один из них. — Наш долг — добиться этого, используя все средства».

Американские бомбардировки Ирака и волна протеста, которую они вызвали во всем мусульманском мире, не стали сюрпризом для планов бин Ладена. Завахири, бин Ладен, Тураби и их помощники стали уделять гораздо более пристальное внимание ситуации в Багдаде, в особенности противостоянию между Саддамом и Соединенными Штатами и ООН. Совершенно справедливо полагая, что Соединенные Штаты «не оставят Саддама в покое», Тураби видел в этой ситуации удобный случай для эскалации исламистского джихада при широкой народной поддержке. Во второй половине октября Тураби отправил своих эмиссаров — небольшие делегации боевых командиров и суданских официальных лиц — к Саддаму Хусейну и бин Ладену с написанными от руки письмами, в которых содержался анализ политической ситуации на Ближнем Востоке и советы по поводу начала террористической кампании. Тураби подчеркивал, что Соединенные Штаты не решатся на открытую конфронтацию с воинственным исламом. Вашингтон занят своими собственными проблемами и потому сейчас крайне уязвим перед террористическими операциями, доказывал Тураби. Он считал, что приступить к оказанию давления на Соединенные Штаты следует в конце декабря— во время Рамадана (начинающегося 19 декабря) и Рождества.

В первой половине декабря бин Ладен и Завахири прибыли в Пешавар (Пакистан), чтобы возглавить очередную встречу руководителей арабских «афганцев», проживавших в Пакистане. Во встрече участвовало примерно двенадцать человек, в то числе Асадалла Абдул Рахман, сын шейха Омара Абдула Рахмана, известного по взрыву Всемирного торгового центра. Бин Ладен присутствовал на встрече в качестве гостя руководителей Северо-Западной пограничной провинции (СЗПП) Пакистана, в число которых входили и родственники его четвертой жены.

Участники встречи обсудили будущую эскалацию джихада против Соединенных Штатов, в том числе и конкретные операции, находящиеся на разных стадиях подготовки. Было решено переправить более пятидесяти арабских моджахедов из Пешавара в учебные лагеря в Афганистане, чтобы их можно было задействовать в этих операциях. Встреча прошла не впустую. 11 декабря исламисты выпустили заявление от имени возглавляемой Завахири Исламской группы, в котором клялись вести против американцев «яростную и неустанную битву». А Соединенные Штаты объявлялись «главным врагом, стремящимся искоренить ислам». Рассматривалась и роль оружия массового поражения. «Мы должны продемонстрировать силу мусульманской нации, отпугнув тех, кто ведет против нее агрессию, — прежде всего Соединенные Штаты и Израиль. Мусульманская нация обладает самым разнообразным оружием борьбы против Соединенных Штатов, Израиля и их агентов». Напоминалось о важности «обучения всех мусульман пользованию оружием». Авторы заявления призывали к укреплению разведки и системы материального снабжения и требовали, чтобы «каждый мусульманин считал себя авангардом движения моджахедов, следя за передвижениями американцев, евреев и их агентов и информируя о них моджахедов».