Читать онлайн «Левые коммунисты в России. 1918-1930-е гг.». Страница 69

Значит, там, где мелкобуржуазное производства города, деревни оказывает значительное влияние на экономическую жизнь страны, и без этого производства промышленность города и деревни обойтись не может, новая экономическая политика будет иметь место. Величина нэп будет прямо пропорциональна этой зависимости крупной промышленности от мелкой, и продолжительность целиком будет обусловлена быстротой хода завоеваний экономических позиций буржуазии национальной социалистической промышленностью.

Наша новая экономическая политика «всерьез и надолго» не потому, что так кто-то хочет, а потому, что никто иначе не может. До тех пор, пока наша социалистическая промышленности не перестанет в значительной степени зависеть от судеб мелкобуржуазного производства и собственности, до тех пор никакого разговора об отказе от нэп не может быть.

X. НЭП И ДЕРЕВНЯ

Вопрос об изменении экономической политики, об отказе от нэп встанет в порядок дня тогда, когда мелкобуржуазное господство в сельском хозяйстве будет уничтожено.

Сила и мощь социалистической революции теперь целиком определятся борьбой, свободной борьбой машины с сохой, трактора с сохой. Если трактор отвоюет землю в России у сохи, значит, и социализм победил, но если соха выгонит трактор, то победит капитализм. Со смертью сохи умрет и новая экономическая политика.

Но пока солнце в[з]ойдет, роса может очи выесть, а чтоб наши очи, очи социалистической революции, остались целы, нужно взять правильную линию в отношении рабочего класса и крестьянства.

Наша страна крестьянская. Мы должны помнить, что крестьянин есть решающая сила, завоевать его надо. Мы не можем отдать его во власть буржуазной идеологии, потому что это и есть смерть Советской России и на долгое время паралич мировой революции. Вопросом жизни и смерти русской и международной революции является вопрос о формах организации крестьянства.

Россия вступила на путь социалистической революции при наличии 80% мелких единоличных хозяев. Мы увлекли крестьянина на экспроприацию экспроприаторов, на захват поместий. Но понимал он эту экспроприацию не как рабочий завода и фабрики. Фабрики и заводы поделить нельзя. Здесь бытие, определяющее сознание. Было иное, чем в деревне. Там каждый крестьянин – единоличный хозяин, желающий расширить свое хозяйство. Поместья же не обладали внутренней организацией, свойственной предприятиям городской промышленности, потому-то надо было провести «социализацию земли», хотя бы это было регрессом, упадком производительных сил, шагом назад. Экспроприировав так или иначе экспроприаторов, мы не могли думать. Что мы может изменить тотчас же и способ производства, так как производительные силы остались неизменными, и крестьянин остался единоличником. Никогда не надо забывать, что форма хозяйства целиком определяется степенью развития производительных сил, и соха наша предрасположить к социалистическому способу производства никак не может.

Нечего и думать, что мы сможет своей коммунистической пропагандой пронять частного собственника, и он бросится бегом в коммуну или коллектив.

Трехлетняя борьба между пролетариатом и буржуазией была борьбой за обладание крестьянством. В ней побеждал тот, кто сильнее в крестьянстве. Мы победили, потому что сильнее, потому что влияние наше больше. Это влияние надо укрепить, усилить, но надо сразу отдать себе отчет в одном: что оно будет расти не пропорционально количеству и качеству речей наших златоустов, а пропорционально росту производительных сил, пропорционально победе веялки над лопатой, автокосилки над косой, жнейки над серпом, трактора над сохой. Пропорционально победе обобществленного хозяйства над мелкобуржуазным производством и собственностью.

Кто доказал, что крестьянин противник применения косилок, молотилок, жнец, сноповязалок и трактора? Никто.

Значит, никто не может доказать, что крестьянин не придет к обобществленным формам хозяйства, но придет он к ним, не запрягшись сам в соху, а въедет на тракторе.

Г. В. Плеханов говорит, что одно из диких племен Африки очень предосудительно относилось к европейцам и все, что делали и как делали европейцы, считали мерзостью. Великим грехом почиталось перенимать нравы, обычаи и способы работы европейцев. Но те же дикари, употребляя топоры из камней и увидев у европейцев стальные, вскоре, с заклинаниями, правда, и, кажется, тайно друг от друга, но постепенно все стали употреблять топоры стальные.

Конечно, мерзостью для крестьянина является все, что делают коммунисты и от чего отдает запахом коммуны, но надо также заставить их заменить соху автоплугом и трактором, как дикари каменный топор заменили стальным. Это сделать куда легче, чем европейцам с дикарями.

Стало быть, чтобы закрепить влияние пролетариата в крестьянстве, надо не так часть напоминать ему, что пролетариат дал ему землю, потому что он может сказать: «Спасибо, милок, а теперь ты зачем пришел? Продналог собирать? Изволь и продналог, но не говори, пожалуйста, что вчера ты был очень хорош, скажи-ка, что хорошего собираешься сделать сегодня. Неужели все за продналогом с речами, что ты хорош был вчера? Вались-ка ты, дружок, откуда пришел».

Все контрреволюционные партии, от меньшевиков до эсеров и монархистов включительно, основывают свои псевдонаучные теории но неизбежном пришествии буржуазного рая на том, что в России капитализм еще не изжил сам себя, что у него здесь были великие возможности развития и процветания, постепенного завоевания всего сельского хозяйства, вводя там фабричные методы работы, а потому, если большевики совершили переворот, захватили власть в свои руки для введения социализма при несозревших материальных условиях, то они должны будут или сами превратиться в самую настоящую буржуазную демократию, или же развившиеся внутри силы взорвут политическую оболочку, скинут сопротивляющихся экономическим законам коммунистов, поставив на их место Мартова, Чернова, Милюкова – коалицию, режим которых даст простор развитию производительных сил страны.

Конечно, всякий знает, что Россия наиболее отсталая экономически страна, чем Англия, Америка, Германия, Франция и т.д. Но каждый должен понять, что если в этой стране у пролетариата хватило сил захватить власть, экспроприировать экспроприаторов, подавить сопротивление, бешеное сопротивление поработителей, поддержанное буржуазией всего мира, то у этого пролетариата хватит сил на то, чтобы анархически идущий процесс машинизации сельского хозяйства при капитализме заменить сознательно планомерным введением этой машинизации через посредство промышленности и власти, находящейся в руках пролетариата, вовлекая в это и сознательное стремление крестьянства к облегчению труда.

Кто говорит, что это легко и скоро можно сделать? Никто. Особенно после того колоссальнейшего разрушения, которое произвели эсеры, меньшевики вкупе с буржуазией и помещиками, начав гражданскую войну. Это сделать трудно, но это будет сделано даже в том случае, если меньшевики и эсеры в обнимку с кадетами и монархистами будут скакать и прыгать, взывая о втором пришествии царства буржуазии.

Нам необходимо поставить этот вопрос в практическую плоскость.

Недавно появилось письмо т. Ленина с благодарностью тов. Американцам, американским эмигрантам за их техническую помощь, которую оказывают они в виде организации образцовых совхозов и коммун, применяя в обработке полей и уборке хлеба американские тракторы. Так, недавно появился отчет в «Правде» о работе такой коммуны в Перми.

Нас, конечно, радует, как и всякого коммуниста, что пролетарии Америки спешат на помощь, и именно в самом необходимом месте. Но наше внимание невольно задерживалось на том месте отчета, где говорится о том, что тракторы стояли долгое время, потому что, первое: бензин оказался нечистым; второе: что его далеко нужно было возить, были задержки; в-третьих: что местные шоферы долго не могли приспособиться к управлению трактором; и четвертое: что дороги для передвижения тракторов не годятся – особенно, мосты.

Если дело механизации сельского хозяйства определяет судьбу нашей революции и уж никак не безразлично для пролетариата всего мира, то его надо ставить на более твердое основание. Отнюдь не отвергая и не умаляя значение этой великой помощи, которую оказывают нам товарищи из-за океана, мы все же должны подумать над результатами, какие даст нам эта помощь.

Нам необходимо, прежде всего, обратить внимание на то, что привозимые тракторы на наших заводах не производятся, да, может быть, не нужно, но если эта помощь будет велика, то наше земледелие будет сращиваться с промышленностью Америки.

Теперь же надо поставить вопрос о том, какой трактор, какой двигатель применимы к русским условиям. 1) Нам необходимо, чтобы он работал на нефти, а не только капризничал от плохого качества бензина; 2) нам необходимо, чтобы он был простой, и не только обученные шофера не могли долго научиться управлять трактором, но чтобы таких шоферов, которые могли бы управлять трактором, можно было бы как блины печь; 3) необходимо выработать тип силы: 100,80,60,40,30,25, в зависимости оттого, что мы будем пахать: целину или уже паханную землю; 4) необходимо чтобы это был универсальный двигатель для пахоты, молотьбы, косьбы, возки хлеба, обмолотки; 5) необходимо, чтобы он производился на русских заводах, а не бежать за тридевять земель в тридевятое царство за океан-море за каждой деталью; иначе получится не смычка нашей промышленности с деревней, а смычка заморских купцов с ней; 6) необходимо рассчитывать на местное топливо.