Читать онлайн «Будет ли революция в России?». Страница 82

Тем не менее Суворова весьма желательно прочесть всякому культурному офицеру. Почему? Только потому, что военное ремесло — это творчество, а учиться творческому мышлению стоит именно нашего прославленного генералиссимуса. Офицер, умеющий мыслить творчески, с натренированным воображением и богатой фантазией, сможет спланировать бой и руководить им, интерпретируя план в ходе сражения. Читать Суворова или Сунь Дзы следует исключительно для развития своего интеллекта. Солдафону-догматику, даже если он повесит в казарме портрет Александра Васильевича и будет молиться на него перед сном, это не поможет выиграть бой. То же самое и с левыми, которые с гордостью именуют себя ортодоксальными марксистами. Они ждут от Маркса и его апостолов волшебный рецепт, который будет эффективен во все времена или, по крайней мере, некий формальный метод, с помощью которого можно найти этот рецепт в любой ситуации.

Между тем, даже беглое изучение генезиса марксизма в экономической составляющей выявляет его поверхностность, догматизм и мертвую абстрактность. Марксистская политэкономия — это не столько оригинальное изобретение Маркса, сколько компиляция и переработка идей других исследователей и доктринеров от экономики. Например, упомянутый выше так называемый закон прибавочной стоимости плавно вытекает из теории прибавочной стоимости, которую создал английский спекулянт еврейского происхождения Дэвид Рикардо, коего отчего-то тоже принято называть экономистом. Давайте выясним, есть ли для этого хоть какие-то основания.

Как сказано об основоположнике рикардизма и родоначальнике классической политэкономии в кратком биографическом очерке в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, «благодаря удачным спекуляциям на фондах и на хлебе, он уже к 25 годам имел капитал в несколько миллионов». А кто, хочу я спросить, занимается спекуляциями? Ответ «спекулянт» будет здесь единственно верным. Итак, Рикардо был спекулянтом, который оказался в нужном месте в нужное время, подсуетился и оказался при барышах в несколько миллионов — фантастические по тем временам деньги. На этом его «экономическая» деятельность и закончилась. Оставшуюся часть жизни он развлекал себя бумагомарательством, а его богатство позволяло без труда издавать свои произведения. Первым опубликованным его трудом стала брошюра о денежном обращении, изданная им в 1810 г. под длинным названием «The high price of bullion a proof of the depreciation of bank notes», что очень приблизительно можно перевести так: «Высокая стоимость золота как следствие обесценивания банкнот». В этом сочинении он пришел к выводу, что «при металлическом денежном обращении или при обращении бумажных денег, размениваемых, по предъявлению, на металл, рыночная цена денег может отклоняться от их номинальной цены только на стоимость пересылки металлических денег или слитков из страны за границу или наоборот; цена же неразменных бумажных денег может падать гораздо ниже, вследствие чрезмерных выпусков. По мнению Рикардо, существовавший в начале XIX столетия низкий вексельный курс представлял как раз такой случай обесценения бумажных денег, вследствие их неразменности и излишнего выпуска».[84]

Не спешите рукоплескать «великому экономисту». Ровно за 101 год до рождения Рикардо, в 1671 г. на свет появился действительно экономист Джон Ло (по совместительству он тоже был спекулянтом), который разработал и внедрил во Франции то, что с тех пор повсеместно в ходу и называется системой Ло — систему обращения бумажных денег, обеспеченных не ценным металлом, а товарной массой. Рикардо же ничего не изобретал, а только описал с употреблением умных слов, сделанные Ло практические открытия. Потом он настрочил еще несколько сочинений и даже статью о фондовой системе в Британскую энциклопедию. Так какое же влияние оказал Рикардо на экономику? Никакого! Составители Энциклопедического словаря даже не заикаются об этом, делая акцент исключительно на публицистических талантах Рикардо: «…он оставил в ней [науке] глубокий след и оказал сильное влияние на умы многих мыслителей».

То есть на умы он влиял, а на экономику — нет! Так можно ли считать Рикардо экономистом? Я согласен с тем, что он был спекулянтом, публицистом, политиком, парламентским демагогом, философом. Но экономикой он не занимался, он лишь писал о ней. К тому же многие постулаты доктрины Рикардо сегодня кажутся, мягко говоря, абсурдными. Например, его идеи о полном уничтожении налогов, как фактора, сдерживающего развитие экономики, нельзя назвать иначе как утопией. Авторы Энциклопедии дают ему хоть и деликатную, но достаточно критическую оценку:

«Он исходит из нескольких предположенных посылок — например, о господстве конкуренции, о свободе капитала, о возможности неограниченно увеличивать производство и пр., -и на этих посылках строит свои рассуждения. Благодаря такому приему, получается необыкновенная ясность, точность и определенность выводов, что и было главной причиной широкого распространения идей Рикардо. Однако при оценке его теоретических положений всегда следует помнить, что они носят абстрактный, гипотетический характер и могли бы иметь реальное значение лишь при наличности всех предположений, на которых они построены, и при отсутствии противодействующих причин. Это нередко упускалось из виду последователями Рикардо, да и самим Рикардо

Последний в целом ряде случаев прямо прилагал выведенные гипотетические законы к реальной действительности и давал оценку мерам экономической и финансовой политики с точки зрения своих теоретических взглядов. Особенно характерно в этом отношении учение Рикардо о налогах; при выяснении значения отдельных видов налогов Рикардо руководится исключительно абстрактными соображениями, совершенно игнорируя реальную обстановку явлений и ту массу осложняющих факторов, которые подчас совершенно видоизменяют ход развития, намеченный в теории. Согласно теоретическим предположениям Рикардо, налог на сырые продукты поднимает цены последних и в силу этого ведет к возвышению заработной платы и падению прибыли; от этого налога терпят, следовательно, капиталисты — утверждение, далеко не всегда оправдываемое действительностью».

Кстати, культ марксизма, характерный для XX столетия имел аналоги, хотя и не столь масштабные. Снова цитируем издание Брокгауза и Ефрона: «В оценке значения Рикардо, как экономиста-теоретика, мнения ученых чрезвычайно расходятся. Многие его последователи, преимущественно из среды эпигонов классической школы, положительно преклонялись перед ним и создали, по выражению Ингрэма, «культ Рикардо»; они находили в нем проявление высшего человеческого гения, раскрывшего основные законы экономической жизни; по их мнению, политическая экономия в трудах Рикардо получила настолько полное завершение, что для дальнейших исследователей остается только развитие и усовершенствование частностей и деталей возведенного здания. Другие экономисты — главным образом представители исторической школы (Шмоллер, Книс, Ингрэм и др.), относятся к Рикардо довольно отрицательно, находя, что выведенные им путем дедукции, законы не соответствуют действительности и лишены, поэтому, научного значения».

Маркс был таким же кабинетным «экономистом», как Рикардо, только не имел даже опыта спекулятивной деятельности, коим обладал его предшественник. В его биографии я не помню упоминаний о том, что он вообще где-то работал (в смысле зарабатывал себе на жизнь трудом), кроме как пописывал статейки в «Рейнскую газету». Так что за полным отсутствием личного экономического опыта Маркс пользовался чужим умом. По этой причине многочисленные заблуждения рикардизма плавно перетекли в марксизм, окончательно там окоченев. Маркс, многословно рассусоливая о прибавочной стоимости, как способе эксплуатации человека человеком, отчего-то очень поверхностно касался вопроса рентного дохода, как способа эксплуатации природы, хотя Рикардо как раз много писал о ренте. Более того, Маркс вообще рассматривал природу как неисчерпаемый источник бесплатных ресурсов для бесконечного наращивания производства.

Из этой же серии, кстати, так называемая самовозрастаемость стоимости. Однажды один диванный марксист К. с университетским образованием долго внушал, что я совсем не понимаю, что такое капитал:

«Я вам говорю, что средства производства (типа станки и т. п.) — это физический капитал, а под капиталом как фактором производства обычно понимают ресурсы, позволяющие увеличивать производство будущих ресурсов. В некоторых определениях — ресурсы, приносящие доход. В терминологии Маркса (принятой доброй половиной современных экономистов) как раз «прибавочная стоимость» примерно и соответствует «доходу». Никакого противоречия с общеэкономическим пониманием капитала тут нет. А вот то, что вы «кратко перефразируя» это определение, вырезали из него самое главное — слова «приносящие доход» — говорит о том, что вы вообще не врубаетесь в смысл этого понятия. Ну, покажите же мне уже хоть одного экономиста, который скажет, что определения капитала как «самовозрастающей стоимости» или «ресурсов, приносящих доход» или «ресурсов, производящих прибавочную стоимость» фундаментально неверны или что они противоречат друг другу! Я очень хочу на этого экономиста посмотреть. А то у вас прямо пещерный антимарксизм какой-то: у Маркса такое определение, значит оно неверное, нужно срочно его опровергнуть».