Читать онлайн «Политическое цунами». Страница 59

И с этого же момента иорданские суннитские радикалы начали активно подключаться к наращиванию протестной напряженности в Сирии. Как утверждают военные эксперты, прежде всего, поставками в Сирию вооруженных боевиков. Однако не только этим. Усилилась антисирийская (точнее антибашаровская) пропаганда в иорданских мечетях. И, кроме того, выросла острота обвинений иорданскими исламистами власти Б. Асада и БААС «в ущемлении законных интересов иорданского народа». Возможно, именно под давлением таких «идущих снизу» требований исламистов представитель иорданского водоохранного ведомства Саад абу-Хаммур заявил о необходимости пересмотра в пользу Иордании старого соглашения с Сирией о разделе вод реки Ярмук[365].

Еще в 1945 г. прадед короля Абдаллы II разрешил египетским «Братьям-мусульманам» (БМ) создать в тогдашней Трансиордании филиал организации. В 50-х — 70-х годах XX в. дед нынешнего монарха король Хусейн успешно сотрудничал с БМ в противодействии политическому давлению националистов и светских партий, и никаких серьезных конфликтов между БМ и властью не было.

Но уже в конце 70-х — начале 80-х гг., на фоне «исламской революции» в Иране и выстраивания королем отношений сотрудничества с Израилем и Западом, отношения между БМ и монархией начали обостряться.

В 1989 г. на относительно свободных парламентских выборах БМ, используя радикально-антизападные и антиизраильские лозунги, получили 22 из 80 мест в нижней палате парламента, что не могло не встревожить монархию. Она отреагировала изменением выборного законодательства, существенно ограничившего возможности БМ.

В 1992 г. БМ создали и официально зарегистрировали партийный блок «Фронт исламского действия» (ФИД), в который было вовлечено большинство иорданских партий и организаций с «национально-исламскими» программами и который быстро стал главной оппозиционной силой в стране. ФИД развернул в Иордании крупные благотворительные и исламские образовательные программы («фирменная» политика БМ) и стал получать все более широкую поддержку населения, прежде всего иорданских палестинцев.

В программе, которую ФИД обнародовал в 2005 г., на фоне успехов БМ на выборах в Египте и Палестинской автономии, заявлены требования превращения шариата в основу законодательства страны, изменения закона о выборах[366], а также обеспечения ответственности исполнительной власти перед законодательной властью (в том числе роспуска верхней палаты Национального собрания, члены которой назначаются королем, и формирования на основе всеобщих справедливых выборов «правительства большинства»).

Король Абдалла II ответил существенным расширением полномочий служб безопасности и новым законом, требующим разрешения министерства по делам религии на ведение проповедей и обучение Корану в мечетях.

Парламентские выборы в ноябре 2010 г. ФИД просто бойкотировал, но в январе 2011 г. включился в поддержку и организацию антивластных протестов, а к февралю почти повсеместно фактически возглавил протестные манифестации и вручил их участникам свои программные лозунги.

Таким образом, в Иордании сейчас сложилась ситуация неустойчивого балансирования между двумя основными силами: палестинским большинством, которое в своей основной массе поддерживает требования ФИД (то есть БМ), и иорданским коренным меньшинством, которое требует от короля более жесткого «сдерживания» палестинцев.

Армия и спецслужбы пока что твердо стоят на стороне коренного населения и сильной королевской власти. Однако король Абдалла II в сложившейся ситуации не может решительно привести в действие репрессивный аппарат, понимая, что это чревато полномасштабной гражданской войной, в которой именно палестинцы, скорее всего, получат широкую международную (и не только арабскую) поддержку. Но одновременно король не может пойти на уступки исламистам, поскольку это будет означать утрату поддержки шейхов племен и военной иорданской элиты, то есть скорую (и вряд ли бескровную) потерю власти.

Однако нынешнее наступление иорданских исламистов на власть самое решительное и бескомпромиссное за много лет. И в условиях, когда весь «цивилизованный Запад» очень внимательно следит за переменами, происходящими в зоне «арабских революций», и требует от арабского мира «демократических реформ», нельзя исключать, что король будет вынужден начать такие реформы. То есть последовательно сдавать реальную власть исламистам.

А это не только крайне обострит внутриполитическую ситуацию в Иордании. Одно из самых резких обвинений в адрес короля, которое выдвигает ФИД, — это признание Израиля и «соглашательская» политика в отношениях с этим «государством, не имеющим права на существование». И потому можно с большой вероятностью предполагать, что укрепление исламистов в Иордании почти автоматически приведет ее в состояние сначала «холодной», а затем и «горячей» войны с Израилем.

Если же исламисты победят в Египте, то нет сомнений, что эта война будет вестись египетскими, палестинскими (ХАМАС) и иорданскими (ФИД) БМ активно и согласованно. Что не может не раздуть военный пожар на всем Ближнем Востоке.

Королевство Саудовская Аравия (КСА) — абсолютная теократическая монархия, управляемая разросшимся за столетия до нескольких тысяч человек королевским семейством, а также назначаемыми королем должностными лицами из элиты племен и салафитского духовенства, на основе чрезвычайно строго следования законам шариата.

После открытия в стране и дальнейшей разведки крупнейших на планете запасов нефти (по последним оценкам, сейчас они составляют около 260 млрд. барр.) никаких экономических проблем в КСА не было и нет. Основные политические проблемы власти в КСА, как и в любой абсолютной монархии, до недавних пор представляла сложная система союзов и конфликтов внутри монаршей семьи.

Однако исключительное положение коренных саудовских арабов, способных безбедно жить на полном государственном обеспечении (бесплатное образование, крупные государственные дотации), привело к тому, что всю реальную «черную работу» в стране делают иностранные мигранты (из Индии, Бангладеш, Пакистана, Египта и т. д.). Численность мигрантов составляет примерно 7 млн. из 28 млн. населения страны, и на них ни права, ни преференции полноценных граждан КСА не распространяются. А еще одну серьезную политическую проблему для правящей династии представляет шиитское меньшинство, сосредоточенное в основном в наиболее богатой нефтью Восточной провинции и практически полностью исключенное из салафитской системы государственной власти на всех ее уровнях.

Первые протестные акции в КСА произошли 29 января в Джидде, где несколько сот человек требовали от власти спешно заняться восстановлением городской инфраструктуры и жилья, разрушенных наводнением. Полиция незамедлительно разогнала протестующих и арестовала около 50 манифестантов[367].

«Второй протестный звонок» прозвучал в начале февраля, когда группа религиозных активистов объявила в Интернете о создании в КСА новой политической организации — «Партии исламской уммы», призвала к политическим реформам в стране «на основе исламских ценностей» и обратилась к королю Абдалле с просьбой признать их организацию. В течение нескольких дней все лидеры-учредители новой партии были арестованы спецслужбами[368].

Однако, поскольку среди арестованных было немало известных исламских деятелей и интеллектуалов, это вызвало расширение протестов, на которые почти сразу наложились и экономические требования арабских «низов» и иностранных рабочих-неграждан, и политические требования обеспечить доступ к власти со стороны шиитских организаций Восточной провинции.

23 февраля король Абдалла, вернувшийся в КСА после нескольких месяцев лечения за границей, объявил о начале реализации пакета финансовых мер стоимостью $36 млрд., призванного снять социально-экономическую напряженность в стране[369]. В числе этих мер — повышение зарплат госслужащим на 15 %, льготы и субсидии молодым безработным и саудовским студентам, обучающимся за рубежом, а также программа помощи молодым семьям по обеспечению доступным жильем. Кроме того, впервые в истории королевства было объявлено, что безработным будут выплачиваться обязательные пособия.

Однако протестные акции продолжились, причем оппозиция объявила через Интернет, что на пятницу 11 марта в стране назначен «День гнева». Ответом власти стало приведение подразделений армии и национальной гвардии в боевую готовность, запрет с 5 марта любых митингов и манифестаций, как противоречащих шариату, и предоставление полиции особых полномочий для их пресечения.