Читать онлайн «Правда об Ираке или Битва в Месопотамии». Страница 85

Некоторые части иракской армии, находясь под плотным давлением американцев, были удалены от функции орудия сектантской борьбы, но большинство шиитов, курдов и суннитов и основная часть одетых в военную форму иракцев служили своему сообществу, а не иракскому государству. Важно отметить и то, что большинство шиитских лидеров вовсе не намеревались ссориться с американцами, не получив от них еще много широким жестом обещанного. Шииты видели приближение гражданской войны и США был главным источником бесшабашного вооружения тех, кто казался американцам защитником их интересов. В то же время следует отметить, что такие задачи как формирование мощной полиции, так и не были выполнены. Здесь в бешенство приходили американцы: помощь шиитской полиции оказывал Тегеран.

Любая серьезная попытка заставить иракцев «делиться властью и могуществом» будет иметь результатом либо быстрое сокращение американских войск, либо полный вывод американских войск, за которым в Ираке может последовать быстрая эскалация насилия вплоть до этнических чисток в масштабах всей страны. А если озлобить шиитов резко и окончательно, то они немедленно перейдут под крыло Ирана.

В любом случае следует признать, что центральное правительство Ирака не в силах остановить бойню между отдельными частями страны. Американцам остается идти проторенной тропой – поддерживать центральную милицию, хотя каждый знает, что эта милиция подчиняется, прежде всего, шиитской партии UIA. Самые активные «эскадроны смерти – это „Бригады Бадра“», вооруженное крыло Высшего Совета Исламской Революции, которое контролирует Министерство внутренних дел. Очень могущественной является «Армия аль-Садра Махди», возглавляемая Муктадой.

Ирак оказался разбитым на отдельные религиозно-этнические кантоны. По мере растущего всеобщего озлобления отдельные регионы, города и даже села замыкаются в себе, создавая калейдоскопическую картину. Некоторые регионы, изгоняя «чужих», уже стали моноэтническими. В шиитскую и суннитскую милиции поступают все новые волонтеры. Свободное передвижение между суннитскими и шиитскими районами затруднено. Везде ощетинились блокпосты, которые охраняет местная милиция, а не центральная армия Ирака.

Открытие священных городов Наджафа и Карбалы подвигло многие тысячи иранцев посетить эти святые для шиитов места. Иранцы начали инвестировать в иракскую промышленность и сельское хозяйство. Через пограничный город Мехран проходят ежегодно товары на 1 млрд дол.

Мэдлин Олбрайт и Уильям Коэн (министр обороны при Клинтоне) пришли к заключению, что все зависит от шиитского Ирана. Это мнение стало еще более влиятельным, когда к нему присоединился Колин Пауэлл.

Источник: «Foreign Affairs», July/August 2006, p. 65.

Иранское правительство попросило «Хезболлу» создать специальные тренировочные лагери для иракских повстанцев. Так или иначе, иранцы убивали американских солдат – акт войны. А ведь Буш победил под лозунгом «Никаких Картеров и Клинтонов», не желающих применять американскую мощь. Что же делать с Ираном? А что будет, если иранцы поставят ЕФП на поток и массами заполонят новой взрывчаткой весь Ирак? Что, если ЕФП дадут суннитам? Ситуация в Ираке и вокруг него изменилась радикально.

Всего шесть лет назад шиитский Ирак был окружен валом суннитских режимов: Ирак и Саудовская Аравия на западе, Пакистан и Афганистан на востоке. Понятно, что иранцы приветствовали падение этого суннитского вала. Особенно иранцы были довольны крушением режима Саддама Хусейна, который 30 лет сдерживал Иран. Именно война с Ираком обескровила революцию Хомейни.

Теперь, освобожденные от страха перед Саддамом на западе и Талибана на востоке, Тегеран воспрял духом. Теперь Тегеран поддерживает единоверцев в Бахрейне, Ираке, Кувейте, Ливане, Пакистане, в Саудовской Аравии. Иран благодарен американцам за крах Багдада и Кабула – это значительно укрепило Тегеран.

Итак, по мере того как американская армия и ее союзники истребляли живую силу Ирака, крушение Ирака открыло дорогу к лидерству в ближневосточном регионе шиитам, которые всегда были меньшинством в мусульманском мире, но волею обстоятельств вырвались к командным высотам в регионе. Транснациональные исламские группы смотрят теперь на Иран, мощь которого несказанно возрастет с достижением ядерного статуса. У Ирана, в определенном смысле, нет соперников. Саудовская Аравия слаба в геостратегическом смысле, да ее правящая династия и сама ощущает свои слабые стороны, она готова на отступление ради сохранения династии. Эр-Риад не может замкнуться в авторитаризме и вынужден пойти на политические реформы. Египет сотрясает внутреннее недовольство. Пакистан владеет большим населением и ядерным оружием, но у него неконтролируемое недисциплинированное население, делающее шаткими региональные амбиции Исламабада. Туркам придется смириться с «государством внутри государства – четырех с половиной миллионным Северным Курдистаном в новом Ираке. Иракские сунниты могут оказаться под опекой Саудовской Аравии, хотя боязнь трансплантировать „остров интифады“ может отпугнуть саудовцев.

Только Иран способен направить эволюцию ближневосточного региона в ту или иную сторону, только эта страна может эффективно повлиять на Иерусалим и Багдад посредством воздействия на самые действенные мусульманские организации, такие как «Хезболла» и «Хамаз». Только Иран способен остановить поток нефти из Персидского залива. Именно Тегеран определяет, сколько нефти пройдет через пролив Ормуз, равно как только Иран имеет свое «слово» в Каспийском море. Практически главное: от Ирана зависит поток нефти в Китай и Индию. Будучи долгое время парией Америки, Иран полностью оценил значимость двусторонних соглашений с Китаем и Индией.

Последняя, как видится, не прочь выступить в роли внешнего опекуна – или «естественного ментора» Ирана. Сближению содействует планируемый газопровод, который пересечет Пакистан, чьи позиции в таком «сэндвиче» несомненно ослабнут. К стратегическому партнерству с Ираном будет стремиться и Китай, нервничающий по поводу гарантированности энергетического пути, гарантированного доступа в Персидский залив и Центральную Азию. Имея дело с новым «мировым квадратом» – Китай, Индия, Пакистан, Иран, Соединенные Штаты так или иначе будут вынуждены относиться к Ирану с большим уважением.

На Ближнем Востоке центром раскола и раздела будет шиитский Иран; образуется полумесяц от Бейрута до Исламабада. В китайском направлении двинется шиитский восток, а сунниты повернутся в атлантическом направлении. Газовый король – Россия и нефтяной король – Саудовская Аравия будут составлять своего рода стержень или балансир посредине. В этой долговременной перспективе Саудовская Аравия окажется во власти Аль-Каиды или салафистского джихадистского движения, которое тоже постарается сыграть на противоречиях Востока и Запада.

Ныне, когда американцы отчаянно стараются овладеть контролем над Афганистаном и Ираком (а по возможности, и над Ираном), в основных мировых столицах растет убеждение в том, что подлинная значимость ближневосточного региона в ближайшие два-три десятилетия уменьшится. Большинство специалистов связывают это с переходом мировой экономики от нефти к водороду. ОПЕК потеряет свое центральное место в мировой экономике, а Персидский залив «потеряет» ключи от будущего. Салафисты постараются сделать так, чтобы Запад ушел из Ближнего Востока. А если нет, то фундаменталисты постараются столкнуть «жадный» Запад с «нуждающимся» Востоком. Уход Запада, в первую очередь, США из региона освободит руки Бен Ладену.

Ныне на Ближнем Востоке идет своеобразная гонка. Аль-Каида стремится обогнать глобализацию, чтобы предотвратить процесс западной интоксикации. Саудовский королевский двор соревнуется против Аль-Каиды, желая отправить саудовскую молодежь на работу, открывая при этом консьюмеризм Запада. Соединенные Штаты соревнуются со временем, стремясь превратить Ближний Восток в свой бастион до перехода на водородную экономику (что сразу же лишило регион геополитической значимости). Азия тоже борется со временем, стремясь как можно быстрее увеличить свою долю в кислородном топливе, не вторгаясь при этом в неразрешимые проблемы данного региона.

Два основных прогноза: Ближний Восток либо станет фланговой частью Запада, либо он останется полем битвы между Западом, устающим от неудачных попыток стабилизировать регион, и поднимающимся Востоком, вынужденно перенимающим здесь во главе с Китаем и Индией прежнюю роль Запада, который неприемлем здесь как «имперский» (Америка) и как впадающий в быстрый демографический упадок (Западная Европа).