Читать онлайн «Интеграция и идентичность: Россия как «новый Запад»». Страница 78

На самом деле антизападное «позиционирование» было проявлением не столько национального, сколько реакционного. Исторический опыт эксплуатировался для решения актуальных задач, не только не имевших никакого отношения к российским национальным интересам, но прямо противоречивших им. Возрождение конфронтации с США в «фантомной» – не опасной и ни к чему не обязывавшей – форме позволяло успешно аргументировать необходимость восстановления элементов авторитарного режима, усиления государственного (т. е. на деле бюрократического) контроля над экономикой, ограничения гражданских прав и политических свобод (в первую очередь свободы средств массовой информации и доступа к информации вообще, что на практике означало несменяемость, безответственность и бесконтрольность правящей верхушки). Точно так же тезис о том, что США продолжают оставаться основным источником военной угрозы для России в XXI в., на деле является основанием для отказа от глубокой военной реформы и консервации неэффективной для государства и опасной для общества военной машины.

В новом столетии национальную идею России предстоит освободить от «антизападного комплекса». Главная цель общих усилий заключается не в сдерживании удачливого бывшего противника, а в превращении страны в современное, успешно развивающееся общество. Тому, что модернизация не требует ни от одной страны утраты своей самобытности, существует множество примеров. С одной стороны, это Канада, не только расположившаяся по соседству с США, но и имеющая их своим единственным соседом, практически полностью интегрированная в общую североамериканскую экономику, живущая в условиях практически открытой границы, в языковом, этническом, религиозном и культурном отношениях чрезвычайно близкая населению Соединенных Штатов и т. д. (список длинный) и при этом остающаяся поразительно самобытным, мгновенно отличаемым от США обществом. Другим, ставшим уже классическим примером является Япония, сумевшая стать частью политического, экономического и военного Запада, не утратив национальной самобытности.

Страны Центральной и Восточной Европы, недавно вступившие в Европейский союз и НАТО, отнюдь не растворяются в европейском или атлантическом «плавильных тиглях», а наоборот, сохраняют свою индивидуальность и даже проявляют настойчивость в отстаивании своих национальных интересов внутри западных институтов (как, например, Польша в ходе переговоров по Европейской Конституции в 2004 г., в период украинского кризиса в том же году). Даже в том случае, если Украина станет членом европейских и евроатлантических структур, она также будет стремиться сохранить и свое лицо, и свою душу и скорее всего преуспеет и в том, и в другом.

В отличие от стран Центральной и Восточной Европы, Турции, даже Украины у России отсутствует вариант использования интеграции в западные структуры в качестве своего рода «лифта», помогающего быстрее и с меньшими потерями преодолеть «этажи» трансформации. Интеграция такой страны, как Россия, очевидно не под силу современному Европейскому союзу. Со своей стороны, российские элиты не думают отказываться от суверенитета в пользу Брюсселя. НАТО, которое в принципе могло бы включить в свой состав Россию, в таком случае оказывалось бы перед угрозой превращения в «многополярную» организацию, что прежде всего не соответствует интересам США. Для России понятие интеграции, таким образом, оказывается связанным не с конкретными региональными организациями, а с глобальной средой.

Знание отечественной истории помогает понять, почему для российских элит понятие равенства с Западом имеет принципиальное значение. Элиты, однако, должны уяснить, что вхождение в международное общество «на равных» – это не просто «присоединение к золотому миллиарду», т. е. достижение определенных показателей ВВП, а приобретение равенства качества экономики, политической и социальной систем, гражданских обществ России и стран-партнеров, что создает основу для конкурентоспособности. Только опираясь на такую основу, Россия могла бы постепенно повышать свой статус («рейтинг») в рамках международного общества.

Сосредоточившись в качестве главного показателя на величине подушевого ВВП, Россия, таким образом, последовательно продвигалась вперед и вверх. Егор Гайдар говорит о возможности сокращения отставания России от лидеров современного экономического роста с двух до одного поколения в ближайшие 50 лет1. Прогноз инвестиционного банка «Goldman Sachs», в соответствии с которым Россия уже в 2017 г. догонит Италию по ВВП (по паритету покупательной способности), а затем к 2050 г. выйдет на первое место в Европе по объему ВВП и превзойдет средний европейский уровень подушевого ВВП, мог бы стать ориентиром при реализации общенациональной программы. Надо только иметь в виду, что условиями реализации прогноза являются реформы, обеспечивающие подлинное законоправие, транспарентность, а также наличие экономических и политических институтов, аналогичных тем, которые функционируют в странах – членах международного общества. Иными словами, равенство с Западом может быть достигнуто только тогда, когда сама Россия станет частью Запада.

Согласие с тем, что главное общенациональное дело России на обозримую перспективу – это ее собственное обустройство, предполагает соответствующую внешнюю политику. Ее основные принципы включают:

• Утверждение неконфликтных, дружественных, партнерских отношений с мировым лидером – США при сохранении достаточной автономии от глобальной политики Вашингтона: асимметричное партнерство. Россия учитывает центральное положение и ведущую роль США в современной системе международных отношений. Она не рассматривает это положение и эту роль как таковые в качестве угрозы или даже вызова для себя. В то же время Россия не отказывается от самостоятельности в пользу США взамен на формальное включение в систему американских союзов. Членство в НАТО, в принципе полезное, не имеет для России высшей ценности. У нее на обозримую перспективу нет потребности в гарантированной защите от традиционных внешних угроз. Противодействие новым угрозам можно успешно осуществлять на внеблоковой основе. В случаях актуализации гипотетических угроз Россия может рассчитывать на сотрудничество на основе национальных интересов, а не формальных обязательств. Достижение экономической, социальной, политической совместимости с Европейским союзом, адаптация к его нормам и принципам, реализация идеи общих пространств – своего рода свободной евророссийской ассоциации без формального вхождения России в состав Евросоюза. В XXI в. Россия становится страной западной, но не европейской (в смысле принадлежности к ЕС). Оставаясь – наряду с США, Канадой, Австралией – частью мировой Европы в культурно-цивилизационном отношении, Россия не входит в состав Европы политической, т. е. Европейского союза. При этом она широко открыта объединенной Европе, тесно сотрудничает с ней на основе базовых ценностей современного («западного») общества и т. п.

• Партнерство в области модернизации с Японией, нацеленное на ускоренное экономическое и социальное развитие российского Дальнего Востока и Сибири, их вхождение на выгодных для России условиях в формирующийся экономический комплекс Восточной Азии и бассейна Тихого океана. Россия, таким образом, утвердит себя как евротихоокеанская страна.

• Добрососедские и по возможности равновесные отношения с Китаем – мировой державой XXI в. Подобные отношения с Китаем призваны надежно обеспечить безопасность России на основе взаимного доверия и гарантий, способствовать экономическому развитию российского Дальнего Востока и Сибири благодаря закреплению российских компаний на китайском рынке, а также китайским инвестициям и китайской миграции в России – в рамках национальной миграционной политики и миграционных программ.

• Стратегическое взаимодействие с Индией, направленное на тесное экономическое и технологическое сотрудничество, поддержание азиатского и глобального балансов и совместное обеспечение региональной безопасности.

• Интеграция экономических пространств России и Казахстана, а при условии благоприятных политических изменений – также Белоруссии, создание на этой основе экономического союза. Создание современной системы безопасности на центральноазиатском направлении в сотрудничестве со странами региона, а также США, НАТО, Китаем и Индией.

• Открытость внешнему миру – не только по отношению к другим государствам, но и по отношению к иммигрантам. Россия – континентальная империя XVIII–XIX вв. и мировая держава XX в. – должна стать мировой страной (pays monde2), способной в массовых масштабах интегрировать на своей территории выходцев из разных стран и носителей разных культур. Российским элитам потребуется новое глобальное мышление, основанное на реальностях XXI в.