Читать онлайн «Интервенция и Гражданская война». Страница 139

Секретарь посольства Франции в России Л. Робиен раскрывал механизмы подготовки новой мировой войны, которые витали в голове Черчилля: «Придет наш черед, и дипломатам потребуется все их искусство, чтобы поссорить новое русское самодержавие с теми, кому оно будет обязано всем… и кого оно, возможно, за это возненавидит… что, в общем, гуманно… или, по крайней мере, очень по-русски»1888. Л. Робиен прав, русским действительно трудно достичь мастерства французов и англичан в «таких вопросах», какой богатый опыт за этим стоит…

Но Россия опять выживет, и после Второй мировой войны те же самые силы будут снова стравливать уже США и СССР и вовлекут их в новую стадию холодной войны. В 1950 г. Черчилль с тоской будет вспоминать о том, что ему не удалось, как он выразился, «задушить большевизм в колыбели»1889. Впрочем, эту политику Англия начала еще в 1920 г. Так, в письме госсекретарю США Колби британский посол Гейдс рекомендовал антибольшевистскую книгу Д. Спарго «Россия как американская проблема», где Ленин – великий тиран, «одурачивший» рабочий класс с целью усиления собственной власти. «Я (Гейдс) ни секунды не сомневаюсь в том, что Ленин цинично посмеивается над тем, как ему удалось обмануть рабочий класса в России и других странах»1890. Но это будет еще впереди, а пока… Сам У. Черчилль приводит слова немецкого писателя Новака в 1919 г.: «Уинстон Черчилль – ненавистник большевизма, все еще преисполненный мыслью о войне, лелеявший те же идеи, какие лелеял и маршал Фош по поводу многообещающей кампании на Востоке, и с презрением относившийся к Лиге Наций, заявлявший, что она совершенно бесполезна для его страны и не может заменить той гарантии, какую дает Англии сильный флот…»1891 У. Черчилль отрицает подобные намерения, он пытается опровергать и «талантливого биографа лорда Керзона, хорошо знакомого с официальными архивами и свободного от официальных обязательств, недвусмысленно намекавшего, что по отношению ко мне (У. Черчиллю) были бы вполне уместны слова «поджигатель» и «проповедник войны»1892.

Но вся деятельность Уинстона Черчилля говорит совершенно о другом. Даже его менталитет мог реализоваться только во время войны, только благодаря войне он, восхищавшийся Фридрихом Великим и Наполеоном, преклонявшийся перед Гинденбургом и Муссолини, мог стать премьер-министром Англии. У. Черчилль был последовательным поборником английского империализма, не останавливающегося ни перед какими преградами.

Стравливание государств друг с другом не было случайностью. Здесь У. Черчилль отнюдь не был новатором, он поддерживал и развивал традиционную английскую политику, о которой мы писали в первом томе «Тенденций» и о которой Бродрик однажды заметил: «Черчилль пришел в палату общин для того, чтобы проповедовать империализм, но он не готов нести бремя расходов, налагаемых проведением империалистической политики… Это наследственное желание вести дешевую империалистическую политику»1893. Английский историк Р. Родс Джеймс пишет: «Империализм Черчилля носил, по существу, националистический характер. Империя была инструментом, который обеспечивал Британии мировые позиции, которых у нее в противном случае не было бы»1894.

«Немецкий ефрейтор» еще только вылез из окопов Первой мировой войны, а его будущая политика уже подготавливалась черчиллями, лэнсингами, колбиенами, кеннанами, клемансо… упорно засеивавшими версальское поле семенами, из которых спустя 20 лет вырастет монстр… Интервенция в Россию заложила многие из тех тенденций, которые обеспечили приход фашизма и развязывание Второй мировой войны. Именно про Черчиллей в 1921 г. Деникин писал: «…За рубежами русской земли стучат уже заступами могильщики и скалят зубы шакалы в ожидании ее кончины»1895.

Как пишет будущий политический наследник Черчилля Г. Макмиллан, «если бы мы знали в 1918-м, что все труды предшествующих четырех лет окажутся напрасными и что в течение жизни следующего поколения, частично из-за злонамеренности хозяев Германии, частично из-за готовности германского народа следовать идеям, еще более темным, чем у кайзера и его друзей, частично из-за слабости и глупости тех, кто проводил британскую политику, все это нужно будет претерпеть вновь, тогда действительно горькая чаша жизни была бы переполненной. К счастью, занавес над будущим был закрыт»1896. С Макмилланом можно не согласиться лишь в одном: в чем в чем, а в слабости и глупости Черчиллей и чемберленов заподозрить невозможно, это была последовательная и целенаправленная политика… Первое апробирование своей теории Черчилль устроил в Прибалтике, где использовал немецкие войска для подавления революционного движения еще в 1919 г.

Черчилль был не одинок. Генерал Блисс писал: «Лорд Мильнер [Мильнер – английский военный министр. Вильсон – начальник английского Генерального штаба] склонен возражать против демобилизации (немецкой армии), полагая, что Германии, возможно, придется быть оплотом против русского большевизма, и Вильсон с ним согласен»1897. Соответственно статья 12-я Компьенского перемирия гласила: «Все германские войска, которые ныне находятся на территориях, составлявших до войны Россию, должны равным образом вернуться в пределы Германии… как только союзники признают, что для этого настал момент, приняв во внимание внутреннее положение этих территорий»1898. В 1928 г. Блисс, возвращаясь к этому вопросу: «Я не смог ни от одного из них добиться ничего определенного ни относительно того, какие силы они позволят немцам сохранить… Казалось, словно они хотят оставить немцев фактически и полностью вооруженными и мобилизованными». По словам Черчилля, лидеры Британии, Франции и США решили, что оккупация России – «слишком ответственная задача, чтоб ее могли выполнить одни лишь победители… Немцы знают Россию лучше, чем какая бы то ни было страна. Немцы заняли самые богатые и населенные области России, и их пребывание там является единственной гарантией цивилизации… Гордый и достойный народ (немцы) сможет таким образом избежать унижения от постигшего его военного разгрома»1899. «На практике эвакуация немецких войск с Украины задерживалась державами, и при обороне Николаева от красных в марте 1919 г. 15 тыс. немцев были привлечены к боевым действиям на стороне белых и французов»1900. 2-я статья мирного договора с Турцией также предусматривала, что «турецкие войска уже получили Закавказье, причем оставшиеся войска будут удалены, если союзники потребуют того по изучении положения на местах»1901. Чтобы побежденные страны не попытались в обход союзников воспользоваться пребыванием своих войск в России, статьи 116-117 Версальского договора гласили, что «Германия должна уважать как постоянную и неотчуждаемую независимость всех территорий, входивших в состав бывшей Российской империи к 1 августа 1914-го и признать все соглашения союзников с этими государствами»1902.

«В январе 1920 г.,- пишет Деникин,- из Лондона, из источника, заслуживавшего полного доверия (Маклакова), были получены следующие сведения: 1. Англия и Франция под влиянием успеха большевиков в Сибири и на юге России, опасаются, что опасность от большевизма реально надвигается на Европу, на Персию и Индию через Кавказ и Туркестан. 2. Америка, Англия и Франция сознают, что Германия не в силах выполнить условия Версальского мирного договора до тех пор, пока не окрепнет окончательно и силой обстоятельств принуждена будет вновь взяться за оружие, и Европа вновь будет втянута в войну… На основании этих данных в Англии идут разговоры о том, что необходимо предоставить Германии и Японии навести порядок в России и покончить с большевизмом, предоставив им за это значительные экономические выгоды в России. Этим, по мнению многих политических деятелей в Англии, будет достигнуто успокоение в Европе, предотвращена возможность новой войны, и Германии будет дана возможность выполнить условия мирного договора»1903.

Другими словами, определенные слои правящих элит Англии, Франции и Америки уже в 1920 г. вынашивали планы новой европейской войны и одним ударом хотели решить три вопроса: политический – уничтожить большевизм в России и одновременно тем самым подавить социальные течения в своих странах; экономический – получить контрибуции по «мирному» договору с Германией (для Англии, в частности, было более важным переключить внимание Германии с освоенных мировых рынков, на завоевание новых – в России); стратегический – исключить Россию, за счет ее ослабления, из мировой (европейской) политики и одновременно резко ослабить конкурентов, Германию и Японию, за счет вовлечения их в новую войну с Россией…

Айрапетов О. – Айрапетов О. Бесшабашная бестолочь // Родина, 2004, № 1.С. 56.