Читать онлайн «Шпионы XX века». Страница 82

В СИС проверка лояльности не производилась. Там все ещё продолжали верить в миф о том, как блестяще организация проявила себя во время войны. Большинство американских разведчиков по-прежнему видели в СИС образец для подражания – модель, по которой следовало строить аналогичную службу в США. В действительности деятельность разведывательной службы Великобритании в первые послевоенные годы оценивается неоднозначно. СИС во многом сохранила столь характерную для довоенной поры некомпетентность, кроме того, она продолжала проводить операции, весьма сомнительные с моральной точки зрения. Писатель Элистер Хорн, бывший в 1945 году юным лейтенантом разведывательного корпуса на Ближнем Востоке, вспоминает, как отделение СИС в Иерусалиме, решив поменять свое прикрытие, переименовало себя в Объединенное управление исследований и планирования (в английской аббревиатуре CRPO). Тут же в отделение перестала поступать корреспонденция из штаб-квартиры СИС в Каире.

Сумки с секретными документами были в конечном счете обнаружены в Центральной канцелярии полковых платежей (CRPO в английской аббревиатуре)(4).

В Лондоне тем временем разыгрывались крупные ставки. Антисоветский отдел СИС (секция IX) быстро расширялся под руководством агента КГБ Филби, энтузиазм которого на новом посту отводил от него все подозрения. По правде говоря, никаких подозрений не существовало. Самые рьяные критики Филби поговаривали об его излишнем антикоммунистическом рвении. Поскольку деятельность секции IX требовала дополнительных финансовых затрат, а её сотрудники за рубежом нуждались в прикрытии и занимали дипломатические посты в английских посольствах, к обсуждению планов Филби привлекалось и Министерство иностранных дел. В феврале 1945 года Филби представил свои соображения личному помощнику Мензиса с 1942 года Роберту Сесилу. Сесил, откомандированный в СИС из Форин офис, вспоминает: «Я был шокирован как масштабами операции, так и её целями. Она предусматривала создание большого числа центров СИС под прикрытием наших посольств. Сотрудники этих центров должны были находиться в прямом подчинении у Филби. Я отослал документ назад со своей запиской, в которой предлагал снизить уровень требований. Там же я заметил: «Не думаю, что ваши идеи совпадают с представлениями Форин офис о послевоенной Европе и о нашем месте в ней». Через несколько часов Филби появился у меня. Он продолжал отстаивать свои идеи и требовал, чтобы о документе было доложено руководству министерства. В ретроспективе можно легко понять, почему Филби столь высоко поднял уровень своих требований и почему так стремился создать в рамках СИС свою собственную империю. Совершенно ясно, что он преследовал свои личные тайные цели, но одновременно он лучше меня сумел понять, что в условиях начавшейся «холодной войны» неизбежно должна усилиться и слежка, и в силу этого сотрудникам потребуется постоянное дипломатическое прикрытие»(5).

За восемнадцать месяцев Филби сумел превратить занимавшую одну комнату секцию, штат которой состоял из единственного сотрудника, в крупный отдел, оккупирующий целый этаж и насчитывающий более тридцати человек. Он начал с того, что стал вести досье на все очаги антикоммунистического движения в Восточной Европе. Но об истинной роли его секции, видимо, следовало судить по пьяной выходке Филби в Париже, куда он приехал, чтобы навестить Малькольма Маггериджа. Филби настоял на том, чтобы отправиться к советскому посольству. Он расхаживал по улице, размахивая кулаками перед молчаливым зданием и выкрикивая при этом: «Как бы нам туда внедриться?! Как бы нам туда внедриться?!»(6)

СИС приступила к вербовке агентов в недавно освобожденной Европе, стремясь восстановить и расширить свою антикоммунистическую сеть, существовавшую до войны. Полностью отдавая отчет в том, что представляет из себя шпионский бизнес, СИС не удивилась, обнаружив, что ряд её агентов, арестованных абвером в 1939 – 1940 годах, были завербованы немцами для работы против Советского Союза в странах Восточной Европы. С типичным для нее прагматизмом СИС вновь приняла некоторых из них на работу, утверждая, что опыт их антисоветской деятельности имеет огромную ценность. Другие бывшие немецкие офицеры из разведки или службы безопасности были завербованы потому, что они, как считалось, сохранили всех своих агентов за «железным занавесом». Иные, подобно Клаусу Барбье – «лионскому мяснику», приглашались на службу в силу того, что могли найти ушедших в подполье полезных для СИС людей и помочь в их вербовке.

В конечном итоге это привело к отрицательному результату. Филби сумел добиться того, что значительная часть послевоенной деятельности, направленной против СССР, становилась известной Москве. В результате часть агентов СИС была перевербована и стала работать на русских либо за деньги, либо из идейных побуждений. Хорошим примером этого служит дело Хайнца Фельфе. В декабре 1944 года в Голландии Фельфе поступил на работу в СД – контрразведывательную организацию, входящую в структуру СС. В мае 1945 года он был арестован англичанами и содержался в заключении до осени 1946 года. Примерно в это время Фельфе начал работать на СИС в английской зоне оккупации Германии. В 1950 году он был, при помощи своего бывшего коллеги по службе в СД, завербован советской разведкой. Вскоре Фельфе поступил на работу в ведомство Гелена (немецкая разведка, которая в то время управлялась ЦРУ) на пост руководителя департамента контрразведки, ключевого подразделения в советском отделе. За последующие десять лет Фельфе передал русским около 15 тыс. фотокопий секретных документов, включая недельные и месячные отчеты о деятельности германской федеральной разведывательной службы, занявшей место ведомства Гелена. Русские выплачивали ему постоянное жалованье в размере примерно 500 фунтов стерлингов в месяц. В 1961 году Фельфе получил грамоту КГБ, в которой отмечалось «десятилетие верной службы». Грамота сопровождалась личным благодарственным письмом руководителя советской разведки. На суде (Фельфе получил 14 лет) он заявил, что в глубине души остался нацистом и «ненависть к американцам» явилась той причиной, которая подтолкнула его на шпионаж в пользу русских.

Ошибки, совершенные СИС сразу после войны, не были заметны в течение ряда лет. Тем временем Мензис усугублял проблему, начав готовить Филби в качестве своего наследника на посту руководителя СИС. Мензис придерживался идеи необходимости института кронпринцев. Первоначально на эту роль им был выбран Джек Истон. Потом, исходя из каких-то своих соображений, он решил, что Филби будет лучшим руководителем[46]. Чтобы Филби набрался опыта практической работы, его направили в Турцию, где он прослужил с 1947 по 1949 год. По его словам, во время службы там его терпение подвергалось весьма серьезному испытанию запросами СИС о турецких портах, которые были сооружены английскими компаниями. Отношения между СИС и ЦРУ считались настолько важными, что для будущего «С» опыт работы в Вашингтоне был абсолютно необходим. В 1949 году начался последний этап подготовки. Филби был переведен в Вашингтон, где должен был отвечать за связи между ЦРУ и СИС.

Его встретили с распростертыми объятиями. Высочайшая репутация военных лет сыграла на руку Филби. Многие его друзья из УСС стали сотрудниками ЦРУ. Они надеялись, что опыт Филби по созданию антисоветского отдела СИС окажется полезным и для ЦРУ. Поэтому перед ним распахнулись все двери. Как чиновник по связи, он имел доступ к руководителям ЦРУ всех уровней, включая его директора Уолтера Беделл-Смита. Встречи с последним происходили довольно часто. Лайман Киркпатрик говорил: «Работа Филби заключалась в том, чтобы облегчить обмен информацией между двумя американскими службами – ЦРУ и ФБР, – с одной стороны, и двумя английскими – СИС и МИ-5 – с другой. Мир разведки не знал других примеров столь близких отношений. А поскольку офицеры разведки все время болтают между собой, обмениваясь информацией, Филби узнавал куда больше, чем ему было положено»(7).

Это, конечно, не означает, что каждый сотрудник ЦРУ выкладывал Филби буквально все или что Филби мог использовать все собранные им сведения. В полном тайн мире разведки полностью не доверяют даже самым близким друзьям. ЦРУ отвергло предложение Филби, позволявшее американской разведке пользоваться глобальной системой связи СИС, которая в то время была быстрее и эффективнее, чем американская система. ЦРУ не хотело, чтобы СИС знакомилась с его посланиями. Бывший сотрудник ЦРУ, говоря о характере взаимоотношений в разведывательной области, заявил, что, если бы ЦРУ начало работу по анализу стратегических отраслей советской экономики, едва ли оно стало бы информировать англичан о полученных результатах, так как: «Мы не хотим, чтобы эта проклятая нация лавочников, используя нашу информацию, продавала русским стратегические материалы»(8). Был ещё один вид информации, которой Филби не мог воспользоваться. Это те сведения, которыми располагал весьма узкий круг лиц. Если бы русские, опираясь на его соображения, предприняли бы какие-то действия, Филби мог попасть под подозрение.