Читать онлайн «Качели. Конфликт элит или развал России?». Страница 64

А вот если армия (или ее элитная часть, например, тот же спецназ ГРУ) начнет «мочить» комитетчиков просто потому, что те комитетчики, то это не вполне революция. Это элитная «разборка», которая может сопровождаться элитной «зачисткой». А может и не сопровождаться. Спецназ может пострелять, поддержать какого-нибудь нужного им политика и уйти в казармы. А комитетчики разбегутся. Кто-то попадет под пули, а кто-то нет. Это один сценарий.

В другом сценарии спецназ и его кураторы в военной элите начнут целенаправленно добивать комитетчиков по факту их профессиональной принадлежности. Как все мы понимаем, и спецназ, и кураторы в силу профессиональной специфики не до конца приспособлены для таких зачисток.

Конечно, внутри рассматриваемых военных структур есть специалисты по ликвидации (например, по ликвидации представителей элиты враждебной страны). Но это достаточно штучный товар. Да и операции — точечные. А тут нужно, как минимум, составить списки на значительный контингент своих сограждан, проживающих по разным адресам и обладающих определенными навыками по части скрытности. А потом еще надо обнаружить этих сограждан. Свезти их в какие-то места и ликвидировать в достаточно большом количестве. А также скрыть следы ликвидации. Потому что такое пятно никого не красит.

Комитетчики хотя бы в принципе могут быть профессионально подготовлены к проведению массовых репрессий против определенных групп своего населения. Для того, чтобы так подготовить специалистов другого профиля, нужно время, желание и возможности. Это нужно делать тщательно и скрытно. Обнаружат такую подготовку — мало не покажется.

Это называется — осуществить спецпроект. Первичные навыки подобных избирательно-карательных спецпроектов военный контингент может приобрести в ходе специфических боевых действий. Но тогда речь должна идти об армии, которая имеет этот опыт… Да и то это не совсем тот опыт… Короче — есть специфика. Не ахти какая, но есть. Специфичность требует особого метода. Не ахти какого, но все же особого.

Назовем его «спецаналитикой» (рис. 48).

Рис. 48

Нам скажут, что не надо изобретать отдельный метод для описания перехода войск на сторону революционного народа ради свержения реакционного режима Чаушеску. Как оппонировать такому утверждению? Только показав, что все на самом деле было не совсем так. То есть применив этот самый спецаналитический метод.

1-3 декабря 1989 года на Мальте прошла встреча Горбачева и Буша-старшего. В ходе нее, как считают многие, и было принято решение о демонтаже режима Чаушеску.

4-6 декабря Чаушеску был в Москве с плановым визитом. Сразу по возвращении из Москвы, 6 декабря, румынский диктатор заявил членам своего Политбюро: «Все должны знать, что мы находимся в состоянии войны. Все, что сейчас происходит в Германии, Чехословакии и Болгарии или уже произошло в Польше и Венгрии, организовано Советским Союзом при поддержке американцев и Запада».

Чаушеску тут же заявил о контрреволюционном заговоре, ставящем целью свергнуть его режим. Центрами этого заговора были названы Москва и Будапешт.

15 декабря в трансильванском городе Тимишоара (венгерское название — Темешвара) вспыхнули волнения этнических венгров. Причиной стало решение властей о депортации в Венгрию авторитетного в венгерской общине священника Ласло Текеши.

16-17 декабря в Тимишоаре происходят столкновения между силами безопасности и демонстрантами. 72 человека убиты.

Теперь о тех, кто стрелял и в кого стреляли. Согласно общепринятой сразу же после революции версии, исполнителями стрельбы были солдаты армейских частей, которые были переданы в момент кризиса в оперативное управление политической полиции, секуритате.

Однако после окончания первого президентского срока Иона Илиеску и перехода власти к Эмилю Константинеску стали говорить о том, что приказы на стрельбу отдавали именно те генералы румынской армии, которые впоследствии были в первых рядах противников Чаушеску.

Конкретно речь идет о трех генералах:

— генерал-лейтенанте Викторе Атанасиу Стэнкулеску (на момент румынской революции — первый заместитель министра обороны Румынии);

— генерал-полковнике Штефане Гузе (на момент событий — также один из заместителей министра обороны);

— генерал-лейтенанте Михае Кицаке (тогда — командующий химическими войсками).

Более того, в 1999 году — при правлении Константинеску — Кицак и Стэнкулеску были приговорены к длительным срокам тюремного заключения за применение силы в Тимишоаре в начале румынской революции. Причем Стэнкулеску фактически избежал наказания, так как в момент приговора находился в эмиграции в Лондоне. А генерал-полковник Гузе, которого также обвиняли в применении силы в Тимишоаре, не был привлечен к судебной ответственности, так как скончался в 1994 году от онкологии.

Отметим, что в 2001 году, после «второго пришествия» Илиеску к власти, Стэнкулеску и Кицак были полностью оправданы. И теперь оба генерала ведут жизнь привилегированных румынских пенсионеров.

Что же касается самих демонстрантов, то в адрес главной «жертвы» и фактического организатора тимишоарских событий Ласло Текеши в постреволюционной Румынии звучали обвинения в сотрудничестве с секуритате. Более того, эксперты считают, что само венгерское национальное движение в Румынии достаточно плотно контролировалось как собственно румынской госбезопасностью — секуритате, так и венгерской разведкой, которая давно рассматривала своих братьев-венгров в Трансильвании как ключевой фактор дестабилизации Румынии. Причем такая венгерская (явно «не братская») позиция в отношении союзницы по Варшавскому договору и СЭВ, видимо, была санкционирована Москвой, с которой у Бухареста не складывались отношения.

Для секуритате поддержка (точнее, инфильтрация агентуры и захват ключевых позиций) в среде венгерских диссидентов имела свои резоны.

Во-первых, венгерские диссиденты — это инструмент давления как на самого диктатора, так и на ненавистную для ГБ армию.

Во-вторых, в Трансильвании значительная часть старшего и среднего офицерского состава секуритате состояла из местных венгров. И они уже вели свою игру, которая рано или поздно просто не могла не разойтись с целями режима Чаушеску.

В свете всего вышесказанного не исключено, что беспорядки в Тимишоаре были спровоцированы самой секуритате, которая хотела добиться своих целей. Например, «подставить» армию участием в подавлении беспорядков. Или… Возможно, игра была еще тоньше.

В 2003 году бывший высокопоставленный сотрудник охраны Николае Чаушеску, Думитар Бурлан, издал книгу «После 14 лет молчания двойник Чаушеску исповедуется». В ней он рассказывает о своей службе в охране Чаушеску, быте этой семьи, а также о своей специальной роли: в течение многих лет Бурлан исполнял роль двойника Чаушеску в операциях по организации передвижения диктатора по Бухаресту.

Так вот, Бурлан, который был очень близок к семье диктатора, вспоминает, что накануне революции 1989 года сын диктатора — Нику Чаушеску — вынашивал планы ограничения президентских полномочий отца и передачи всей полноты власти себе самому.

Забегая вперед, подчеркну, что итогом всей рассматриваемой румынской коллизии стали массовые расстрелы секуритатчиков, и что одним из центров этих расстрелов стала «вотчина» «красного кронпринца» Нику Чаушеску — Сибиу. Понятно, что в Сибиу верхушка местной секуритате — это доверенные люди сына диктатора, а весь более-менее толковый офицерский состав — это доверенные лица доверенных лиц. Таким образом, массовые расстрелы секуритатчиков в Сибиу — это удар по кадрам сына диктатора.

Более того, из всех детей Николае Чаушеску (кроме Нику, в семье был сын Валентин и дочь Зоя) Нику провел в тюрьме после расстрела родителей больше всех — шесть лет. А вот после освобождения из тюрьмы в 1995 году и до самой смерти (через год, в 1996 году) Нику Чаушеску оказался единственным из детей покойного диктатора, который сумел «прилично пристроиться» в серьезную внешнеторговую компанию.

В довершение всего заметим, что Нику Чаушеску — это не просто экстравагантный «коммунистический плейбой» и политически активный сын диктатора. Он близкий друг и бизнес-партнер такого видного международного бизнесмена, как известный по «делу "Бэнк оф Нью-Йорк"» Брюс Раппопорт. Эта дружба вряд ли сводилась только к «распилу бабок». Дружба с Раппопортом — это огромный транснациональный политический ресурс в руках Нику и той части секуритате, которая поставила на сына диктатора. И этот ресурс просто не мог не быть картой в той политической игре, которая велась накануне свержения Чаушеску.

Еще одна любопытная деталь.

12 сентября 1989 года парижская Figaro опубликовала статью о Румынии, в которой упоминается Фронт национального спасения — как «организация, до сих пор неизвестная, объединяющая реформаторов горбачевского толка». В момент свержения диктатуры именно эта организация во главе с Ионом Илиеску, о которой население прежде ничего не знало, взяла власть в свои руки!