Читать онлайн «Общество знания: История модернизации на Западе и в СССР». Страница 107

Вот еще типичный пример. Осенью 1942 г. промышленность осажденного Ленинграда стала испытывать острую нехватку смазочных материалов, которые производились из пищевых жиров. Найти им замену было поручено центральной лаборатории Главнефтеснаба. Задача сначала показалась фантастической, но работу начали, взяв как сырье отходы производства авиационных масел. В лаборатории не было ни воды, ни электричества, ни отопления, ни специалистов. Вернулись оправившиеся от дистрофии два инженера и лаборантка, добыли полевую электростанцию на бензине, начали работать, искать катализаторы для окисления, конструировать реактор. Все это при частых бомбежках и артобстрелах. Горком ВКП(б) организовал изготовление оборудования на заводах города, и осенью 1944 г. началось товарное производство материалов, которые обеспечили промышленные предприятия смазочно-охлаждающими жидкостями и консистентными смазками. Позже из смеси «оксикислот», получаемых окислением углеводородов, стали получать аналог олифы, которая в больших масштабах использовалась при восстановлении Ленинграда. Развитие этого направления уже после войны привело к получению и ряда других ценных продуктов, производимых в крупных масштабах [265].

Это качество, которое на первый взгляд является антиподом предыдущего, в действительности есть его оборотная сторона. «Примитивные» средства становятся ценным ресурсом именно постольку, поскольку сопряжены с ресурсами высшего класса, сконцентрированным на главном участке. Пусковые установки «Катюш» сваривали поначалу из трамвайных рельсов, но точность траектории ракеты с изменяющейся массой достигалась сложными и оригинальными математическими расчетами, которых математики противника не смогли воспроизвести. Другой пример: для замены ушедших на фронт рабочих на заводы пришло большое число женщин и подростков. Обучить их не было времени, и была предпринята большая программа замены дискретных технологических процессов поточными и автоматизации. Особенно трудоемким был контроль качества в массовом производстве (прежде всего, боеприпасов). Этим занялись ученые АН СССР (Институт автоматики и телемеханики и Уральский филиал АН СССР). Было создано большое число автоматических и полуавтоматических станков и приборов, которые резко повысили производительность труда и снизили требования к уровню квалификации. Работы 1941–1942 гг. стали первым опытом широкой автоматизации массового производства.

Наконец, особым качеством «общества знания» того времени, которое и позволяло проявляться всем упомянутым выше, была такая система движения знания, которая позволяла буквально каждому участнику всенародного дела верно понять его конкретную задачу как часть этого общего дела. Более того, человек понимал необходимость делать свое дело творчески, и для этого ему разными способами делали доступным знание. Таково было положение и на фронте, и в тылу. Создание и поддержание такого положения было целеустремленной высокоорганизованной работой.

Небывалой в истории была в этом смысле операция по перебазированию на Урал и в Сибирь промышленности из европейской части СССР. Г. К. Жуков приравнял ее по масштабам и эффективности к крупнейшим битвам второй мировой войны. В этой операции участвовали десятки миллионов человек, в условиях самого трудного периода войны[166].

Не менее выдающимся по своей организации делом была эвакуация людей. Уже к началу 1942 г. в тыловые районы было вывезено 12,4 млн человек, 8 млн человек переместились летом 1942 г. Для эвакуации использовался неприспособленный транспорт, основная масса людей оказалась без зимней одежды и обуви, среди них было много истощенных и больных. Вокзалы и станции были переуплотнены, происходило массовое смешение эвакуированных со встречными воинскими контингентами. Теоретически, это должно было повести к эпидемиологической катастрофе. Требовались меры, небывалые даже для военных условий. Такие меры были приняты, и здесь для нас важно то, что в их реализации принимало участие множество людей самых разных ведомств и общественных организаций, а также из местных советских органов и колхозов. Результат тот, что за всю операцию по перемещению 20 млн человек не было ни одной эпидемии. При гораздо меньших масштабах перемещения людей во время Гражданской войны от эпидемий за 1918–1920 гг. умерло более 5 млн человек.

Вот одна важная для нашей темы деталь: во время эвакуации люди не пили сырой воды, на всех станциях и полустанках было организовано кипячение воды, и эвакуированные получали неограниченное количество кипятка. Чтобы наладить такую элементарную, но критически важную службу, требовалось ответственное и инициативное отношение множества людей невысокого ранга — при остром дефиците всех материальных средств. Миллионы людей в эшелонах были обеспечены пусть скудной, но регулярной горячей пищей на станциях. Это неоценимая поддержка их здоровью. Когда сегодня на московских вокзалах видишь бездомных и беспризорников рядом с бутиками, то вспоминаешь тот кипяток и горячий суп для эвакуированных.

Вообще, в условиях, когда основная масса врачей была мобилизована на фронт, страна прошла войну без крупных эпидемий и большого повышения смертности от болезней. Только за 1941–1943 гг. было сделано 250 млн предохранительных прививок. Примерно двум с половиной миллионам детей была сделана противокоревая прививка. Помощь заболевшим приходила так быстро, а лечение было таким тщательным, что смертность всех пораженных инфекционными заболеваниями по стране составила в 1944–1945 гг. всего 5,1 % [50]. В СССР был достигнут самый высокий уровень возврата раненых и больных в строй (за время войны 72,3 % раненых и 90,6 % больных воинов). Все это — итог общего дела. Знание было в этом деле одним из ключевых компонентов.

Наша тема — становление, развитие и кризис советского «общества знания», из обломков которого начинается строительство «общества знания» постсоветской России. В качестве фона для обсуждения этой темы вкратце изложим развитие процессов, которые привели к общему кризису советской системы и ее краху в начале 90-х годов XX века.

Советский строй — это реализация цивилизационного проекта, рожденного Россией и лежащего в русле ее истории и культуры. Надо различать советский проект как представление о благой жизни, и советский строй как его воплощение на практике. Многое из проекта не удалось реализовать в силу исторических обстоятельств, многое удалось. И то, и другое надо понять. Советский строй проявил поразительную силу и стойкость при одних трудностях, слабость и хрупкость при других. Это дало большое знание о человеке, обществе и государстве.

Советский проект повлиял на все большие цивилизационные проекты XX века. Он помог зародиться социальному государству на Западе и демонтировать колониальную систему, на время нейтрализовал соблазн фашизма, дал многое для укрепления цивилизаций Азии.

Советский проект не исчерпал себя, не выродился и не погиб сам собой. У него были болезни роста, несоответствие ряда его институтов новому состоянию общества и человека. Был и момент кризиса, в ходе которого советская система была убита противником в холодной войне, хотя и руками «своих» — союзом трех сил советского общества: части номенклатуры КПСС, части интеллигенции («западников») и преступного мира. Из факта убийства не следует никаких выводов о порочности проекта в целом, он говорит лишь о том, что защитные системы советского строя оказались слабы.

Нет смысла давать советскому строю формационный ярлык — социализм, «казарменный феодальный социализм», государственный капитализм и т. д. Полезнее исходить из очевидной вещи: это было жизнеустройство со своим типом хозяйства, государства, межнационального общежития. Мы можем описать все институциональные матрицы этого жизнеустройства, составить профили структур повседневности — как питались люди, в каких домах жили, чем болели и чего боялись. Так получим образ системы в простых и жестких понятиях, пригодный для рационального изучения[167].

Каков генезис советского строя? Россия в начале XX века была традиционным (а не гражданским) обществом, хотя и в процессе быстрой модернизации. Русская революция 1905 г. была началом мировой революции, вызванной сопротивлением крестьянского традиционного общества против разрушающего действия капитализма. В Западной Европе эти «антибуржуазные» революции потерпели поражение, а на периферии победили или оказали большое влияние на ход истории. Это революции в России, Китае, Индонезии, Индии, Вьетнаме, Алжире, Мексике — по всему «незападному» миру.