Читать онлайн «Трагедия капитана Лигова». Страница 64

Колония была взволнована этим событием. Люди собирались у лазарета, смотрели в окна на негра, который был в бреду, старались помочь Марии. Лигов часто заходил к Марии, прислушивался к тому, что говорил больной, но из обрывков слов ничего не понял. Узнал только, что негр знает английский язык.

Проходили дни, и жизнь в бухте Счастливой Надежды шла своим чередом. «Аляска» охотилась успешно, и под навесами росли штабеля бочонков с жиром и кипы китового уса.

Лигов был доволен. Колония становилась на твердые ноги, становилась крепко. Промысловый сезон только начался, и если охота пойдет так и дальше, то доходы этого года обещали быть большими. Олег Николаевич подсчитал приблизительно, и его поразила не цифра, а те возможности, какие были в этом краю для достаточно энергичных людей. Море изобилует китами, берега удобны для поселений, почему же они пустынны, почему не хозяева пользуются богатствами своих вод, а чужеземцы?

Лигова охватило такое чувство одиночества, какого он никогда еще не переживал. Почти физически он ощутил огромные пространства тайги, болот, пустынных земель, над которыми посвистывал ветер, пространства, отделяющие его от Петербурга, России. Да, здесь очень мало чувствовалось, что и этот край — Россия, такая здесь тишина, дикая, не русская красота моря и земли.

Лигов шел по берегу бухты. Был час отлива. Отступившая вода обнажила широкую полосу песка, гладкого, точно отполированного. Кое-где лежали темно-зеленые и рыжевато-синие пряди морских водорослей, в ямке билась, выплескивая воду, серебристая рыба. Мимо боком, неуклюже, но быстро пробежал краб. Он, не останавливаясь, выхватил из ямки рыбу и, крепко зажав ее в клешне; устремился к воде, исчез в ней. На мгновение над водой показалась голова рыбы, хвост звонко шлепнул, разбросав брызги, и все исчезло.

Небо заволакивали низкие тучи. Было сумрачно и сыро. Лигов поежился в своей легкой тужурке, надетой поверх свитера. Остановился, наклонил голову, рассматривая белые половинки ракушек в песке. К нему снова вернулись невеселые мысли. Он рассердился на себя — откуда это мрачное настроение? Кому же, как не ему, радоваться, что дела идут хорошо, что Мария вместе с ним, что он еще раз оправдал данное ему китобоями, скупыми на похвалу, имя капитана Удачи. И все же тягостные мысли не проходили. Лигов посмотрел вперед и увидел, как над серой равниной моря одиноко, точно всеми забытый изгнанник, парил альбатрос. Капитан долго следил за ним, пока птица не скрылась из виду. Вот и он так. Один, один китобой в России, а она точно мачеха ему. Впрочем, ему ли жаловаться! Сколько людей ему помогали и помогают. Ясинский, Козакевич, Ольхов…

Лигов подумал о гарпунной пушке и, повернувшись, почти бегом направился к шхуне. Сегодня должны быть закончены все работы по установке пушки. Наверное, его там дожидаются. А он бродит тут по берегу.

Оживленный, с порозовевшим лицом, Олег Николаевич взбежал по трапу на шхуну. Ее палуба белела и была еще мокрой. Ходов где-то на корме покрикивал на матросов:

— Драйте до седьмого пота, ребята, чтобы солнышко на палубе играло!

Видно, у боцмана было хорошее настроение, потому что он выругался с такой замысловатостью и лихачеством, что моряки весело рассмеялись. На шхуне заканчивали уборку.

Суслин встретил Лигова чисто выбритым, в свежей рубашке. Вытянувшись и отдав честь, он доложил, что пушка готова к действию.

Олег Николаевич протянул руку матросу:

— Спасибо, Петр Игнатьевич!

Они подошли к пушке. На ней был чехол, сшитый руками Суслина. Рядом, в специальных деревянных зажимах, лежали пятипудовые гарпуны, похожие на короткие толстые пики. Лигов положил руку на пушку, посмотрел в море. Накрапывал дождик. Поверхность бухты стала рябой, даль затуманилась. Лигов молчал и думал, что завтра они начнут охоту. Сколько ждали этого дня, и вот он наступил — обычный, будничный.

— Сегодня отдыхать, — повернулся Лигов к Суслину.

— Эй, Ходов, — закричал Лигов и, когда к нему подбежал боцман, приказал: — Всю команду на берег. Вон там, на берегу, под свободным навесом, ставь бочки, стели доски на столы!

Шумно было в этот вечер на берегу бухты Счастливой Надежды. Вдоль длинных импровизированных столов уселись и русские китобои, и эвенки.

Лигов поднялся и окинул взглядом собравшихся. Стало очень тихо. Было слышно, как шумит море, как всхлипывает у бортов шхун вода, перекликаются чайки и кайры, неторопливо летавшие под редким дождем, тяжелые, жирные, отъевшиеся на китовых тушах, как стучат капли дождя по крыше навеса.

Мария смотрела на сидевших за грубыми столами людей в рабочем платье, на темные широкоскулые лица эвенков с узкими, умно светящимися глазами, на море, и ей вся эта необычная обстановка казалась сном, странным сном, в котором она была так счастлива! Где-то далеко в памяти возникал Петербург, квартира на Васильевском острове, но тут же все это забывалось. Мария слушала мужа, следя за выражением его лица, движением губ. Он говорил:

— Друзья! Завтра над этим морем прокатится первый выстрел из гарпунной пушки. Вы все его услышите. Это будет первый выстрел русского гарпунера: о нем, быть может, вспомнят наши потомки, и китобойство, которое мы с вами здесь упорным трудом ведем, будет множиться и процветать на благо отечества. Мы с вами, друзья, заложили колонию на этом берегу, не жаждой богатства томимые, а жаждой приумножения могущества государства нашего. Скромны наши дела, но творятся они от чистого сердца. И впредь будет так. Не иноземные китобойцы должны бороздить воды Охотского моря, а русские, хозяева законные его.

Люди бурными возгласами встретили слова Лигова, кто-то крикнул «ура», и к нему присоединились десятки голосов. И лишь один Тернов молчал, хмуро пил ром. Когда шум немного улегся, заговорил Ходов:

— Корабль хорошо идет по курсу в любую погоду, когда у него хороший капитан. Унас Олег Николаевич, как его нарекли — капитан Удача…

Ходов не закончил тоста. Моряки, китобои сорвались с мест, бросились к Лигову, и не успела Мария сообразить, что же происходит, как Олег Николаевич оказался высоко в воздухе. Десятки крепких мозолистых рук подхватывали своего капитана и вновь подкидывали навстречу моросящему дождю. Хохот, крики, шутки слились в общий гул, и только одна Мария среди всех с тревогой следила за мужем, хотя она знала, что моряки любят и уважают Лигова и с ним ничего не может случиться. А он, беспомощный, нелепо взмахивая руками, что-то кричал, смеялся… Не скоро его отпустили моряки.

А потом на песок выскочил Урикан и, что-то крикнув на своем языке, звонко ударил в ладоши и стал закатывать рукава. Урикана широким кольцом окружили эвенки. К ним присоединились заинтересованные моряки, побросав свои места. Неожиданно в центр круга к Урикану выбежал молодой охотник в расшитом яркими полосками сукна и замши платье. Оба эвенка стали ходить друг возле друга, подражая походке медведей, а потом, нагнув головы, пошли навстречу и, сойдясь, уперлись лбами, схватились. Началась борьба, долгая, упорная. Подогреваемые криками зрителей, борцы старались показать свою ловкость и силу. Заблестели от пота их темно-бронзовые липа. Было слышно, как тяжело дышат борцы. И вдруг Урикан точно невидимой силой был поднят в воздух и через секунду лежал на спине, придавленный к песку своим более счастливым товарищем.