Читать онлайн «Самоучитель игры на мировой шахматной доске». Страница 68

Структура неаналитической модели в стратегии

Итак, неаналитическая операция представляет собой самый эффективный, но и самый непредсказуемый способ преобразования пространства войны. Такого рода стратегия носит личностный характер: она подразумевает ответственных командиров, способных сознательно работать с ресурсами высших психических уровней — нейросоматического и нейрогенетического. Неаналитическая операция представляет собой квинтэссенцию стратегии риска. «Парадокс Шредингра» проявляется здесь в полной мере — до самого конца текущая Вселенная осциллирует между состояниями, отвечающими сокрушительному поражению или абсолютной победе.

Платой за «стратегическое чудо» служит уменьшение достоверности текущей Реальности — послевоенный мир оказывается неустойчивым и проявляет тенденцию к самопроизвольному бифуркационному возвращению в основное состояние. Само по себе это не должно вызывать беспокойства: речь идет, по сути, об антиэнтропийном характере процессов, инициируемых неаналитической операцией. Вся человеческая история, вся эволюция жизни на Земле — антиэнтропийны. Жизнь менее устойчива, нежели смерть, но разве это повод не жить?

Однако же неустойчивый характер конечного состояния подразумевает, что оно на самом деле не является конечным: неаналитическая операция продолжается и за второй критической точкой (точкой стабилизации позиции)! То есть ответственный командир обречен последовательно выступать в роли трех ведущих богов индуистского пантеона: как Шива он разрушает мир, как Брахма создает новый и как Вишну охраняет его… пока хватает сил.

Планируя неаналитическую операцию, следует помнить и о том, что такие операции слишком красивы и потому создают шансы обеим сторонам. Иными словами, красивые ходы и этюдные решения могут найтись и у противника.

Тем не менее для стороны изначально слабейшей, альтернативы «стратегии чуда» нет. В рамках аналитической модели ранжированы не только флота, но и армии, и государства. Потому исход столкновений между ними предопределен.

Разработка неаналитической операции существенно отличается от обычного планирования. Модель такой операции составляется для пространства войны, богатого точками бифуркации. Это означает, что многие понятия классической стратегии не работают: так, например, невозможно корректно определить связность позиции[181].

Поэтому позиция в неаналитической операции есть синоним понятия «текущая Реальность», а преобразование позиции должно восприниматься как бифуркация, «тоннельный переход» между Реальностями.

С этой точки зрения структура неаналитической операции определяется почти исключительно особыми точками пространства Войны. Задачей ответственного командира является поиск (или, что в известном смысле то же самое, — создание) таких бифуркаций, которые приводят систему «война» в желательное состояние. Решение этой задачи лежит, как мы выяснили, на пути эксплуатации высших мод человеческой психики — «проколов Сути».

Далее, выбранная безумная Реальность должна быть противопоставлена текущей (обыденной) и навязана своим войскам и войскам противника в качестве единственно возможной.

Наконец, «стратегию чуда» необходимо корректно оттранслировать на языки семантического и эмоционально-территориального контуров: иными словами, она должна быть представлена как сугубо аналитическая[182]. Это требует четкой работы штабов, инициирующих аналитическую составляющую хаотической операции[183].

Роль штаба возрастает неимоверно: он должен не только перевести интуитивные прозрения командующего в конкретные приказы и распоряжения, не только исправить неизбежные ошибки неточно прочитанных «символов грядущего», не только обеспечить динамическую устойчивость принципиально неустойчивой операции, но и организовать управление войсками вблизи точки бифуркации, где решения необратимы и не могут быть исправлены, а характерные частоты управленческих процессов резко возрастают[184]. С этой точки зрения «стратегия чуда» есть развитие аналитической стратегии, а не опровержение ее.

В стратегии риска (тем более в ее крайней форме — «стратегии чуда») фактор времени имеет первостепенное значение. Это заставляет предположить, что неаналитическое военное искусство также должно использовать понятие темпа, возможно, подразумевая под этим объектом нечто существенно иное, нежели классическая стратегия.

Не меньшее значение понятие темп имеет в восточных боевых искусствах.

Здесь темп ни в коем случае не ассоциируется со временем (в рамках традиционной китайской философии эта сущность вообще не определена, подобно «дао» в европейской культуре). Связь темпа с движением и скоростью неоднозначна: хотя победа подразумевает опережение (формула «быстрый, как ветер»), бой может вообще не заключать в себе перемещений. Так, в «стиле змеи» выигрыш темпа происходит лишь в момент единственного — и последнего — удара, остальное время поединка боец практически неподвижен для глаз зрителя.

Восточная философия войны прямо противопоставляет темп обыденному движению. С другой стороны, она постулирует, что выигрыш темпа всегда происходит только за счет движения (необязательно своего). Построение приводит к хорошо известной метафоре: темп относится к движению, как полное к пустому, «янь» к «инь».

В Европе в семантический спектр понятия темп попадает, прежде всего, темп наступления, что, по сути, подразумевает обычную скорость. Далее всплывают темпы производства, которые описывают некий обобщенный потенциал — способность системы (государства) поддерживать и наращивать собственную (вооруженную) силу. Затем слово темп используется как синоним ритма — для обозначения согласованности движения. И лишь в последнюю очередь — на краях спектра значения слова — возникают темпы, измеряющие активное время и являющие собой превращенную форму действия. Лишь такие темпы могут быть выиграны (и соответственно проиграны) и представляют собой предмет изучения теоретической стратегии.

Интуитивно и логически ясно, что военную операцию надо проводить максимально быстро («Война любит победу и не любит продолжительности», — говорил Сунь-цзы). Быстрое развитие операции не дает противнику возможности организовать контригру — ситуация меняется быстрее, чем он успевает на нее реагировать. За счет этого выигрывается пространство и материальные ресурсы, достигается психологический перевес (положение «хозяина»). Враг, раз утратив способность управлять своими войсками в реальном времени, не может восстановить ее; более того, задержка увеличивается на всей стадии нарастания операции.

То есть, если пространство войны меняется достаточно быстро, можно на какое-то время (пока не начал действовать закон перенапряжения коммуникаций и/или ваши солдаты не начали засыпать под обстрелом) освободиться от необходимости учитывать волю противника: действия его естественны и могут быть предсказаны еще на стадии эскизного планирования. Это дает возможность, в частности, заранее определить момент перехода операции в стадию насыщения и сэкономить ресурсы, остановив наступление при достижении войсками максимально выгодной позиции.

Поэтому естественно определить темп операции как скорость перемещения передовых частей наступающего, иными словами — скорость перемещения линии фронта. Такой темп измеряется в километрах в сутки, не может накапливаться и равным образом, выигрываться или проигрываться. Здесь работают другие ключевые слова — успеть/не успеть.

Это определение может быть дано как в интегральной, так и в дифференциальной форме. Интегрально, темп — просто время между первой и второй критическими точками операции, то есть время, в течение которого поддерживается динамический гомеостаз. Структурный темп измеряется в сутках, может накапливаться, растрачиваться, обмениваться на иные формы преимущества (маневр, материальные ресурсы). В этом смысле он достаточно близок к «шахматному темпу» З. Тарраша. Сам по себе структурный темп не может выигрываться или проигрываться, если только речь не идет о встречных операциях.

В этой связи интересен расчет Шлиффена: развертывание — 12 дней, приграничные столкновения и марш-маневр через Бельгию и Францию — 30 дней, решающее сражение — 7 дней, прочесывание территории и уничтожение армий противников— 14 дней.