Читать онлайн «Сборник статей и интервью 2009г (v1.26)». Страница 117

Текущая стабилизация мировой экономики часто воспринимается как начало завершения кризиса. После масштабных вливаний средств в национальное хозяйство США положение американских компаний стабилизировалось. «Международная финансовая поддержка Соединенных Штатов при наращивании эмиссии доллара привела к временной стабилизации американской, а с ней и мировой экономики. Цены на сырье пошли вверх, наметилось оживление мировой торговли», - отмечает Борис Кагарлицкий, Директор ИГСО. По его словам, корпорации получили необходимые им кредиты и сохранили платежеспособность. Активизировался также потребительский спрос в США.

Признаки экономических улучшений были поняты многими аналитиками как сигналы дальнейшего оживления. «Однако исчерпание финансовых ресурсов правительств наряду с грозящим ускорением инфляции вследствие активной эмиссионной политики государств неминуемо приведут к завершению периода стабилизации», - убежден Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований ИГСО. По его мнению, власти России после первоначальной эйфории начали осознавать конечность достигнутой стабилизации. Надеждам на скорое преодоление кризиса не суждено будет оправдаться. Торгово-промышленный спад продолжится, что затронет всю политическую систему РФ.

Правительство России рассчитывает пережить кризис без серьезных перемен в социально-экономической системе страны. Проводимая политика сохраняет неолиберальный характер, несмотря на стихийно начатый переход к протекционизму. Однако кризис все более демонстрирует как несостоятельность хозяйственной линии властей, так и непригодность государственной машины в существующем виде для перестройки экономики России. Государственная надстройка выражает интересы сырьевых монополий и строго придерживается курса на периферийное развитие страны. Всевластие бюрократии порождает повсеместную коррупцию. Унитарный характер государства и отсутствие достаточных свобод мешают открытой дискуссии по выработке антикризисного плана. Недемократичность управления лишает политические перемены легального пути.

Переориентация экономической политики с увеличения экспорта на развитие внутреннего рынка остается невозможной не только из-за институциональных преград. «Определяющее значение имеет социальная пассивность российских граждан. На это как на неизменный фактор рассчитывают в правительстве. Однако затягивание кризиса, несмотря на постоянные обещания его скорого окончания, неизбежно вызовет перемены в общественном сознании», - полагает Анна Очкина, руководитель Центра социального анализа ИГСО. По ее оценке, кризис уже породил массовое разочарование в возможностях рыночной экономики и тревогу за будущее. Накануне спада люди ожидали дальнейшего улучшения жизни вследствие экономического роста. Теперь многие переживают депрессию, которая со временем обернется масштабной переоценкой ценностей. Оживление общественной жизни неминуемо. Оно подтолкнет к большим переменам в России.

vostokmedia.com

Год назад заявление левого президента в Латинской Америке о том, что налаживание связей с Вашингтоном станет для него важнейшим приоритетом, явилось бы доказательством поворота вправо и даже ренегатства. Но сегодня все не так просто.

Победа левых на президентских выборах в маленькой республике Сальвадор оказывается закономерным и заслуженным итогом длительной и кровавой борьбы, продолжавшейся несколько десятилетий. Можно сказать, что не только левые силы заслужили эту победу, но и народ Сальвадора заслужил наконец новое правительство. Люди проголосовали за перемены. Выборы 2009 года стали своего рода эпилогом многолетней гражданской войны, в которой повстанцы, несомненно, победили бы, если бы им пришлось иметь дело исключительно с собственными военными и олигархией. Но одержать верх над Соединенными Штатами Америки, открыто пришедшими на помощь падающей власти, им было не под силу. Тем более что Советский Союз, всегда соблюдавший дистанцию по отношению к повстанческим движениям Латинской Америки, к началу 1990-х попросту прекратил свое существование.

Итак, историческая справедливость восстановлена, повстанцы победили, причем, как говорят американцы, not by bullet, but by ballot - не пулями, а избирательными бюллетенями. Казалось бы, у сторонников левого движения во всем мире есть повод для ликования. Тем более что перемены в Сальвадоре закрепляют общую тенденцию левого поворота в Латинской Америке. К Бразилии, Аргентине, Венесуэле, Боливии, Эквадору и Никарагуа добавился еще и Сальвадор. Маленькая страна с большой и драматичной историей.

Увы, с ликованием надо немного повременить. Жители Сальвадора, безусловно, голосовали за перемены, они, несомненно, верили в то, что Фронт национального освобождения имени Фарабундо Марти, прославившийся героической партизанской борьбой, теперь подтвердит свою репутацию радикальными экономическими и социальными реформами. Однако почему ничуть не меньшее удовлетворение итогом выборов выражает консервативная пресса на Западе, почему местные олигархи отнюдь не чувствуют себя испуганными и растерянными?

Победа бывших повстанцев в Сальвадоре действительно является частью общей тенденции, наблюдаемой в Латинской Америке. Левый поворот - политическая реальность. Но в большинстве случаев левые побеждали, так сказать, правым крылом. Успеху на выборах предшествовала не только активная избирательная кампания, но и не менее активная работа с местными элитами, которым будущие победители старательно демонстрировали лояльность, объясняли, что их не нужно бояться, изображали респектабельность. Точно так же и в Сальвадоре неслучайно в качестве кандидата выдвинули Маурисио Фунеса, человека, в повстанческом движении не участвовавшего, известного своей умеренностью и осторожностью.

Левые правительства в Латинской Америке сегодня явно разделились на две группы. Собственно левые, пытающиеся (не всегда, кстати, удачно) проводить социально-экономические реформы, бороться с олигархией, изменять общество. И, так сказать, левые, которые ничего менять не собираются, а просто работающие администраторами в существующей системе. К первой категории относятся Венесуэла, Боливия и Эквадор, ко второй - все остальные. Правда, что будет представлять собой новая власть в Сальвадоре и совсем недавно избранный в Парагвае президент Фернандо Луго, еще не вполне ясно.

При этом надо отметить, что даже наиболее радикальные правительства континента являются, скорее, реформистскими, нежели революционными. Но это реформисты честные, не отказывающиеся от своих принципов и последовательно проводящие в жизнь политику перераспределения власти и ресурсов в пользу большинства населения. Именно поэтому их ненавидит и пытается свергнуть олигархия, именно поэтому реформы начинают приобретать характер революции.

Да, в политике необходимы компромиссы. Да, порой необходимо ради стратегических целей демонстрировать умеренность. И уж тем более нет ничего дурного в реформизме, если это реформизм честный. Тем более что избиратель, как правило, и не ждет от новых левых правительств чего-то сверхреволюционного. Беда лишь в том, что большинство латиноамериканских левых не дотягивается и до уровня реформизма.

По существу, левые президенты - в Аргентине, Бразилии, Уругвае, не говоря уже о Чили, где социалисты давно забыли о том, что означает название их партии, являются обычными администраторами. Надо признать, довольно эффективными, но совершенно не настроенными хоть что-то менять. Правительство Нестора Киршнера в Аргентине сумело после финансового краха 2001 года восстановить промышленность, действуя примерно теми же мерами, что и кабинет Евгения Примакова в России. Но, сделав эту работу, президент и его команда почивали на лаврах, пользуясь плодами своей популярности. Этой популярности хватило даже для того, чтобы провести - в аргентинской версии - операцию «Наследник», точнее, «Наследница»: после окончания срока Нестора Киршнера сменила его супруга Кристина Киршнер. Что, впрочем, вполне соответствует аргентинским традициям. После ухода президента Перона на место президента пришла его жена Исабель Перон, которая, впрочем, все черпала политическое вдохновение не в образе мужа, а, скорее, в образе его первой, рано умершей жены, харизматичной Эвиты.

В Бразилии Игнасио Лула да Сильва пользовался устойчивой популярностью, поскольку экономическое положение страны улучшалось. Но иначе и быть не могло - ведь ему досталось самое сильное государство континента, с относительно развитой и диверсифицированной промышленностью, знаменитыми университетами и устойчивыми финансами. Главным достижением правительства Лулы в области борьбы с бедностью оказались ежемесячные семейные пособия, перечисляемые на банковские карточки, - огромный подарок не только для малоимущих, но и для финансового капитала, который получил таким образом миллионы новых клиентов.