Читать онлайн «Введение в политическую теорию для бакалавров. Стандарт третьего поколения: учебное пособие». Страница 79

Прямая социализация означает непосредственную передачу информации, содержащую политические ценности и мнения о политике.

Косвенная социализация происходит, когда формирование политических убеждений идет не преднамеренно, а под влиянием собственного опыта или высказываний окружающих, не несущих непосредственных политических оценок.

Ресоциализация имеет место при пересмотре индивидом своей системы ценностей и отношения к политической системе, изменении в связи с этим своего политического поведения.

Политическая социализация в разных политических культурах может существовать в разных моделях.

Унифицирующая модель социализации характерна для консенсусных политических культур.

Разобщающая модель социализации присуща конфликтным политическим культурам, содержащим субкультуры. Эти субкультуры, обеспечивающие своих социализирующихся индивидов собственными школами, газетами, телепрограммами, которые формируют их установки и представления, отличные от доминирующих в обществе, и создают разобщающую социализацию и конфликтную политическую культуру.

Процесс политической социализации инициируется и поддерживается, как и процесс социализации вообще, агентами политической социализации. Агентами политической социализации выступают те же самые агенты социализации, т. е. семья, школа, религиозный приход, группа ровесников, средства массовой информации, производственные коллективы, группы интересов, политические партии и общественные организации.

В каком направлении развиваются политические культуры? Этот вопрос также ставится и решается представителями теории политической культуры. По мнению Алмонда, Пауэлла и Строма, основными тенденциями развития современных политических культур являются модернизация, демократизация, маркетизация.

•  Модернизация — длящаяся почти двести лет научная революция, способствующая покорению природы человеческим обществом и секуляризации самого общества. Модернизация не только изменила экономическую и социальную подсистемы, но и придала специфическую форму политической культуре сначала на Западе, а потом и на Востоке. Эта тенденция оказывает воздействие и на те общества, в которых ранее не проявлялась. Она стимулирует политическое участие, эгалитизацию, стремление к улучшению жизненных условий и увеличению продолжительности жизни, определяющие требования к правительству. Вместе с тем эта тенденция порой нарушает существующий политический порядок, рассчитанный на преобладание приходской и подданнической культур.

•  Демократизация – укоренение демократических ценностей в обществах, в которых долгое время доминировали другие политические культуры.

•  Маркетизация — возрастающее одобрение и оценка свободных рынков и предпринимательства.

Кроме трех основных тенденций развития политической культуры, эти авторы выделяют контртенденции, или реакцию иных политических культур либо субкультур на развитие гражданской культуры. Среди них отметим тенденцию на постматериальные ценности (о ней подробнее см. ниже) как реакцию молодежной субкультуры и тенденцию на возрождение этнической идентичности как реакцию на глобализацию и модернизацию сплоченных этнических субкультур. Последняя тенденция выражается в росте уверенности прежде униженных этнических групп в своих силах, в требовании равного к себе отношения при приеме на работу, устройстве детей в школу и т. д., в развитии образования и навыков коммуникации на родном языке. Хотя развитие всех этносов обогащает общечеловеческую цивилизацию, следует признать, что возрождение этничности несет в себе и опасность перерождения консенсусных политических культур в конфликтные.

Теория политической культуры Рональда Инглхарта стала одновременно продолжением и ответом на теорию Алмонда – Вербы. Продолжением – потому что Инглхарт, с одной стороны, в своих теоретических разработках отталкивался от достижений предшественников, построивших свою теорию на парадигме модернити и наметивших одной из главных тенденций развития политических культур современных обществ их дальнейшую модернизацию. С другой стороны, теория Инглхарта выступает ответом, своеобразным вызовом на ставшую уже классической, а значит и традиционной, теорию Алмонда – Вербы. Вызов Инглхарта заключался в первую очередь в прерывании традиции и новых парадигмальных основаниях общества и политической культуры. «Модернизация, – утверждает Инглхарт, – не финальный этап истории. Становление передового индустриального общества ведет еще к одному совершенно особому сдвигу в базовых ценностях – когда уменьшается значение характерной для индустриального общества инструментальной рациональности. Преобладающими становятся ценности постмодерна, неся с собой ряд разнообразных социетальных перемен – от равноправия женщин до демократических политических институтов и упадка государственно-социалистических режимов» [172] .

Сдвиг обществ к ценностям постмодерна – не случайный поворот истории или излом политического развития. Этот сдвиг, с точки зрения Инглхарта, соизмерим с переходом человечества от аграрного общества к индустриальному, когда изменялось мироотношение, сформированное неподвижно-устойчивой аграрной экономикой, опиравшейся на религиозный характер жизни, традиции, наследуемый статус, обязательства перед общиной. Модернистское мироотношение несло с собой светский образ жизни, социальную мобильность, стимулирование инноваций, индивидуализм. В настоящее время передовые индустриальные общества изменяют свои социально-политические траектории в двух кардинальных отношениях.

1. Системы ценностей. С принятием модернистских, материалистических, индустриальных ценностей экономический рост стал приравниваться к прогрессу, т. е. к главному критерию преуспевания общества. Но в настоящее время по известным причинам это все более ставится под сомнение, а место критерия преуспевания занимает акцентирование качества жизни. Такие нормы индустриализма, как дисциплина, достижения в повседневном труде, в продвижении по службе, уступают место нормам постиндустриализма: широкой свободе, выбору жизненного стиля, индивидуальному самовыражению.

2. Институциональная структура. Постиндустриальные, постмодернистские ценности изменяют социальные отношения внутри индустриальных, иерархических, бюрократизированных организаций, служивших опорой индустриализму. Меняются и государство, и политические партии, и сборочные линии массового конвейера, и структура промышленных корпораций и торговых фирм. Все они подошли как к пределам своей эффективности, так и к пределам их массового приятия.

Основным содержанием ценностно-структурного сдвига, утверждает Инглхарт, является переход от материалистических ценностей к ценностям постматериальным (см. табл. 18.4). С переориентацией на ценности постматериализма заметные изменения происходят в политической системе и политической культуре:

• падает уважение к власти и политическим авторитетам;

• усиливается акцент на политическом участии и на переходе от участия к более автономным его видам через политические партии; целью участия в выборах становится не достижение безопасного существования, а самовыражение;

• усиливается тяга индивидов к самовыражению;

• политические конфликты становятся все менее классовыми и фокусируются вокруг проблем культуры и качества жизни.

Эти тенденции способствуют:

• в обществах с авторитарной политической культурой – демократизации, но в обстановке слишком быстрых перемен и неуверенности в завтрашнем дне возможны вспышки ксенофобии;

• в демократических обществах – развитию демократической культуры, которое идет по пути большей партисипаторности и ориентированности на конкретные проблемы.

Ядром теории постматериалистической культуры Инглхарта является теория межгенерационной перемены ценностей , которая объясняет, что человечество будет переходить от современных индустриальных материалистических ценностей к ценностям постматериа-листическим постепенно, от поколения к поколению.

Свои теоретические выводы Инглхарт подтверждает эмпирическими замерами. В книге «Культурный сдвиг в зрелом индустриальном обществе» (1990) он привел такие данные: в Западной Европе и Северной Америке в 1970-х гг. соотношение между «материалистами» и «постматериалистами» было 4 к 1, а в 1988 г. – 4 к З [173] . В монографии «Модернизация и постмодернизация» (1997) он утверждает, что переход к пост-материалистическим ценностям затронул также и народы Восточной Европы, так как безопасность существования в период с 1950 по 1980 г. (шаг замеров – 30 лет, время прихода нового поколения) была значительно выше, чем в период с 1915 по 1945 г. [174]