Читать онлайн «Империя наизнанку. Когда закончится путинская Россия». Страница 70

Только от объединенной Европы, Европы Иммануила Канта и Альберта Швейцера, зависит — сумеет ли она противопоставить этому бреду — европейскую доктрину гуманизма.

24 ноября 2013. Некоторые уточнения касательно имперского вопроса (письмо в деревню).

Милый дедушка Константин Макарович!

Несомненно, ты следил за той критикой либерально-демократической политики, которую твой внук вел на страницах разнообразных печатных изданий. В многотрудной деятельности своей ты не забывал пролистать те пестрые издания, которые оппозиционны изданиям, именующим себя оппозиционными. Не раз, думаю, отдыхая после сенокоса, ты обращался к «критике критиков критики», если пользоваться выражением одного из основоположников. И уж, конечно, дорогой дедушка Константин Макарович, тебя посещала мысль: как бы не запутался Ванька в полемическом азарте. И впрямь, трудно порой осознать, кому именно оппонируешь, когда ты оппозиционен оппозиции, а та, в свою очередь оппозиционна режиму, сместившему режим, объявленный не легитимным, несмотря на то, что иные считали данный режим народным. Уверен, что в такие минуты ты, дедушка, заливисто смеялся и приглашал домашнюю скотину разделить свое веселье.

Дорогой дедушка, увы, возникло печальное недоразумение! Критикуя либерально-корпоративное сознание компрадорских классов (а помнишь ли, Константин Макарович, как мы с тобой на сеновале упивались «18-ым брюмера» Маркса!), внук твой и сам не заметил, как его посчитали своим союзником евразийские националисты, имперские мыслители и радетели былой сталинской державы! Ах, милый дедушка! О том ли мечтали мы с тобой, когда читали «Монархию» нашего любимого сельского поэта Данте Алигьери! Ведь если и не любим мы с тобой компрадоров то исключительно за то, что те провоцируют в угнетаемых ими землях именно возникновение националистических, а то и просто фашистских страстей. А если бы не это, так и компрадоров можно было бы полюбить, чем же они хуже наших кур и уток — а мы домашнюю птицу весьма любим! А уж если критиковал их твой нерадивый внук, то исключительно за то, что их политика приводит к тотально порче народного самосознания, к разложению нравов, к рабству и духовной нищете — и, как результат, к фашистскому, как любят говорить у нас на селе, дискурсу — как к последнему спасению.

Ох, милый Константин Макарович! Ежели бы этот пресловутый фашистский и имперский дискурс жил да поживал, никого не трогал и способствовал урожаям — так и его бы я критиковать не стал. Но ведь он, прековарнейшая штуковина, ведет к полной исторической изоляции державы, и как неизбежное следствие — к изничтожению таковой, причем на разумных и гуманнейших основаниях. не есть ли это трюк злокозненных компрадоров, спросишь ты? Возможно, это коварный Госдеп своими происками провоцирует фашистское сознание угнетенных народов, чтобы те, в борьбе за свою самостийность, стали из жертв— неприятными агрессорами, и тем самым Госдеп получил права на их искоренение? Ах, все возможно в этом подлунном мире, Милый мой дедушка!

Вот и пьяные евреи на русских свадьбах призывают к охране евразийского государства, вот и мечты о Четвертом Риме противопоставлены Атлантической цивилизации. Ах, милый мой дедушка!

Уповаю единственно на то, что накрутишь ты самокруток из отечественной прессы — как либерального, так и наступательного толка, как оппозиционного так и оппозиционного оппозиции направления. Не читай ты этой мути, дедушка. Раскуришь эту ахинею, и дым тихими колечками уйдет к голубым небесам.

31 декабря 2013 г.

С наступающим 2014!

Пусть новый год будет мирным.

Сто лет мало чему научили, но давайте постараемся.

Пусть дети растут счастливыми и спокойными. Остальное менее важно.

Не поддавайтесь на провокации, не верьте лозунгам, не ходите в шеренгах.

Мы все — прежде всего общество, и только потом — народ, только потом — нация, и уже потом — государство. Но если разрушить любой из компонентов, то страдает общество.

Думайте, до того как говорить; формулируйте мысли, до того, как их воплощать.

Мы постоянно бежим; остановитесь, подумайте — может быть, нам надо в другую сторону.

С Новым Годом!

12 января 2014. Ihr kampf

Очередной полноликий трибун в темных пляжных очках мной недоволен.

Поскольку мои высказывания вызывают раздражение как у либерально настроенных граждан, так и у граждан, преданных идее национального возрождения, — уточняю: я действительно не разделяю восторгов и слез — ни той, ни другой партии.

Понимаю, что вам непросто, но нахожу противостояние вздорным.

Пылкие люди оказываются обижены моей недостаточной пылкостью, патриоты обижаются на недостаточный патриотизм.

Дело в том, что я люблю христианство и социализм.

В терминологии Альберта Швейцера и Эразма это сочетание называлось словом «гуманизм», и мне это слово по-прежнему нравится.

А идею национальную и и либеральный рынок не люблю.

В свое время философ Владимир Соловьев сформулировал проблему России просто: «Россия Ксеркса иль Христа»; так вот, приверженность державы — Ксерксу может явиться как в ипостаси рыночной демократии, так и в ипостаси националистического государства — и принципиальной разницы не вижу.

Христианская и социалистическая мораль не имеют к вашей борьбе ровно никакого отношения.

27 января. Фантомные боли всечеловечности

Цитата из Владимира Маяковского:

Что же мы такого значительного сделали, чтобы вразумлять Украину, как ей надо жить? Ничего не сделали. Свою страну отдали ворам, забыли веру и наплевали на идеалы; нравственная догма нас смешит; разрушили образование, искусство и науку. И какого рожна с нами жить в одной семье — никто теперь и не поймет. Гордость прошлым, однако, имеем.

Пока была жива общая, интернационально значимая, общечеловеческая идея — вот до тех пор объединение народов имело смысл.

А вокруг капитализма народы не объединяются, совсем наоборот.

И сетовать теперь не на что.

То, что националистический задор легко вылезает из всех прорех либерализма — это аксиома социальной истории. Любопытно, почему у всех националистов рано или поздно появляется свиное рыло?

Что с одной стороны, что с другой — спорщики от лозунгов переходят к хрюканью.

Желудей на каждую хрюшку не хватит — это печальный закон истории.

18 февраля. В ожидании весенних распродаж

Лет тридцать назад стало модно быть либералом. Сперва говорили слова: диссидент, вольнодумец, западник; потом стали говорить: демократ; а потом ввели универсальный (и самый неточный) термин: либерал.

И быть либералом стало модно.

Многие люди стали считать себя либералами просто потому, что они полагали, что достойны лучшей участи, нежели врученная при рождении. Эта посылка — еще не вполне либерализм, но так сложилось, что словом «либерализм» объясняли мечту о хорошем.

И — как всякая мода — мода на либерализм обросла разными аксессуарами: у начальства — коллекции живописи, яхты, дворцы, а у широкой либеральной публики — аксессуары попроще: места встреч, шарфики, словечки, ужимки, радиостанции, выставки, журналы — всякая пестрая ерунда. На то она и мода.

И в некий момент показалось, что мода захлестнет реальность — всех этих вещичек стало очень много.

Как это всегда бывает, у некоторых брезгливых людей возникла реакция отторжения — если все читают роман «Мастер и Маргарита», роман уже читать не хочется. Авангард, инсталляции, чикагской школы пестрый сор — все это разом надоело. Вышли узкие штаны из моды, и все.

Либерализм оставался модным через силу, в последние пять лет мода сошла на нет. Не вовсе выветрилась, но быть либералом уже не особенно здорово, есть вещи поизящнее.

Сейчас в моду входит патриотизм.

Многие люди стали считать себя патриотами просто на том основании, что либералы уже заняли все возможные командные высоты и блага мира, и присоседиться к ним непросто — а страну жалко. Это вполне здравое суждение. А другие называют себя патриотами потому, что любят место, где живут. Тут все одно к одному — неудачи экономики, либеральный снобизм. Да и ждать люди устали. Молодой карьерист сегодня призадумается, какие убеждения напялить перед выходом в свет — патриотические, пожалуй, уже выглядят недурно.

Пока еще говорят хорошие и часто правильные слова. И постепенно, как всякая мода, патриотизм обрастает фанатиками, журналами, фразами, маленькими и большими ритуалами.