Читать онлайн «Православная монархия. Национальная монархия в России. Утопия, или Политическая реальность». Страница 68

Святой Царь Николай II и его семья были последним оправданием, в сущности, немецкого владельческого дома и династии, чтобы считаться царским родом Романовых. Мужская линия этого рода давно прервалась, но через таинство миропомазания на русское Царство православные Цари таинственным образом получали благодать Божию оставаться русскими Православными Государями, будучи по происхождению немцами и сохраняя всего лишь каплю крови Романовых.

И еще один немаловажный момент. Напомним, что в исторической России Рюриковичей не допускалось даже мысли о том, что Трон может занять женщина. Пример Византийской империи был строгим предупреждением Третьему Риму. Когда Трон в Царьграде заняла царица Ирина, это дало повод, причем вполне законный, Римскому Папе короновать Императором — а значит, и единственным законным наследником Римской империи — Карла Великого, что и привело к расколу империи не только в политическом, но и в духовном плане.

Фактически с кончиной Императора Петра II в 1730 году прямая мужская ветвь Романовых пресеклась, и дальнейшее наследование могло осуществляться только по женской линии. Родоначальником всех последующих Императоров-мужчин стал Петр III, сын Герцога Голштейн-Готторпского и дочери Петра Великого Цесаревны Анны Петровны. Закон 1797 года учитывал этот исторический факт. Система престолонаследия была заимствована у Австрийского императорского дома, а там она основывалась на праве мужского первородства с переходом наследования в женскую линию по пресечении мужской династической линии, что было неприемлемо для древних русских династических традиций.

В Европе далеко не все королевские дома придерживались подобного принципа. Закон этот закрепил определенную юридическую параномию в отношении прав наследования с православной точки зрения. Можно также говорить и о том, что клятва 1613 года должна была тогда же быть пересмотрена, так как русский народ, давая ее Дому Романовых, и помыслить не мог, что права наследования в этой фамилии могут перейти женской линии, что считалось абсолютно неприемлемым. Царь мыслился как живая «икона» Царя Небесного, поэтому ни о какой возможности женщине занимать Престол в таком понимании природы Царской власти и речи быть не могло.

Точно так же этот вопрос понимали и в семье последнего Русского Императора Николая II. Не случайно же Государь и Государыня настойчиво хотели сына-наследника, уже имея до него четырех дочерей.

Таким образом, мы можем считать, что только особые духовные дары, получаемые Императорами Свыше, через чин Миропомазания делали их в глазах русского человека законными наследниками Шапки Мономаха. Безусловно, личности Императоров, начиная с Павла Петровича, являют нам пример поистине чудесного преображения потомков немецких феодалов в истинно русских Царей. Но чудо духовного сородства и единства династии, давно изменившейся по крови, не может длиться вечно. На то оно и чудо.

С гибелью Царской семьи клятва 1613 года не может нами восприниматься столь же прямолинейно, ведь по русской традиции род продолжается только по мужской линии. При отсутствии духовно-преемственной легитимности русских Царей через церковное таинство помазания на Царство после Петра Великого и его дочери все остальные Российские Самодержцы почитались бы русским народом за представителей другой династии, и почитались бы справедливо! Это как будто чувствовали все представители фамилии в предреволюционной России, и не случайно: при общем оскудении их православной веры они неминуемо лишались и всяких законных прав на Трон Романовых. Но даже при всем этом отсутствие перед революцией политически мотивированных монархических убеждений во всей императорской семье, за исключением Кирилловичей, готовых ради своего воцарения на предательство законного Императора Николая, удивительно.

Если мы чаем возрождения России на исконно православной основе нашей государственности, то не лишним будет и подчеркнуть, насколько Закон о престолонаследии в некоторых своих пунктах противоречил основам православной веры и ее традиционного законодательства. Например, он предусматривал расторжение брака, чем, несомненно, входил в противоречие с православной традицией бережного отношения к церковному браку. Вспомним, что по Закону немецкие княжны должны были перед венчанием принять Православие. Но перейти в Православие и исповедовать Православие — не одно и то же. И вообще чувствуется некий цинизм и неверие, когда поводом к смене конфессии выступает женитьба, то есть получение определенных житейских благ, перспектива которых позволяет легко расстаться с прежней верой. А была ли при этом вера? Может, честнее были те, кто оставался в протестантстве?

Ведь не секрет, что такой безболезненный переход многих немецких княжон в Православие был зачастую следствием общеевропейского религиозного индифферентизма. Мы не можем исключать элементы двуличия, при котором показное православие гарантировало дорогу к Трону. Подумайте, легко ли верующему человеку так быстро сменить веру, поменять Царствие Небесное на земной Трон? А ведь религиозные колебания на этот счет мы знаем только у последней Императрицы и ее сестры, не случайно ставших русскими православными святыми.

У их предшественниц этот вопрос решался как бы механически. Замаячила бы перспектива у какого-нибудь престарелого немецкого курфюрста усадить свою дочку на китайский трон Циней, и его чадо без особых волнений прошло бы обряд буддийского посвящения. Зададимся вопросом, сколь велики были шансы, что такая мать могла воспитать в своем сыне человека, понимающего, что есть Православное Царское служение во всей его мистической глубине? В том, что в России последние двести лет мы имели несомненно Православных Государей, опять же трудно не усмотреть чуда промысла Божиего, когда, казалось бы, события своим естественным ходом неминуемо могли привести к обратному результату. Крайне любопытно заявление современных адептов Кирилловичей, что в династическом смысле место Императора не может оставаться пустым никогда, независимо от того, имеет он в данный момент политическую власть в стране или находится в изгнании. Это классический пример монархического талмудиз-ма. Трон Царю даруется Свыше через церковные таинства. Лишь одна династическая составляющая никогда и никого на Руси автоматически не делала Царем или Императором. Это еще один ярчайший пример того, что современный «легитимизм» давно не имеет ничего общего с исконным и традиционным монархическим правосознанием, неотрывным от Церковных преданий.

Безусловно, сам Закон о престолонаследии мыслился как основа нерушимости монархического принципа правления. Но его нельзя рассматривать только как закон, обеспечивающий определенные права престолонаследования за определенной семьей. Это противоречит самому принципу Царской власти, которая получает свою истинную легитимность не только по линии юридического законодательства, но в основном через церковное таинство миропомазания на Царство.

Нет, что ни говори, а исторический опыт последнего столетия не может нас разубедить в выстраданной истине. Только возвращение к своим исконным русским корням абсолютно и тотально во всем спасет Россию от исторического небытия. Через эту призму мы должны пересмотреть и наше отношение к знаменитым фамилиям ввиду проблемы восстановления Трона.

Многому может научить нас и опыт Испании по восстановлению монархии. Напомним, что философ Иван Александрович Ильин мыслил себе возрождение монархического строя так: сначала в России устанавливается жесткая национальная воспитующая диктатура, а затем диктатор призывает на Трон того, кому это будет указано самим Господом. Таким образом, монарх избегает участия в непопулярных политических мероприятиях диктатуры и нежелательного народного избрания как обычный республиканский, демократический президент.

Именно этим путем шел генерал Франко в Испании. Очень долго и тщательно он подбирал претендента на Трон. Хуан Карлос отвечал всем требованиям формального легитимизма, был молод, и генерал надеялся с возрастом увидеть в нем продолжателя его строительства христианской независимой Испании. Увы, генерал ошибся в своем выборе. Ни от чего не спасла и неоспоримая легитимность Хуана Карлоса. И вот уже, несясь впереди общеевропейского паровоза, в некогда строгой и великолепной христианской Испании чиновники-социалисты при молчаливом согласии монарха хотят узаконить гомосексуальные браки извращенцев.

Опыт Испании — это яркое свидетельство того, что формальная монархия в современном мире отнюдь не является гарантией того, что государство не совратится вселенской апостасией, не сорвется в пропасть попрания священных основ жизни и христианской государственности.