Читать онлайн «Путин против Путина. Бывший будущий президент». Страница 46

Евразийство и элиты

При этом нельзя ни в коем случае зарекаться «от сумы и от тюрьмы» — и от войн, и от катастроф. Самые приличные элиты появляются в экстремальных ситуациях. Когда все хорошо, правит тот, кто подловат, трусоват. Когда надо платить жизнью, то поднимаются настоящие люди. Конечно, оптимальные формы создания элит — революции и войны. Тогда приходят к власти сильнейшие, аристократы. В мирное время, как правило, торжествуют либо середняки, либо субпассионарии. По Гумилеву, на одного пассионария приходится сто субпассионариев, то есть таких недострастных людей. Они отличаются от общей массы тем, что что-то хотят. Хотят, но не могут. И из них получается недоэлита.

Есть такое понятие, как евразийский отбор. Это была модель, разработанная еще первыми евразийцами относительно того, какого типа люди должны возглавлять государство. Они в значительной степени обращались к опыту Чингисхана, степных империй, которые делали акцент на воинских доблестях: верность, честь, длинная воля. На неких этических признаках, которые должны в государстве быть взяты за основу того евразийского отбора, о котором идет речь. Если применить этот критерий к тем, кто правит Россией сегодня, то почти никто в его рамки не попадает. Соответственно, евразийство как политическая философия предполагает либо приведение во власть подобного рода пассионарных людей, «людей длинной воли», путем постепенного вхождения, либо, если крепость элиты будет закрыта наглухо, то взятие штурмом.

Евразийским является лозунг — «карьера или революция». Если есть возможность, то карьера, если нет возможности, то революция. Единственное, чего точно не будет, — не будет покорности. Человек элиты, человек правящего типа не готов терпеть власть худшего, чем он. И не будет терпеть. Либо он будет интегрирован в эту власть и будет делать ее лучше, либо он ее сметет. Здесь можно оплакивать революцию, говорить, что лимит на революции исчерпан, или спорить с этим. Это абсолютно не принципиально — без элиты не существует ни одно общество. Не будет своей элиты — придет чужая. Не можем править сами — найдется кто-то со стороны, кто будет нами править. Евразийцы считают, что своей страной должны править лучшие представители общества. В основе евразийского отбора лежат представления об аристократах, о пассионариях.

Реалистично это сегодня или нет? На мой взгляд, при нынешнем строении власти нереалистично. Ну что ж, либо должны смениться и прийти путем карьерного роста люди другого типа, либо, если ворота Кремля будут оставаться закрытыми, а через лазейку туда будет проникать всякая сволочь, холопы, шуты гороховые, то придется брать эти стены штурмом. Если не моему поколению, то следующему точно. Это закон Парето, а не пожелание революции и хаоса. Может быть, это приведет к чему-то дурному. Но тот, кто не соблюдает исторические законы и правила политической философии, за это жестоко расплачивается. Я бы хотел, чтобы расплачивались наши враги, а не мы. Поэтому, думаю, нашей власти надо пересмотреть отношение к элите и принять евразийский отбор, не доводя дело до греха. Если все будет продолжаться, как сейчас, ни к чему хорошему это не приведет.

От политических движений зависит многое. Наша задача выстроить непротиворечивую последовательную стратегию в условиях постмодерна. Эта вещь, не сама собой разумеющаяся, не имеющая отношения ни к прямому, такому кондовому, консерватизму, ни, понятное дело, к прогрессизму. Не просто, но возможно. На предыдущих этапах, пусть не окончательно, но удавалось. И удавалось в условиях, когда, казалось бы, это невозможно. В том же либеральном, прогрессистском ХХ веке мы знали ряд явлений, которые с успехом смогли навязать своим обществам иную повестку дня — в том или ином ключе, консервативно-революционную.

Отношение США к Евразийскому союзу при любой администрации будет радикально и открыто враждебным. Создание Евразийского союза напрямую противоречит принятой стратегии национальной безопасности США, направленной на противоположную цель — на недопущение возникновения на территории Евразии политического, экономического и военно-стратегического образования, способного ограничить контроль над этой зоной со стороны США. Это записано в «Руководстве по планированию обороны» Пола Волфовитца (1992 год). И потом в точности повторено в основных документах США по стратегическим перспективам.

Создание Евразийского союза означает демонтаж американской гегемонии и переход к строительству многополярного мира. В этом многополярном мире США могут остаться великой державой, но только не мирового, а регионального масштаба. К этому в Вашингтоне никто, кажется, не готов. Значит, будет самая настоящая борьба атлантизма против евразийства (которая ни на миг и так не прекращается). Великая война континентов.

Евразийский союз — ключевой полюс в многополярном мире. Как в стратегическом и политическом, так и в экономическом смысле. Очевидно, что сегодня самой сильной стороной Евразии являются энергетика, природные ресурсы. Огромное значение имеют ядерное оружие и гигантские территории. Все это создает внушительный геоэкономический потенциал. Но в то же время Евразийскому союзу не хватает доступа к высоким технологиям, промышленного потенциала, динамики технического развития, достаточного масштаба потребительского рынка. Это делает его зависимым от Европы и Азии. Но не от США.

Поэтому для успеха создания Евразийского союза необходимо евразийско-европейское и евразийско-китайское партнерство. «Великая Европа от Лиссабона до Владивостока» (как писал Владимир Путин) и ось Москва — Пекин. Кроме того, для Евразийского союза огромное значение имеет партнерство с исламским миром, Латинской Америкой, странами Тихоокеанского региона и Африки. Все это потенциальные полюса многополярного мира.

У каждого есть плюсы и минусы, дефицит того или иного ресурса. Вместе на основе диалога цивилизаций мы способны выстроить сбалансированный и справедливый миропорядок. Будут ли в нем исключены конфликты? Нет. Они возможны всегда. И тем не менее, всегда есть способы их избежать, вместо войны и столкновения цивилизаций перейти к их мирному диалогу. В столкновении цивилизаций нет никакой фатальности.

Глобализация и Pax Americana показывают нам пример кровавых преступлений, интервенций, массовых убийств — Сербия, Ирак, Афганистан, Ливия. Выбор не стоит так: война или мир? А так: какая война и какой мир? Война и мир между кем и кем, во имя чего и на каких условиях? А также как сделать мир справедливым (многополярным) и устойчивым, а от войны перейти к диалогу? Не на основании полного тождества и насильственного насаждения демократии — как считают либералы в международных отношениях, а на основании признания прав другого (другой цивилизации) быть другим, отличным, не похожим, но не заслуживающим за это «наказания» и «уничтожения».

Создание зоны свободной торговли на пространстве СНГ — это очень решительный шаг, и, конечно, роль России в экономическом смысле значительно возрастет, равно как возрастут экономические и бизнес-перспективы и у других участников проекта. Однако, конечно, для некоторых стран это будет означать необходимость большей открытости экономик. И, видимо, не все к этому готовы.

Надо научиться строить интернациональную систему на основах широкой и продуманной социальной и культурной антропологии, а не базе западного американо-европейского культурного расизма, колониал-либерализма и тоталитарного универсализма чисто западных (индивидуалистических, рыночных, капиталистических) ценностей. А для этого Путину понадобится совершенно новая элита — идейно мотивированная, жесткая и высоконравственная.

Русская опричнина явление и историческое, и сверхисторическое. Слово происходит от наречия «опричь» — «в стороне». В старорусском оно имело синоним «кроме», то есть «на кромке», откуда «кромешный». В этой связи самих опричников иногда называли «кромешниками». В опричнину попали земли «в стороне» от основных административных территорий — земской Руси.

Грозный создавал опричнину для двух главных целей: мобилизации сил для ведения ожесточенной войны на Западе и реструктуризации административной элиты, чья ригидность не позволяла решать новые проблемы, стоящие перед централизирующейся Московской Русью. Просуществовав 14 лет, опричнина была отменена. Выполнила она или нет поставленные перед ней задачи, историки спорят до сих пор. Но смысл ее создания заключался в следующем: традиционная административно-бюрократическая (боярская) система управления государством катастрофически не справлялась с решением новых задач. Нужна была новая система управления государством, и она была эффективно создана.