Читать онлайн «Путин против Путина. Бывший будущий президент». Страница 17

Глава 3

Испытание Путина

События в Нью-Йорке и Вашингтоне 11 сентября 2001 года стали реальным вызовом тем едва установившимся евразийским инициативам Путина, которые вызвали наибольшую консолидацию общества, настроенного, в большинстве своем, в патриотическом ключе. Этим шансом незамедлительно воспользовались режиссеры патриотической пьесы «Первый срок», попытавшиеся осуществить обратный внутриполитический идеологический переворот. Сразу после терактов 11 сентября либеральные политологи Глеб Павловский и Сергей Марков выступили инициаторами проведения «Гражданского форума», в оргкомитет которого вошли совсем уж одиозные персонажи, в частности — Элла Памфилова, Евгений Гонтмахер и Людмила Алексеева. Программа «Гражданского форума» была составлена группой Чубайса и несколькими представителями демократических кругов США. На вид — она ужасает. Ее содержание — самое чудовищное повторение недавнего темного прошлого. Это жестокая смесь Горбачева с ранним Ельциным. Возникал логичный вопрос: на что надеются люди, которые в стране с невозможным по определению «гражданским обществом» столь революционно настаивают на нем? И это при том, что они еще совсем недавно, ради приведения Путина к власти с огромным успехом задействовали в конъюнктурных целях противоположные принципы? Думают, что патриотическая фразеология может быть отброшена? Все эти вопросы заставляли задуматься. Было понятно, что мы имеем дело не с идиотами. Они не могут не понимать, что атлантистская риторика и «попперовщина»[6] может активно эксплуатироваться лишь на экспорт. А это значило, что они клонят к чему-то иному. Поясню: позиция «Гражданского форума», с которым его инициаторы пытались в те дни сблизить лично Владимира Путина, не могла не вызвать существенных коллизий вначале в элите, потом — в политическом классе, а позже в массах. Путинский синтез, его формула патриотизм+либерализм, разваливался. Оставался только «либерализм» + определенный авторитаризм. Но при наличии откровенной сдачи наших внешнеполитических и геополитических позиций авторитаризм делегитимизировался. Это при том, что в наших исторических условиях маргинально-миноритарный либерализм отдельно, сам по себе, авторитаризм легитимизировать не может. Путин в отличие от харизматика Ельцина черпал поддержку именно в дезиндивидуализированном патриотизме, только на нем он и мог основать авторитарную систему, чего страшилась демшиза.

«Гражданский форум», таким образом, вел к падению Путина. Позитивного исхода (в электоральном или просто общесуппортном плане) из абсолютизации либерализма нет. Ничего из декларируемого не реализуемо. Но отрицательный исход был предрешен. Для страны он очевиден, но ее никто из правящих элит в расчет не брал. На самом деле «Гражданский форум» нанес реальный и серьезный удар по Путину. Потому что отвечать за провал пришлось бы именно ему. Таким образом складывалось, что остаточно-либеральные кремлевские политтехнологи и «гражданские форумы» — отнюдь не либерал-романтики и не шизофреники. Если они что-то делают — они все просчитали. И яснее, чем кто-либо, они просчитали полную несостоятельность самой попытки построить в России «гражданское общество». Они помогли Путину прийти и укрепиться у власти, организовав высокотехнологичное устранение олигархов. Причем их они сделали козлами отпущения именно за их атлантизм. Получается, что, оценив в целом фигуру Путина и риски, связанные с реанимацией евразийских кадров при нем, определенная часть его команды — конкретно группа Чубайса и нанятых им аналитиков — решила содействовать его смещению. Другими словами, перед нами был «заговор против президента».

Это во внутренней политике. Но и внешней следовало внимательно посмотреть на условия «Гражданского форума». Согласно им в первую очередь должна быть сформирована новая система коллективной безопасности, в которой Россия играла бы не консультативную, как сегодня в НАТО, роль, а решающую, наравне со своими партнерами. Эта система вряд ли могла быть создана совершенно «вне НАТО». При этом НАТО должна кардинально трансформироваться либо, что более вероятно, стать частью новой системы коллективной безопасности — антитеррористической коалиции по примеру антигитлеровской коалиции. Это звучит очень хорошо, но этого не произойдет никогда. Читайте геополитику. Теперь представьте, что это формальное требование абсолютно не сбывается (а оно не сбудется ни при каких условиях). В каком положении оказывался бы совершивший вышеназванные шаги с расчетом на этот и нижеперечисленные результаты?

Следующее условие — Россия должна быть признана страной с рыночной экономикой и демократической страной. Должны быть прекращены дискриминационные меры против российской экономики, российские товары должны быть допущены на рынки стран, которые хотят от нее союзнических действий. В том числе российский ВПК должен получить свободу действий на рынках вооружений стран НАТО. Этого тоже не произойдет никогда. Легитимация России как равноправного партнера стран Запада неприемлема для реальной американской политики, про ВПК я вообще не говорю. И люди, которые выдвигают этот тезис, прекрасно осознают, что они требуют невозможного. Вернее, не так: этого если и можно было бы добиться, то только силовыми методами, а не торгом, да еще с позиции слабого и обделенного. С сильным-то не церемонились, а со слабым — подавно. И этот пункт не сбудется ни при каких условиях. На словах республиканцы могут сказать по секрету, что ПРО нацелена не против России, так как «Россия — это эвфемизм», но против Китая. Однако на самом деле ПРО делается против остатков ядерного оружия в России и против возможности ядерного возрождения Евразии. Американцами интересы геополитического противника никогда не учитываются.

Третье условие. США должны отказаться от политики сдерживания России в зоне ее жизненных интересов — соседних странах. Это может быть предметом компромисса и договора, но эти соседние страны, входя в зону жизненных интересов России, становятся элементами Евразийского блока. Они не могут войти в эту зону под атлантическим соусом. Зона жизненных интересов России ограничена только зоной жизненных интересов США. Поэтому либо это будет какой-то кратковременной эфемерной инсценировкой, либо этого просто не будет.

И, наконец, — оценка политики России в Чечне должна быть пересмотрена с учетом того, что главной противостоявшей нам военной силой на Кавказе было ответвление мировой террористической коалиции. Ниже «Гражданский форум» фактически перечеркивает это требование: «Россия не заинтересована ни в каком карт-бланше в Чечне» и далее в том же духе. В итоге вся схоластика «Гражданского форума», ставящая невыполнимые в реал-политике задачи, была ориентирована на прямую дискредитацию Владимира Путина. Так как эти тезисы созданы не фантастами, а эффективными рассудочными циниками, то вопрос о заблуждении или гуманитаризме, что могло бы объяснить некоторые раннегорбачевские иллюзии, отпадает. Значит, ситуация была выстроена таким образом, чтобы в довольно скором времени свалить Путина.

События в «Норд-Осте» стали очередным, на уровне с терактами 11 сентября 2001 года, серьезным, историческим испытанием для Владимира Путина. 22 октября 2002 года террористы, захватившие заложников, поставили под вопрос судьбы России, политического режима, Владимира Путина. Двое суток судьба Российского государства была под вопросом. Это был не просто теракт, это была настоящая попытка государственного переворота. Но уже не идеологического, как с «Гражданским форумом», но реального, «горячего», жесткого. В тот момент авторитет Путина был основан на его политической и силовой реакции на теракты в Москве и действия боевиков в Дагестане в 1999 году. Россияне признали и выбрали Путина именно за модель его поведения в той ситуации и именно на этом был основан национальный консенсус его легитимности. Своим ответом на вызов чеченских сепаратистов Путин обозначил новую «повестку дня» российской политики после Ельцина. Эта повестка кратко была такова: «Самоценность, целостность государства Российского под сомнение ставится не должна». Путин закрепил этот тезис первыми шагами своего президентства. Все общество — интеллигенция, СМИ, чеченцы, Татарстан, губернаторы, думцы — были вынуждены с этим согласиться.

Однако в дальнейшем Владимир Путин после первых радикальных шагов введения федеральных округов, реформы Совета Федерации и высылки, а также «равноудаления» геополитических интриганов-олигархов — не подтверждал активными действиями свои ранние начинания. Из-за этого у всех игроков политического процесса создалась иллюзия отката к периоду позднего ельцинизма, особенно когда откат от намеченных государственнических реформ сопровождался геополитическими уступками в пользу США, что особенно проявилось после 11 сентября 2001 года. Казалось, путинские реформы захлебнулись.