Читать онлайн «Тайная власть Британской короны. Англобализация». Страница 30

Англичанам принадлежит ведущая роль и в создании в 1930 г. первой международной финансовой организации – Банка международных расчетов (БМР). Современное значение этой организации сложно переоценить. БМР занимается разработкой и внедрением разнообразных международных стандартов и кодексов, представляющих минимальные требования отчетности. Эти стандарты, в частности, включают такие вопросы, как:

• принципы корпоративного руководства;

• принципы относительно выплат и компенсаций;

• права держателей акций;

• личные сбережения;

• безопасные пенсионные сбережения;

• международные стандарты учета, применяемые при подготовке финансовой отчетности;

• международные стандарты аудита;

• расчеты по ценным бумагам;

• расчеты в иностранной валюте;

• минимальная достаточность капитала для банков;

• управление рисками;

• четкая спецификация структуры и функций правительства;

• получение статистических и других данных от министерств образования, здравоохранения, управления финансами и других учреждений;

• ратификация и применение инструментов ООН;

• криминализация финансирования терроризма.

Очевидно, что подобного рода широкого охвата полномочий не имеет никакая другая международная финансовая организация, не говоря уже о суверенных государствах. По мнению американского экономиста, Д.Т. Волфа, именно на БМР в будущем могут быть возложены компетенции органа всепланетарного финансового контроля – мирового центрального банка, задачей которого станет создание «Бреттон-Вудса двадцать первого» века для разрешения и упреждения будущих финансовых кризисов[186]. Следует обратить внимание на то, что возможность наделения БМР полномочиями «глобального банковского полицейского» уже неоднократно обсуждалась в прессе[187]. Всемирный экономический форум в Давосе (ВЭФ) в одном из своих четырех сценариев долгосрочного развития мировой финансовой системы также заложил возможность получения Банком международных расчетов к 2020 году статуса глобального кредитора последней инстанции. Характерно, что в отличие от трех других сценариев ВЭФ, данный сценарий, получивший название «перебалансированная многополярность», выглядит наиболее реалистичным, поскольку не только предполагает перемещение мирового геополитического центра тяжести в сторону группы стран БРИК, но и прогнозирует очередной мощной финансовый кризис в США в 2017 г.[188].

Своим появлением БМР также обязан М. Норману, который инициировал и активно лоббировал идею создания этого финансового учреждения с целью усиления сотрудничества между главными центральными банками планеты. Несмотря на то, что Конгресс США запретил формальное членство ФРС в этой организации, в ее учреждении принял участие Федеральный резервный банк Нью-Йорка, а также делегация американских банков близких к группе Морганов. Именно группа «Джи Пи Морган энд компани» предоставила БМР значительную часть капитала[189]. БМР был нужен М. Норману для продвижения идей золотодевизного стандарта и инфляционизма. Другой задачей БМР стало обеспечение клиринговых услуг для возобновления репарационных платежей Германии, прекращенных в 1929 г. Главными бенефициарами германских репараций были США и Великобритания. По Плану Дауэса Германия выплачивала репарации в течение пяти лет, до 1929 г. Источником финансирования выплат служили кредиты лондонских и нью-йоркских банков, которые в форме репарационных платежей вместе с комиссией и процентами тут же возвращались обратно в банки Нью-Йорка и Лондона. В данной связи У. Энгдаль пишет: «Это была гигантская международная кредитная пирамида… За период с 1924 по 1931 год Германия выплатила репараций на сумму 10,5 млрд, марок, заняв при этом за рубежом 18,6 млрд, марок… Положение сохранялось вплоть до краха пирамиды, то есть до 1929 года, когда поток кредитов из банков Нью-Йорка и Лондона в Германию для отсрочки выплаты долга внезапно иссяк»[190].

Таким образом, Морганы сыграли ключевую роль в закладывании основ современной системы англо-американского контроля над международными финансами, которая достигла невиданных размеров. Несмотря на периодические заявления мировой финансовой прессы (находящейся под тем же самым англосаксонским контролем) о фатальном кризисе англо-саксонской модели, англо-американское доминирование на международных финансовых рынках продолжается по сей день.

Британцы на практике реализовали идеи конституционной монархии, подчинения церкви главе государства, свободы слова, разделили законодательную, исполнительную и судебную власть. Британская система представительного правления (парламентаризм) насаждена тем или иным образом в большинстве стран мира. При этом британский монарх остается «невидимой», но наиболее значимой фигурой с точки зрения законодательно закрепленных за английской короной прав и полномочий, которые в любой момент могут быть приведены в исполнение.

Следует отметить, что вопреки активно распространяемому мнению, что британское геостратегическое лидерство утратило свою актуальность, Соединённое Королевство успешно внедряет все новые механизмы расширения своего глобального влияния, которые зачастую остаются скрытыми от невооружённого глаза.

В этой связи необходимо обратить внимание на тот факт, что Великобритания является самой дорогой из десяти конституционных монархий, сохранившихся в Европе. Невзирая на своё высокое затратное содержание и попытки реформирования, предпринятые в эпоху кромвелизма и тэтчеризма, институт монархии остаётся одним из главных символов стабильности и процветания Британии и продолжает пользоваться широкой поддержкой населения. По мнению 89-летней королевы Елизаветы II, которая пребывает на троне с 1952 г. (дольше, чем любой другой британский монарх), наряду с английским парламентом монархия является вечной, непреходящей ценностью, определяющей идентичность нации, и служит «маяком, свет которого указывает путь последующим поколениям»[191].

Несмотря на конституционные ограничения реального участия монарха в государственных делах, его авторитет чрезвычайно высок. Это обусловлено тем, что, являясь главой Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии, английская королева также выступает главой 15 государств Содружества наций (и нескольких десятков заморских территорий – ведущих офшорных зон), главой самого Содружества (между прочим, крупнейшего в мире интеграционного объединения, членами которого являются 54 государства), верховным правителем Англиканской церкви (выступающей оплотом мирового протестантизма) и верховным главнокомандующим британскими вооруженными силами. Кроме того, согласно английскому общему праву, английская королева является законным собственником земли всех государств и территорий, признающих её своим сувереном[192]. Большей концентрацией власти не обладает ни один другой человек в мире. Что же касается официальных рейтингов, то они случайно или намеренно не учитывают этих факторов. Так, аналитики журнала «Форбс» в номинации «наиболее влиятельные женщины мира» отвели британской королеве скромную 49-ю позицию.

Таким образом, объединяя в одном лице все указанные рычаги власти, английский монарх представляет собой наивысшее звено в британской управленческой иерархии, являясь сосредоточием прав, касающихся как внутреннего развития страны, так и вопросов глобальной политики. Как отмечает ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН Г. Остапенко, «уникальность английского монархического института заключается в его исторической связи с могуществом Соединённого Королевства и самой структурой Британской империи, в преемственности власти. Причастность суверена к государственным делам достигается благодаря использованию им традиционных прав – быть информированным о всех происходящих событиях и давать советы премьер-министрам во время конфиденциальных еженедельных встреч»[193].

Как следует из теории происхождения государства, именно монархи, а не демократически избранные правительства, рассматриваются наместниками Бога на земле. Монарх не подотчётен ни народу, ни правительству, он родился в королевской семье и никому ничем не обязан, кроме Господа Бога. Не исключено, что такое трепетное отношение к сохранению института монархии является скрытым инструментом вынашиваемых Британией планов в отношении восстановления ведущих позиций в глобальной управленческой иерархии. Ведь когда все остальные государства, убеждённые в преимуществах представительного правления, окончательно отдадут предпочтение модели парламентской демократии, британский суверен может остаться единственным столпом конституционной монархии на всём земном шаре.