Читать онлайн «Конспирология». Страница 80

Глобальная цель мондиализма

Через эти три темные организации ("Совет по международным связям", «Бильдерберг», "Трехсторонняя комиссия") проходят силовые линии современной политики. Общим знаменателем всей деятельности мондиалистского центра, создающего тысячи побочных комиссий, клубов, организаций, институтов, обществ, фондов и т. д., является установление того самого "нового мирового порядка", о котором так часто говорил президент Буш. "Новый мировой порядок", к которому мондиалисты подталкивают народы и государства, как правило, преподносится в довольно расплывчатых формах под масками обычных пропагандистских и «общечеловеческих» лозунгов. И действительно, далекую перспективу этого «порядка» трудно обрисовать конкретно. Очевидно лишь то, что всякая социальная, национальная, политическая и религиозная традиционность, еще сохранившаяся в современных обществах вопреки всему, должна быть отменена, и люди должны превратиться в некую однородную и неразличимую массу, пребывающую в постоянном перемещении, не имеющую ни национальности, ни пола, ни экономических или религиозных границ. Только над подобной стихией возможен абсолютный экономический и технократический контроль, в ином случае всегда наталкивающийся на естественные формы защиты человеком, обществом или нацией своей органической обособленности.

Итак, мондиализм — это универсализм, но чисто количественный, приравнивающий друг к другу различные вещи, исходя лишь из их наиболее материальных и количественных аспектов.

Отчасти прообразом "нового мирового порядка" может служить американское общество, которое лишено качественных различий в максимально возможной степени: американцы — это не нация, их тип культуры эклектичен и беспочвенен, их экономика не подчиняется никаким сверхматериальным ценностям, их политика не только утратила аристократическую иерархию, но и никогда не имела ее, их история — это история обыденного, прагматического и банального. Не случайно Америка стала плацдармом мондиализма, который, с определенной оговоркой, можно приравнять к «американизму» в его наиболее отчужденной, количественной материальной модели.

Важно подчеркнуть, что мондиализм противостоит не только национальным и религиозным государствам (исламские страны, Индия и т. д.), не только социализму, но и самим капиталистическим странам Европы, которые еще не до конца нивелированы космополитической банкократией и сохраняют хотя бы остатки национальной культурной и экономической обособленности.

Как бы то ни было, "новый мировой порядок" "Совета по международным отношениям", «Бильдерберга» и "Трехсторонней комиссии" — это действительно весьма особая форма цивилизационного устройства, связанная с приматом банковского контроля, технократией, информатикой, постиндустриальными методологиями, «обществом спектакля» в его самой совершенной и законченной стадии…. Эту форму можно определить как «планетарная диктатура количества».

В отношении существования в СССР филиалов мондиалистских организаций точных сведений у нас нет, хотя и сама логика вещей, и особенно перестроечные и конвергенционные процессы, которые привели к крушению социалистического лагеря, настолько вписываются в мондиалистские проекты, что невозможно отделаться от ощущения, что и в СССР на высшем уровне действовал какой-то невидимый агентурный блок. Однако в нашем распоряжении имеется любопытный документ конфиденциального характера. Это «Меморандум» от 16 октября 1980 года, направленный президентом Европейского отделения "Трехсторонней комиссии" Жоржем Бертуэном всем европейским членам после очередной встречи руководителей в Токио 14–15 сентября 1980 г. В нем, помимо проблемы переговоров с Китаем (вспомните, когда началась экономическая перестройка в Китае?) говорится о "возможных контактах с Советским Союзом". В этом документе в графе "Spirit of meeting" — "Дух встречи" (в Пекине) в пункте 3 говорится буквально следующее: "Актуальная асимметрия (подчеркнуто в тексте) в наших контактах с Москвой и Пекином должна быть исправлена (подчеркнуто в тексте) в ближайшие недели через возможные возобновленные контакты с господином Гвишиани, так как, по мнению европейской, американской и японской групп, переговоры с Москвой должны быть возобновлены тем или иным способом, чтобы избежать антисоветской интерпретации наших китайских встреч".

"Г-н Гвишиани", упомянутый в этом конфиденциальном циркуляре, попавшем в руки французских противников мондиализма, это директор Института Системных Исследований в Москве, академик, с 1965 года зампред. Госкомитета Совета Министров СССР по науке и технике. В советском "Философском словаре" о нем сказано: "Ведет научную работу по проблемам управления и социальной организации". Такая научная тематика уже сама по себе близка мондиализму, теоретики которого также, в первую очередь, обеспокоены «управлением» и "социальной организацией" в условиях "нового мирового порядка".

Определенные параллели мондиалистской концепции можно было найти и в проектах академика Сахарова, и в статье Шахназарова в «Правде» под более чем откровенным названием "Мировое Сообщество управляемо". Впрочем, уже сама концепция "нового политического мышления", выдвинутая с самого начала перестройки, также могла быть истолкована в мондиалистском ключе, если антинациональные, антигосударственные и банкократические тенденции станут в актуальном ходе событий у нас безальтернативными и единственными. То же самое может произойти и с концепцией "общеевропейского дома". Как бы то ни было, общеизвестно, что члены "Трехсторонней комиссии" посетили в 1989 году Москву, где они встречались с руководителями советского государства.

Мондиализм стал сегодня самостоятельной геополитической и идеологической категорией. Мировой развал сугубо социалистической системы сделал мондиалистский фактор фактически единственным суперфактором, а из сверхдержав сейчас осталась только одна. Подобно Европе и большинству стран Третьего мира (за исключением нескольких исламских государств) СССР сегодня не может противопоставить «американизму» (а значит, "мондиализму") ничего цельного, мощного и единого, ничего «сверхдержавного», но лишь простое инстинктивное неприятие "нового мирового порядка" и остатки традиции, давно уже потерявшей жизненность и тотальность.

Корректнее было бы рассмотреть новую ситуацию в терминах мондиализманемондиализма (или антимондиализма), то есть единой унифицирующей идеологии, стремящейся к установлению одинакового для всех и повсюду "нового мирового порядка" и целого спектра национальных, идеологических и политических форм, которые хотят сохранить свою уникальность, особость, специфичность, свою границу, ставшую мишенью агрессии для универсалистского "мира без границ".

Очевидно, что Россия, даже сегодняшняя кризисная Россия, играет чрезвычайно важную роль в мировом распределении сил. Подвергшаяся долгим издевательствам, обессиленная и обескровленная, страна вновь призвана сегодня совершить решающий выбор.

декабрь 1990

Термин «парамасонерия» означает совокупно организации, которые построены по образцу масонских лож, и которые, сохраняя свойственную настоящим масонам, секретность, протекционизм, интернациональность и ангажированность в политику, отбрасывают при этом масонские ритуалы, доктрины и инициатические мистерии. Парамасонские организации стали возникать уже в конце XVIII века, и первым наиболее ярким примером такой тайной политической организации масонского типа, (но не подлинной масонской ложи), было общество баварских «Иллюминатов» Адама Вайсхаупта. «Иллюминаты» поддерживали тесные связи с масонством, имели среди своих членов множество масонов (и в частности, второе лицо после самого Вайсхаупта, барон фон Книге, был аутентичным масоном). И все же, будучи чисто светским, отрицающим все формы религиозности обществом, "Орден Иллюминатов" не был собственно масонским. Это было просто невозможно, так как в конституциях всех масонских лож XVIII века содержалось как необходимое для масона условие веры в Бога и верности Королю. Лишь в XIX веке "Великий Восток Франции" отказался окончательно от обязательности религиозной веры и монархической лояльности, и то подобный отказ повлек за собой разрыв со многими другими французскими и заграничными масонскими обрядами. Парамасонерия в своем чистом виде отличается от масонерии именно тем, что она берет от устройства масонских организаций внешнее и отбрасывает все теологические, мистические и инициатические элементы, превращая тем самым свои структуры в инструменты чисто политического, экономического, культурного, социального и геополитического воздействия. При этом парамасонерия может сохранять, а может и отбрасывать некоторые формулы сугубо масонской терминологии.