Читать онлайн «Конспирология». Страница 75

Падение СССР в геополитической перспективе означает падение “сил Суши”, их тотальный проигрыш перед лицом “сил Моря”. Только так и никак иначе следует геополитически интерпретировать это ужасное событие. И если бы вопрос изначально — с первых этапов перестройки — был поставлен именно таким образом, то едва ли подобное действие могло быть осуществлено так просто и бесшумно, так легко и безнаказанно, как это случилось.

Если бы советское общество отнеслось к СССР и странам Варшавского договора как к чисто геополитической, континентальной реальности, органически сложившейся по воле объективных пространственных законов, то любые идеологические перемены или политико-экономические реформы заведомо проходили бы в строгих рамках сохранения (а желательно увеличения, наращивания) геополитического потенциала Евразии, полноты пространственного контроля над регионами Суши. Не исключено, что идеологические и экономические реформы в таком случае были бы не менее радикальными, но при этом стратегическая мощь Москвы не ослабла бы ни на гран. Следовательно, сохранение геополитики в тайне, ее маргинализация, ее искусственное замалчивание было важнейшим тактическим ходом сил, заведомо ориентированных на разрушение цитадели “сухопутной цивилизации”. Доказательством правоты такого тезиса является и тот факт, что американские политические элиты, напротив, методично сверяют свои планы и проекты с геополитикой, выверяют по этой науке основные моменты своей стратегии.

Геополитическое объяснение гибели СССР, таким образом, заведомо выносится за скобки привычных интерпретаций, делающих упор только на идеологию или экономику. Поэтому и механизмы геополитического ликвидаторства должны быть найдены в особой концептуально-идеологической области, которая предшествовала последующему оформлению начального импульса в ином, более приземленном и упрощенном виде. Иными словами, необходимо выяснить, каким образом руководители гигантской континентальной империи, которым было доверено управление “силами Суши”, смогли встать на путь государственного и стратегического самоубийства? Какими моделями оперировали те, кто подводил их к принятию целой цепи фатальных решений и шагов, ведущих великое государство к пропасти геополитического небытия?

Самым простым объяснением было бы утверждение, что руководство СССР было каким-то образом (каким?) перевербовано в агентов альтернативного геополитического лагеря, перешло на службу “сил Моря”. Но такая перспектива представляется фантасмагорией. Как группа людей, контролировавших стратегически и геополитически половину мира, вошедших на вершину власти именно в евразийском государстве и отстаивая “силы Суши” вдруг внезапно в одночасье круто изменила свои убеждения и предала все свое достояние врагу? Такой поворот событий мог бы иметь место в геополитических конструкциях, занимающих промежуточное положение между “силами Суши” и ”силами Моря”, в “береговых зонах”, на которые действуют, как правило, два вектора — извне с “Моря” и изнутри с “Суши”. Здесь можно допустить, что политическая верхушка может в какой-то момент предпочесть тот или иной геополитический вектор, выбрав себе одну из двух возможностей вопреки другой. Но у СССР как государственного выражения Суши, Евразии, никакого выбора не было. Суша не береговая зона. Суша не может выбирать что-то одно из двух. Она есть только то, что она есть; она обречена на свой собственный геополитический и цивилизационный путь. Евразия не может выбрать “атлантизм” просто потому, что, если Суша выбирает Море, она перестает существовать как таковая, “затопляется”. СССР мог бы превратиться в Мировой Остров (как это произошло с Америкой), если бы он простер свое могущество на всю Евразию — включая Западную Европу, Дальний Восток, Индию и Ближний Восток, а затем начал бы экспансию в Атлантику и Тихоокеанский регион, вытесняя оттуда Америку. Лишь в этом случае Материк стал бы превращаться в Корабль, в Остров. Любое другое развитие событий предполагало сохранение чисто континентальной линии, на всех фронтах противодействующей атлантистской атаке Моря, стратегии Анаконды, удушающей Евразию через контроль над береговыми зонами.

Иными словами, переход от объективно евразийского курса к пособничеству атлантизму в советском руководстве не мог осуществиться осознанно и прямо, так как подобный шаг настолько противоестественен, что даже самая черная душа предателя вряд ли является подходящим местом для столь парадоксального суицидального решения, а коллективность руководства СССР исключает решающую роль личности в этом вопросе.

Совершенно очевидно, что самоликвидация СССР есть величайшая победа “сил Моря” и триумф “атлантистской агентуры”. Но чтобы загипнотизировать мозги позднесоветских руководителей, атлантистское лобби должно было обладать особой концепцией, которая, опираясь на определенный организм влияния, сумела сбить с толку вождей евразийской империи и подтолкнуть их к фатальным шагам, но которая не была бы при этом простым изложением атлантистского видения ситуации, по определению, прямо враждебного стратегическим интересам Москвы.

Что это за концепция? Если мы выясним это, мы вплотную приблизимся к разгадке великой драмы.

Одним из любопытных текстов, с которого началась перестройка, была статья советника Горбачева Шахназарова под броским названием “Мировое сообщество управляемо”. Она вызвала оживление среди первой волны патриотической общественности, только что познакомившейся в самиздате с теорией о “мировом масонском заговоре”, направленном на установление “мирового правительства” и единого “мирового государства”. Шахназаров прямо говорил о реальности (почти неизбежности) такой перспективы. Статус Шахназарова и официальный тон его публикации не оставлял сомнений в том, что это не частное мнение аналитика, но одна из тем, активно прорабатывавшихся и обсуждавшихся не вершине власти. Иначе в то довольно тоталитарное время и быть не могло. Видимо, консервативные, национал-патриотические силы в ЦК и в КГБ, также почитывавшие антимасонский самиздат, возмутились поступку Шахназарова, и тема была закрыта на долгое время. Кстати, с тех пор серьезных и программных публикаций на этот счет вообще не появлялось. Поскольку партийные консерваторы давно исчезли с исторической сцены, можно допустить, что рекомендация по замалчиванию этой темы исходит и из каких-то иных, более влиятельных кругов, заинтересованных в том, чтобы несмотря на видимость “свободы слова” определенные сюжеты оставлялись вне широкого общественного внимания.

Как бы то ни было, теория “мирового правительства” не может быть сведена исключительно к антимасонским домыслам возбужденных конспирологов, сплошь и рядом отмеченных явными признаками паранойи, что резко снижает качество их разоблачений и подрывает доверие к серьезности их информации. Эта линия восходит к религиозным учениям, согласно которым в конце времен “человечество восстановит свое единство, нарушенное с эпохи Вавилонского столпотворения”. Есть много версий этой унификационной доктрины. Часть из них имеет ярко выраженный христианский характер: тема “Третьего Царства”, “эры Святого Духа”, о чем учил еще Иоахим де Флора. Но чем ближе к современности, тем более светский, атеистически-гуманитарный, либеральный характер стали приобретать аналогичные идеи, часто, на самом деле, составляющие специфическую черту европейского “прогрессивного” масонства. По мере секуляризации, обмирщвления западной цивилизации, утопические теории объединения всех людей в едином государстве становились знаменем гуманизма, и покинув закрытые лаборатории масонских лож, широко распространились в научных, культурных, политических средах европейской, позже общезападной, элиты. В конечном итоге, все, кто верил в прогресс, должен был обратиться именно к такой перспективе в будущем, так как существование отдельных народов, наций и государств с их особыми языками, конфессиями и культами рассматривалось эволюционистами как промежуточные этапы на пути общего развития человечества — этапы, которые в какой-то момент будут преодолены, а соответствующие им институты упразднены за ненадобностью. Множество версий “мирового правительства” сосуществовали друг с другом; в некоторых случаях (мартинизм, “египетская” ветвь масонства, фундаменталистские протестантские секты, иезуиты, высшие градусы Шотландского обряда и т. д.) эта тема продолжала носить мистический, “мракобесный”(как сказали бы раньше) характер; в других случаях речь шла только о гуманистическом, социальном идеале (“Римский клуб”, проекты графа Куденофф-Каллерги, Жана Монне и т. д.); в третьих — рассматривались экономико-политические выгоды планетарной интеграции для финансово-политических элит (английское «Общество круглого Стола», «Трехсторонняя комиссия», «Бильдерберг» и т. д.). Все эти проекты объединения человечества, подчас прямо противоположные по ориентации и целям, получили название “мондиализм”, от французского “monde”, т. е. “мир”. Показательно, что существовала и коммунистическая разновидность “мондиализма”, наиболее известная под именем “мировой революции”.