Читать онлайн «Конспирология». Страница 145

37

О Жане Парвулеско см. А.Дугин "Русская Вещь" — "Звезда Невидимой Империи", текст Парвулеско "Геополитика Третьего Тысячелетия" в третьем издании "Основ Геополитики" ук. Соч. и философско-историческая передача FINIS MUNDI "Жан Парвулеско: От Симона Мага до Фантомаса" (на CD).

С момента написания "Великой Войны Континентов" (и не без ее влияния) российские исследователи Олег Шишкин и Александр Колпакиди существенно пополнили наше знания об этих "эзотериках континентальной ориентации", к котором примыкали многие известные русские и советские исторические деятели.

В период работы на текстом "Великой Войны Континентов" (1991 г.) автор придерживался мнения о антиевразийской природе чистого ортодоксального марксизма, который, якобы, отчасти трансформировался в национал-большевизм лишь под влиянием специфической русской стихии. Дальнейшее исследование этой темы привело автора к убеждению, что сама социалистическая доктрина (и в значительной степени марксизм) уже несут в себе континентальные элементы в противовес либеральной идеологии. Следовательно, национал-большевистский синтез есть продукт сочетания имплицитного евразийства русской культуры и имплицитного евразийства социалистического учения. Этот момент отметил Жорж Сорель в примечаниях к изданию 1919 г. "Размышлений о насилии". Подробнее эта тема разобрана в статье А.Дугин "Парадигма Конца", ж-л «Элементы», № 9 (1998) и в книге "Русская Вещь".

Тезис о "красных атлантистах" из ЧК сегодня представляется автору неадекватным, тем более, что известно, что в ЧК также существовала влиятельная группа "эзотериков континентальной ориентации" — в частности, Глеб Бокий, Яков Блюмкин, Барченко и т. д. Но геополитическая модель Жана Парвулеско и в еще большей степени Пьера де Вильмареста оперирует именно с такой упрощенной схемой: "ГРУ против КГБ" и отказ от этой модели лишил бы смысла все дальнейшее повествование. См. также предыдущую ссылку.

Это положение сейчас представляется слишком грубым упрощением. Евразийская линия, безусловно, наличествовала и в КГБ. Если принять евразийскую подоплеку марксизма как учения, тот факт, что КГБ было "продолжением партии" еще никак не свидетельствует об «атлантизме» этой структуры, скорее наоборот. Точнее было бы говорить, о двух типах евразийства — инерциально-стратегическом, (свойственном армии и ГРУ), и догматико-идеологическом (свойственном ЧК — КГБ). Естественно, догматико-идеологическая сторона более динамична и подвижна, поэтому смена геополитических ориентаций здесь проходит значительно легче. Стратегическое мышление, связанное с проблемами обороны и войны, намного более стабильно.

Сегодня автор предпочел бы оперировать с несколько иной схемой. Атлантизм (в Новое Время) в идеологическом смысле тождественен именно либерализму, капитализму англосаксонского типа. В либерализме «современным» (т. е. антитрадиционным) является все: и форма и содержание. Полной антитезой либерализму (= "дух Нового Времени") является традиционализма или фундаментальный консерватизм ("правое евразийство"). Социализм (широко понятый от классического марксизма до анархизма, корпоративизма или синдикализма) является современным по форме, но традиционным по содержанию. Внешне от соответствует "духу Нового Времени", внутренне он противостоит этому духу.

Применив эту модель к анализу советского периода русской истории получаем следующую картину: национально-государственный, патриотический фактор в СССР был выражением содержательной стороны социализма, его безусловная консервативность воплощала в себе чисто евразийский вектор. Носителем этого консервативного радикально евразийского начала были Армия и ГРУ.

Партия и ЧК (КГБ) оперировали с формальной идеологической стороной социализма, которая имела некоторые общие черты с либерализмом ("дух Просвещения", вера в «прогресс» и т. д.). В значительной степени современная форма служила антисовременному содержанию для более эффективного противостояния с либерализмом, современным по форме и по содержанию. В этой роли партия являлась завуалированным национал-большевизмом и служила Евразии. Но чисто теоретически в определенные моменты и в определенных секторах идеологической структуры (формы социализма) вполне могло произойти обособление формальной стороны, что открыло бы возможность контактов, диалога и даже конвергенции с либеральным лагерем. И в таком случае идеологическое оружие современной формы социализма обращалось бы не вовне, против либерализма и против его современного содержания, а вовнутрь против самого антисовременного, традиционного, евразийского содержания реального социализма. Только в этом особом случае имеет смысл говорить об атлантистских сторонах коммунистической идеологии, партийного аппарата и их самого эффективного оружия — КГБ.

Ярче и фатальнее всего это проявилось в последние этапы советского режима, когда великое евразийское Государство было разрушено сверху — через ренегатов из ЦК КПСС и усилиями сотрудников КГБ СССР, массово перешедших на службу геополитическому врагу.

Это связано с той автономизацией формы социализма от его содержания, о которой говорилось в предыдущей сноске.

Гегельянская традиция в марксизме соответствует содержательному традиционализму коммунистической идеологии, переход к кантианству — по сути ревизионизм — есть фактически отступление от антибуржуазной, антилиберальной и антиатлантистской линии.