Читать онлайн «Политология: учебник для студентов вузов». Страница 128

Ядро мировой хозяйственной системы составляют 500 ТНК, обладающих неограниченной экономической властью. Под контролем этих ТНК находится более половины мирового промышленного производства, 63% внешней торговли, четыре пятых патентов и лицензий на новую технику, технологию и ноу-хау.

ТНК существенно подорвали суверенитет национального государства. Применительно к развитым странам еще можно говорить о двоевластии: государство отстаивает интересы собственных ТНК в разных регионах мира, а те, в свою очередь, обеспечивают налоговые поступления от международной деятельности. Что же касается другой группы развивающихся государств, то их экономика бывает иногда полностью зависима от ТНК. Последние обладают разными способами влияния на правительства этих стран и могут заставлять их проводить политический курс, противоречащий собственным национальным интересам.

Другими инструментами воздействия на национальные правительства выступают международные банки, финансовые и страховые компании. Они, как правило, увязывают условия оказания помощи с соблюдением странами определенных правил игры и предоставляют кредиты только тем из них, которые демонстрируют готовность следовать определенному экономическому и политическому курсу.

Ослабление некоторых функций государства отнюдь не означает, что оно перестало быть институтом формирования политики. Речь, видимо, идет о том, что существенно подорвана монополия государства в сфере регулирования национальной экономики, финансовых потоков, экологических, правовых и социальных проблем.

О расширении роли в мировой политике негосударственных акторов свидетельствует и деятельность неправительственных организаций — «Greenpeace», «Врачи без границ», «Международная амнистия», «Международный Красный Крест», «Всемирный Совет мира» и др. Нельзя сбрасывать со счета и контакты между политическими партиями, этническими и религиозными диаспорами разных стран. Неправительственные организации могут напрямую, минуя собственное правительство, апеллировать к общественному мнению других стран в случае нарушения прав каких-либо групп населения.

Наконец, международное значение могут приобрести даже отдельные личности, например Н. Макиавелли или шотландский министр финансов Дж. Лоу (XVIII в.), К. Маркс, В. Ленин, наши современники — финансист Дж. Сорос или исламский террорист Усама бен Ладен. Список подобных личностей, существенно повлиявших на ход мировых исторических событий, можно продолжить. Заметим только, что помимо открыто действовавших в международных процессах и событиях людей полно и так называемой «мировой закулисы» — лиц, влияние которых на все происходящее часто гораздо больше, чем нам представляется...

Среди многих современных ученых бытует представление о том, что глобализация — идея еще древнегреческих философов-стоиков, идея о мире как о некоем космическом полисе людей как исключительно разумных существ, в обществе которых господствует принцип справедливости. Другие ученые идею глобализации ведут от немецкого философа Иммануила Канта, который возможность обретения вечного мира обусловливал формированием мирового правительства. Еще одним источником идеи глобализации называют христианство, победившее в Западной Европе и утвердившее там принципиально универсалистские и надэтнические установки возникновения и функционирования человеческого общества.

В любом случае речь идет, прежде всего, о глобализации как принципиально западном (по происхождению и сущности) общественном феномене. Известный английский историк Р. Конквест пишет:

Вряд ли кто-либо всерьез сомневается в том, что именно Запад в общем смысле является основой и центром того, что сегодня представляют собой международное сообщество или мировая политическая культура[120].

Огромное число ученых связывают процесс глобализации с такими, ранее имевшими место процессами и концепциями объяснения через них сторон международных отношений, как мондиализа- ция, модернизация, универсализация, вестернизация, интернационализация и др.

В научной литературе принято считать, что впервые о глобализации заговорил американский ученый Т. Левитт, опубликовавший в «Гарвард бизнес ревью» в 1983 г. свою статью, в которой глобализация обозначалась как феномен слияния рынков отдельных продуктов, производимых крупными многонациональными корпорациями[121].

Более широкое содержание этому термину придал консультант Гарвардской школы бизнеса Кеничи Омае[122], опубликовавший в 1990 г. книгу «Мир без границ». Полагая, что с течением времени люди, фирмы, рынки только увеличивают свое значение, а прерогативы государств, наоборот, постепенно ослабевают, этот ученый фактически постулировал, что в новой эре (эре глобализации) все народы и все основные международные процессы оказываются подчиненными глобальному рыночному пространству. В нем, на его взгляд, «традиционные государства-нации теряют свою естественность, становятся непригодными в качестве партнера в бизнесе», а в роли основных действующих субъектов на мировой экономической сцене начинают выступать только «глобальные фирмы».

С такой категоричной позицией согласились немногие из коллег Кеничи Омае, тем не менее именно его определение явилось отправным пунктом концепции глобализации — одной из самых молодых и важных социологических доктрин конца XX столетия. С начала 1990-х число статей и книг, посвященных проблематике глобализации, стало увеличиваться лавинообразно.

Часто говорят о процессе глобализации как о новом закономерном развитии человеческой цивилизации, решающей свои многочисленные общечеловеческие проблемы мира, экологии, экономики, культуры, образования, здравоохранения и др. Если бы было все именно так! Но в реальности процесс глобализации развивается в современном мире совсем по-другому. Как? Приведем слова одного из высокопоставленных чиновников США, который рассказал прессе о господствующем в западных странах, и в США прежде всего, понимании глобализации:

Если Америка хочет, чтобы функционировал глобализм, она не должна стесняться вести себя на мировой арене в качестве всесильной державы, каковой она на самом деле и является. Невидимая рука рынка никогда не действует без невидимого кулака. «Макдоналдс» не может расцветать без «Макдоналдс-Дуглас», производителя F-15. И невидимый кулак, который поддерживает безопасность технологий Силиконовой долины, называется армия, флот, ВВС США[123].

Ж. Адда из университета Бар-Илан (Израиль) в своей статье «Новое изобретение капитализма» развивает тезис о «распространении механизмов рынка на всю планету», считая это явление «самым удивительным феноменом глобализации»[124].

М. Кастельс определяет глобализацию как «новую капиталистическую экономику», реализующуюся через «сетевые структуры» менеджмента, производства и распределения[125]. Очень ярко и откровенно суть глобализации выразил журнал «Монд дипломатик»:

Речь идет о второй капиталистической революции. Глобализация захватывает самые удаленные уголки нашей планеты, не обращая внимания ни на независимость, ни на различие политических режимов. Мир переживает новую эпоху завоеваний, которая пришла на смену колониальной эре. Но если прежде в качестве главных завоевателей выступали государства, то теперь ими стали предприятия, конгломераты, частные промышленные и финансовые группы, которые претендуют на роль вершителей судеб мира. Никогда их круг не был столь малочисленным и столь могущественным[126].

Вот и общечеловеческие ценности! Получается, что глобализация — вторая редакция старых и добрых (для стран Запада, разумеется) времен эпохи колониализма, где в роли колонии выступает уже вся наша планета, все страны и народы, без какого-либо исключения.

В научной литературе США, которая продолжает лидировать в мире и по количеству публикаций на глобализационную тематику, и по числу выдвигаемых в этой связи точек зрения, оценок и концепций, проблемы глобализации в первую очередь рассматриваются в связи с феноменом вестернизации как основного вектора модернизации современного мира. По этому вопросу здесь сформировались два подхода.

Первый подход исходит из того, что глобализация — процесс более широкий, чем вестернизация, и во всех практических смыслах равна процессу модернизации. А. Гидденс, Р. Робертсон, У. Конноли и другие американские ученые полагают, что восточноазиатские страны достаточно убедительно доказали реальность модернизации даже тех обществ, где вестернизация не коснулась их культурно-цивилизационной самобытности.