Читать онлайн «Политология: учебник для студентов вузов». Страница 119

В 1922 г. 29 стран можно было считать вполне демократическими (в расчет берутся только страны с населением более миллиона человек). Однако затем последовал откат и усиление авторитарных и даже тоталитарных режимов (Германия, Италия, Россия и др.). Окончание Второй мировой войны также породило очередную волну демократизации, пик которой пришелся на 1950-е годы. Возникновение третьей демократической волны (самой мощной) Хантингтон относит на середину 1970-х. В ее рамках до 40 государств (начиная с Португалии, Испании, ряда латиноамериканских стран) переходят к демократическому политическому режиму. Мощный импульс эта волна получила в 1989 г., когда к демократическому берегу прибило восточноевропейские постсоциалистические государства.

И хотя «третья волна», по мнению С. Хантигтона, отличается от двух первых тем, что многие страны возвращались к авторитарному правлению, это нельзя считать ее поражением. В конце концов, и в 1789 г. ранние ростки французской демократии также погибли под гнетом последующего террора, но через некоторое время они таки принесли свои плоды.

Последняя демократическая революция (1989) также, наверное, разочаровала большинство энтузиастов, надеявшихся на скорое воцарение свободы и процветания. Не случайно практически во всех бывших социалистических странах начинавшие ее демократы вскоре оказались оттесненными от власти. Но революции и не могут принести немедленного благоденствия. Ведь они и начинаются-то только тогда, когда ситуация — хуже некуда. И «верхи», как известно, в этот момент «не могут», и «низы не хотят». И хотя революции всегда порождают не меньше проблем, чем их разрешают, они все же подталкивают общество к реформированию экономических и политических структур. Демократическое же направление реформ стоит предпочесть хотя бы потому, что демократия — это единственный способ организации политической жизни, который делает политические революции ненужными.

Итак, разнообразные политические процессы как бы формируют живую ткань политической жизни общества в целом. Большие и малые, стабильные и изменчивые, эволюционные и революционные, сознательно организуемые и стихийные политические процессы в своей совокупности порождают некий вектор общественного развития, существенно влияющий на другие сферы общественной жизни — экономическую, социальную, духовную. К тому же характер политических процессов ХХ в. однозначно указывает на возрастание роли политики как способа регуляции и разрешения многочисленных общественных проблем. Поэтому изучение особенностей протекания политических процессов считается сегодня одним из важных и перспективных направлений политологии.

1. Поясните понятие «политический процесс». Каково его назначение в системе категорий политологии?

2. Охарактеризуйте структуру политического процесса.

3. Кого принято считать субъектами политических процессов?

4. Поясните термин «политическое участие» и назовите его основные формы.

5. Какова область научных интересов транзитологии?

6. В чем суть концепции политической модернизации? Каковы ее основные типы?

7. Каковы особенности политической модернизации современной России?

Вся политическая история — это череда непрерывных конфликтов. Отсюда резонно заключить, что политические конфликты неизбежны. Они суть способ развития политической сферы жизни общества, выражение соревновательности, конкурентности политических субъектов. Политическая жизнь, разумеется, не сводится только к конкуренции, но без нее темпы политического развития и способность общества решать свои проблемы резко уменьшаются. Без политических конфликтов общество не получит точных сигналов о неудовлетворенности каких-либо социальных групп своим положением, не сможет четко сформулировать существующие разногласия, вовремя определить проблему и рассмотреть разные варианты ее решения. Политические конфликты полезны также тем, что дают возможность множеству людей «выпустить пар», разрядить напряжение в социально приемлемой форме. Политика — это сфера разрешенной, как бы узаконенной конфликтности. Мир в ней — это не отсутствие конфликтов, а следствие умелого их разрешения. С последним положением, правда, в мире политики большие проблемы. Удержать конфликт в цивилизованных рамках, не дать восторжествовать его разрушительным, деструктивным тенденциям и последствиям удается далеко не всегда. А поскольку нарастание разнородности и дифференцированности общества ведет к умножению и усложнению его конфликтов, то поиск их причин и средств регулирования становится весьма актуальной задачей. О том, как решает ее политическая конфликтология, мы и поговорим в данной главе.

К настоящему времени конфликтология уже сложилась в относительно самостоятельную отрасль социально-научного знания. Ее общефилософскую и социологическую основу, как уже отмечалось, составили концепции М. Вебера, Г. Зиммеля, Р. Дарендорфа, Т Парсонса и других известных мыслителей. Выделенные из общих моделей социального развития собственно теории конфликта обычно связывают с именами Л. Хозера, X. Боулдинга, М. Дойча, Л. Хрисберга и многих других[118].

Исходной посылкой всех без исключения конфликтологических концепций является признание абсолютной неизбежности социальных конфликтов, как межличностных, так и межгрупповых (классовых, национальных, религиозных и т.д.). Под конфликтом при этом в большинстве случаев понимается воспринимаемая несовместимость действий и целей. Поскольку нашей темой является только политическая конфликтология, сосредоточимся на анализе межгрупповых конфликтов. Обнаружение их общей основы и источника особых затруднений не вызывает: это, конечно, определяемая развитием общества социальная дифференциация, возникающая на базе разделения труда, приводящая к появлению все новых и новых социальных групп.

Основой образования социальной группы является общность условий существования людей. Но сама по себе общность положения индивидов не может заставить их действовать совместно, как единое целое. Ведь это всего лишь «одинаковость» их социальных позиций, а не единство. Последнее рождается тогда, когда группа ясно или не очень, но осознает общность своих потребностей и интересов.

Именно интерес социальной группы и становится движущей силой ее действий, а столкновение интересов — видимой пружиной межгруппового конфликта.

Социально-групповые интересы сталкиваются на трех проблемных полях, представляющих собой:

(1) социальные ресурсы (экономические — финансы, техника, технологии, продовольствие; силовые; информационные и пр.);

(2) социальный статус (равноправный — неравноправный, высший — низший, центральный — периферийный, основной — маргинальный);

(3) социокультурные ценности (религиозные, нравственные, консервативные, либеральные, этнические и т.д.).

Эти три «яблока раздора» и составляют объект межгрупповых конфликтов.

Распределение ресурсов, соотношение статусов, приверженность тем или иным ценностям — весьма подвижные элементы социальной организации жизни. Их сиюминутное состояние определяется соотношением сил заинтересованных социальных групп. И если какая-либо группа осознает свою ущемленность по одному из этих параметров, это значит, что она «готова к конфликту».

В динамике развертывания межгруппового конфликта может быть выделено несколько стадий. Например, по Л. Крисбергу, это:

(1) объективные отношения, составляющие основу конфликта (конфликтная ситуация);

(2) осознание целей как несовместимых (возникновение конфликта);

(3) выбор путей достижения целей каждой из сторон;

(4) стадия прямого конфликтного взаимодействия (эскалация и деэскалация конфликта);

(5) завершение конфликта.

При всем многообразии современных межгрупповых конфликтов большинство из них имеют тенденцию как бы стягиваться в одну точку — к центру политической, государственной власти. Если конфликт между любыми социальными группами достаточно серьезен, то рано или поздно он вырастает до размеров политического. Структура и социальная организация нынешнего общества настолько сложны и прихотливы, что государство просто не может не регулировать экономические, социальные (медицина, образование, весь «соцкультбыт») и даже духовные процессы. Складывающиеся в этих сферах группы интересов не без оснований усматривают в политических институтах самое действенное и надежное средство решения своих проблем.