Читать онлайн «Как делать революцию. Инструкции для любителей и профессионалов». Страница 74

Однако не все капиталистические державы обладали колониями, и те, которые были слабыми, становились как бы придатком ведущих держав, формально сохраняя суверенитет и все атрибуты государственности. Капиталистический центр не контролировал с помощью военной силы периферийные страны в отличие от своих заморских территорий. Парадоксально, но порой армии периферийных государств одерживали верх над войсками ведущих мировых держав, однако это не могло изменить сложившуюся миросистему. Главное отличие колоний от периферийных стран заключалось в том, что в колониях метрополия всячески препятствовала формированию капиталистических отношений, замораживая там феодальную и даже рабовладельческую архаику в экономике. В периферийных же странах ведущим державам нужен был именно капитализм, но капитализм слабый. Образно представим дело так: роль рабов в господском доме принадлежала колониям, а периферийные страны — это лакеи. Лакеи зачастую выглядят так же, как их хозяева, даже одежду носят с господского плеча, но сходство это чисто внешнее. Если раб в принципе понимает незавидность своего положения, и не прочь его изменить, то лакеи искренне желают сохранить свой статус.

Взимание дани с периферии в пользу центра происходило более утонченно — через участие иностранного капитала в наиболее рентабельных отраслях национального хозяйства, концессии, экспортно-импортную зависимость, эскалацию секторного разрыва в экономике периферийных стран, ссудный процент, монополизацию внешней торговли, глобальное разделение труда, диспаритет валют, и т. д. Но в любом случае взаимодействие между капиталистическим центром и периферией имело один и тот же результат — метрополия получала, а окраины отдавали. Царская Россия в конце XIX столетия переживала инвестиционный бум, но даже в самые благоприятные годы утечка капитала (через ссудный процент, вывоз чистой прибыли, дивиденды) намного превышал ввоз. Если периферия богатела, то в это же самое время ведущие страны капитала богатели в несколько раз быстрее, в периоды кризисов для центра его последствия как бы амортизировались за счет перекладывания его бремени на более отсталые страны. Например, уровень оплаты труда в периферийных странах был значительно ниже, а во время экономического спада он еще резко падал из-за инфляции, безработицы, что позволяло центру получать более дешевые сырье и полуфабрикаты, косвенно субсидируя тем свою экономику.

Экономика периферийных стран основана на обслуживании стран центра, а не собственных интересов — это ключевой момент. В этой связи центр заинтересован в максимально глубокой специализации периферийных экономик. Если экономика Аргентины, допустим, базируется на экспорте говядины и пшеницы, то она полностью зависима от внешних рынков сбыта, но не контролирует их. Если хозяева мирового рынка сочтут, что аргентинцы слишком хорошо живут, они легко опустят цены на говядину и пшеницу, а аргентинская моно-профильная экономика крайне болезненно отреагирует даже на непродолжительное снижение цен на эти товары. А эмбарго вообще приведет к катастрофе.

В итоге Аргентина никогда не будет иметь достаточных инвестиционных ресурсов (свободного капитала) для реализации крупных промышленных проектов с целью обеспечения внутреннего спроса. Поэтому она будет зависеть еще и от ввоза продуктов с высокой степенью передела. Таким образом, те деньги, что страна получает от экспорта сельхозпродукции, она тут же отдает обратно за энергоносители, сельхозтехнику, удобрения и потребительские товары. Аргентинский ВНП на душу населения в 1994 г. составлял 8060 долларов. В связи с кризисом 2002 г. он упал примерно в четыре раза. Кризис, разумеется, произошел не сам собой. В итоге дело дошло до разгромов столичных магазинов толпами голодных обывателей. Согласитесь, наличие голодающих в стране — крупнейшем экспортере продовольствия выглядит странно. Впрочем, это не более странно, чем то, что в РФ, экспортирующей нефть, розничные цены на бензин выше, нежели в Америке, импортирующей углеводородное сырье. А 100 лет назад, Российская империя, удовлетворяя 20 % внешнего спроса на зерно, морила голодом собственное население. Таковы реалии периферийного капитализма.

Вырваться из пут мировой капиталистической системы настолько сложно, и стоит это таких колоссальных жертв, что поддержание status quo становится единственным смыслом правящих элит периферийных стран, а их население слишком ценит эту хрупкую стабильность. Пока мировой рынок поглощает продукт национальной экономики и обеспечивает приток дешевого ширпотреба, концы с концами сводить можно. Разумеется, следует вести себя как можно лояльнее по отношению к ведущим мировым державам, идти на политические уступки, и тогда они не устроят экономических катастроф. Именно на этом базируется относительная стабильность капиталистической периферии.

Какая специализация на мировом рынке отводится РФ? Учитывая, что еще недавно наша страна была одним из мировых промышленных лидеров, то в глобальной иерархии за нами пока закреплено не самое чмошное место, что правящая верхушка представляет, как свою заслугу. Наш удел — поставка на мировой рынок:

— дешевых капиталов, стимулирующих спрос на предметы роскоши на Западе (представители элиты, что украли, то и вывозят, как легально, так и нелегально);

— ценного сырья (алмазы, редкоземельные металлы, продукция цветной металлургии);

— энергоносителей (прежде всего нефть и газ);

— полуфабрикатов энергоемкого производства (алюминий, титан, продукция химической промышленности);

— продукции экологически грязного производства (черная металлургия, производство минеральных удобрений);

— научных разработок и интеллектуальных ресурсов (например, в космической сфере и энергетике, так как советские мозги пока еще есть, а возможности для реализации их достижений практически утрачены);

— в очень ограниченном из-за сильной конкуренции масштабе — человеческие ресурсы (дешевая и квалифицированная рабочая сила (например, летчики, программисты, моряки), проститутки, русские жены (в качестве экзотики), боевики-наемники, дети для усыновления, доноры органов для трансплантации, и т. п.).

На региональные рынки мы поставляем:

— лес;

— электроэнергию;

— оружие (пока окончательно не устарело);

— деликатесные морепродукты (пока они еще есть);

— продукцию химической промышленности.

Все это и является базисом, и пока на перечисленное имеется стабильный спрос и есть возможность его удовлетворить, то базис будет устойчив, и ни о каком кризисе режима не может идти речи. То, что кризис может переживать доминирующая группировка элитариев — не в счет, поскольку борьба кланов внутри правящей верхушки почти никак не отражается на равновесии системы в целом. И тот, для кого марксизм — не инструмент для словесных манипуляций, а предмет осмысленного интереса, вынужден будет со мной согласиться, хотя я и не марксист. Не марксист, потому что нахожу марксистской методологии достаточно ограниченное применение для анализа современного общества, не пытаюсь заменть собственные мысли обращением к апологетике истмата и не питаю по отношению к Марксу никакого религиозного чувства.

При этом неприязни к основоположникам тоже не испытаваю. Разве можно презирать Птолемея за то, что его геоцентрическая модель мира оказалась неверной? Просто недостаточно еще было к его времени накоплено знаний для того, чтобы сделать выводы о том, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот. И хотя Птолемей имел неверные представления об устройстве Вселенной, он очень многое сделал для того, чтобы установить верную картину. Например, он совершил важные открытия в математике и оптике, которые позволили его последователям приблизиться к истине. Поэтому древний ученый заслуживает всяческого уважения. Его ошибки оказались продуктивными, ибо обогатили человечество новыми знаниями. Но после открытия Коперником того факта, что именно Солнце находится в центре нашей планетной системы, пропагандировать истинность птолемеевой картины мира нельзя даже из уважения к древнему ученому.

Со времен Маркса накоплено достаточно знаний о человеческом обществе, чтобы отказаться от архаических и ошибочных взглядов, которые были плодотворны для позапрошлого века. Стремление Маркса и Энгельса найти альтернативу несовершенному капиталистическому устройству общества достойно всякого уважения, но признать их работу успешной нельзя. Главный недостаток — абстрактность, нарочитая умозрительность их рассуждений.

Абстракция — мысленное отвлечение, обособление от тех или иных сторон, свойств или связей предметов и явлений для выделения существенных их признаков. Можно выделить следующие основные типы абстракции: изолирующая абстракция (вычленяющая исследуемое явление из некоторой целостности), обобщающая абстракция (дающая обобщенную картину явления), идеализация (замещение реального эмпирического явления идеализированной схемой). Умозрение — мыслительное представление, взгляды, основанные на пассивном созерцании, не опирающиеся на опыт.