Читать онлайн «Прибыль на людях». Страница 34

Больший интерес представляет та хорошая новость, что США в ОЭСР взяли на себя инициативу по обеспечению того, чтобы соглашение «дополнило наши усилия в более широком смысле» (доселе неведомые) «по поддержке продолжительного развития и по содействию уважению к стандартам труда». Айзенштата и Лэнга «радует, что участники согласны с нами» по этим вопросам. Кроме того, прочие страны ОЭСР теперь «согласны с нами относительно важности работы в тесном сотрудничестве с их родными избирателями ради достижения консенсуса» по МСИ. Они присоединяются к нам в понимании того, что «для их родных избирателей важно быть сопричастными процессу».

«В интересах большей прозрачности добавляет официальное заявление ОЭСР согласилось предать гласности текст проекта соглашения» возможно, еще до подписания.

Вот, наконец, у нас и появилось громкое свидетельство о демократии и правах человека. И в нем провозглашается, что администрация Клинтона ведет за собой мир, обеспечивая условия, чтобы ее «родные избиратели» сыграли активную роль в «достижении консенсуса» по МСИ.

Кто же такие «их родные избиратели»? На этот вопрос можно без труда ответить, взглянув на неоспоримые факты. Деловой мир играл активную роль на протяжении всего описанного процесса. Конгресс не был проинформирован, а докучливая публика «абсолютное оружие» оказалась обречена на неосведомленность. С помощью простейшего упражнения по элементарной логике мы доподлинно установим, кого клинтоновская администрация считает «своими родными избирателями».

Это полезный урок. Подлинные ценности власть имущих редко формулируются с такой искренностью и точностью. Справедливости ради отметим, что они не являются монополией США. Эти ценности разделяются государственными и частнособственническими центрами власти в других парламентских демократиях, а также их аналогами в тех обществах, где нет необходимости потворствовать риторическим увещеваниям насчет «демократии».

Уроки кристально ясны. Потребовался бы настоящий талант, чтобы их не заметить, как и не разглядеть, сколь превосходно они иллюстрируют предостережения Мэдисона, сделанные более 200 лет назад, когда он сетовал на «наглую развращенность времен», предупреждая о том, что «биржевые спекулянты станут преторианской гвардией правительства сразу и его орудиями, и его тиранами, будучи подкупленными его щедротами и внушая ему страх сплетнями и махинациями».

Эти наблюдения попадают в самую суть МСИ. Подобно многому в публичной политике последних лет, особенно в англоязычных обществах, этот договор имеет целью урезать демократию и права граждан, перенося еще больше полномочий по принятию решений в никому не подотчетные частные организации, в правительства, для которых эти организации поставляют «родных избирателей», и в международные институты, с которыми эти организации связывают «общие интересы».

Так что же на самом деле излагается в статьях МСИ, и что они предвещают? Если бы фактам и проблемам было позволено выйти на публичную арену, то что же мы обнаружили бы? На такие вопросы не может быть определенного ответа. Даже если бы мы располагали полным текстом МСИ, подробным списком оговорок, внесенных теми, кто его подписал, и полными дословными протоколами заседаний, мы не узнали бы ответов. Причина в том, что ответы обусловливаются не словами, а властными отношениями, которые навязывают интерпретации слов. Два века назад в ведущей демократической стране своего времени Оливер Голдсмит заметил, что «законы перемалывают бедных, а богатые люди придумывают законы» имеются в виду реально действующие законы, что бы ни говорилось в изящных словах. Этот принцип остается в силе и по сию пору.

Все это опять-таки широко распространенные трюизмы. В Конституции США и поправках к ней мы не найдем ничего, что наделяло бы правами личности (свобода слова, свобода от обысков и конфискаций, право покупать выборы и т. д.) организации, которые историки права называют «коллективными правовыми субъектами». Подобного рода «коллективные правовые субъекты» это целостные единицы, обладающие правами «бессмертных личностей» правами, каковые намного превосходят права реальных лиц, если мы будем учитывать их власть; и правами, теперь как мы видели расширяющимися до уровня государств. Мы тщетно будем рыться в Хартии ООН, чтобы найти основания для полномочий (на которые претендует Вашингтон) по использованию силы и насилия ради достижения «национальных интересов» в том виде, как их определяют бессмертные личности, которые наводят на общество тень под названием «политика», если пользоваться навевающей воспоминания фразой Джона Дьюи. Уголовный Кодекс США определяет терроризм с большой отчетливостью, а законы США предусматривают суровые наказания за это преступление. Но никто не найдет никакой формулировки, которая избавляла бы «архитекторов власти» от наказания за развязывание ими государственного террора, не говоря уже об их чудовищных сателлитах (до тех пор, пока они пользуются благосклонностью Вашингтона), таких, как Сухарто, Саддам Хусейн, Мобуту, Норьега и прочих малых и великих. Как из года в год указывают ведущие организации по правам человека, фактичес ки вся помощь США зарубежным странам незаконна, начиная от главного ее получателя и далее по списку, так как закон запрещает помогать странам, «систематически применяющим пытки». Пусть это закон, но разве смысл его таков?

МСИ попадает в ту же категорию. Правильным анализом будет анализ «наихудшего дела», если «власть останется в потемках», а юристы корпораций, являющиеся наемниками власти, окажутся способными провести собственное толкование нарочито извилистых и двусмысленных формулировок проекта договора. Существуют не столь угрожающие интерпретации, и они могут оказаться правильными, если «абсолютное оружие» не поддастся укрощению и проявится влияние демократических процедур. Среди этих возможных результатов демонтаж всей структуры и незаконных организаций, на которых она зиждется. Но это уже вопрос не слов, а организации и действий народа.

Здесь можно было бы раскритиковать некоторых из критиков МСИ (в том числе и меня). Тексты соглашения касаются прав «инвесторов», а не граждан, чьи права, соответственно, урезаются. Поэтому критики называют его «соглашением о правах инвесторов», что достаточно верно, но вводит в заблуждение. Ведь кто такие эти «инвесторы»?

В 1997 году половиной акционерного капитала владел 1 % богатейших семей, и почти 90 % принадлежало 1/10 богатейших семейств (концентрация еще выше для облигаций и трестов, сравнимых по другим активам); планы по увеличению пенсий приведут лишь к слегка более равномерному распределению богатств между верхней 1/5 семейств. Энтузиазм по поводу радикальной инфляции активов в последние годы понятен. А эффективный контроль за корпорациями находится в руках весьма небольшого количества учреждений и лиц, и после целого века действий судебных органов закон их поддерживает.

Разговоры об инвесторах должны вызывать в воображении не портреты Джо Доукса в заводских цехах, а корпорацию «Катерпиллар», которой только что удалось справиться с крупной забастовкой, доверившись столь восхваляемым инвестициям за рубежом: воспользовавшись примечательным ростом прибыли, которой компания делится с другими «родными избирателями», ей удалось создать дополнительные производственные мощности за рубежом, чтобы подорвать попытки рабочего люда в Иллинойсе бороться с понижением заработной платы и ухудшением условий труда. Такое развитие событий происходит в немалой степени из-за финансовой либерализации, проведенной за последние двадцать пять лет, и МСИ лишь усилит эту либерализацию; еще следует отметить, что эта эпоха финансовой либерализации стала периодом необыкновенно медленного роста промышленности (включая сегодняшний «бум», наихудшее восстановление мощностей за послевоенную историю), низких зарплат, высоких прибылей и, между прочим, ограничений на торговлю, введенных богачами.

МСИ и аналогичные попытки лучше называть не соглашениями о правах инвесторов, а «соглашениями о правах корпораций».

Соответствующими «инвесторами» являлись коллективные правовые субъекты, а не личности, как их понимают здравый смысл и традиция, но это было до тех пор, пока деятельность современных судебных органов не создала современную корпоративную власть. Это приводит к критике иного рода. Противники МСИ часто утверждают, что подобные соглашения наделяют корпорации слишком многими правами. Но говорить о пожаловании слишком многих прав королю, или диктатору, или рабовладельцу означает отдавать слишком много территории. Эти мероприятия можно было бы называть не «соглашениями о правах корпораций», а точнее «соглашениями о корпоративной власти», поскольку едва ли можно понять, почему такие организации вообще должны обладать какимито правами.