Читать онлайн «Вторая мировая война». Страница 289

Девятого сентября 1944 года было сформировано новое французское правительство на широкой социальной основе. Двадцать третьего сентября французские внутренние силы, числом около полумиллиона, были преобразованы в регулярную французскую армию. Укрепление французского потенциала немедленно отозвалось в сфере большой политики. Уже 14 сентября министр иностранных дел Бидо на своей первой пресс-конференции официально выразил перед союзниками просьбу о включении Франции в Европейскую совещательную комиссию.

Американский представитель при французском правительстве С.Чепин пишет в госдепартамент: «Французы — гордая нация, и задержка с признанием администрации, которую они приняли, будет интерпретирована как отсутствие доверия их способности создать правительство и участвовать в войне. Столь же большое значение будет иметь убеждение, что они поставлены в определенно худшую позицию в отношении участия в послевоенном переустройстве и особенно в решениях, касающихся Германии, и это несмотря на все данные нами уверения в противоположном». Косвенным путем подвергая сомнению основной тезис Рузвельта, Чепин замечает: «Многие месяцы должны пройти, прежде чем миллионы перемещенных лиц и пленных смогут участвовать в свободных выборах, обещанных де Голлем».

Поздним летом 1944 года американцы начинают планировать решающие удары по Японской империи. Успех на Марианских островах и на севере Новой Гвинеи открыл им эту возможность. Первым шагом к подрыву позиций японцев виделась высадка на одном из центральных филиппинских островов — Лойте. Отсюда можно было выбирать, куда двигаться дальше — на большой филиппинский Лусон или в направлении Тайваня. Но поражение Чан Кайши обесценило Тайвань как цель, как базу грядущих операций совместно с китайцами. Адмирал Нимиц все больше склонялся к Лусону.

Японская военная машина оставалась могучим организмом. В 1943 г. японцы произвели 20 тысяч самолетов, а в 1944 году — 26 тысяч. Ослабление японских вооруженных сил связано не с уменьшением численности самолетов и другой техники, а с гибелью лучших, наиболее опытных пилотов, моряков, пехотинцев. Летом 1944 года японцы создают отряды камикадзе («божественный ветер», разметавший монголов в четырнадцатом веке) на массовой основе. Стратегия у Токио была достаточно простой: противник должен убедиться, что продолжительная война с Японией предельно дорогостояща; есть все основания идти менее радикальным путем. В битве за Окинаву были осуществлены 2550 полетов камикадзе, а к боям собственно в Японии готовились 5 тысяч камикадзе.

Японцы правильно определили направление следующего хода американцев — Филиппины, где у фельдмаршала Тераучи Хисаичи было 250 тысяч солдат. Сюда же был послан и «тигр» Ямасита, после взятия Сингапура претендовавший на пост премьер-министра.

Но японское военное руководство в октябре 1944 г. сделало две грубые ошибки. Во-первых, правильно усмотрев Центральные Филиппины, японцы затем поддались на маневр американцев, сделавших обманное движение в направлении Тайваня. Именно здесь, в небе неподалеку от Китая, японская авиация потеряла последних асов — 500 потерянных машин против 100 сбитых американских самолетов. У американского адмирала Хелси была примерно тысяча самолетов, которым японцы ничего уже, кроме камикадзе, противопоставить не могли. Теперь в небе над Лойте (а именно эта цель американцев стала ясной планировщикам в Токио к 17 октября 1944 г.) господствовала американская авиация. К Лойте подошли 12 американских линкоров, 32 авианосца и 23 крейсера. Им императорский флот мог противопоставить только семь линкоров, четыре авианосца, два гибрида — полукрейсера-полуавианосца и двадцать крейсеров. В свете сопоставления этих сил виден итог 1942–1944 годов и перспективы будущего соперничества.

Пока 6-я американская армия высаживалась с транспортов на Лойте, в море разыгрывалось то, что можно назвать последним крупным сражением великих флотов. Американский авианосец «Принстон» был потоплен одной японской ракетой. Ко дну пошел и крейсер «Бирмингем». Но исход дела решили самолеты американской военно-морской авиации. Тринадцать торпед с воздуха вонзились в огромный (73 тыс. тонн) корпус японского линейного корабля «Мусаши». Капитан Иногучи стоял на тонущем мостике до тех пор, пока корабль не скрылся под водой. Императорский флот Японии потерял тридцать шесть кораблей — три линкора, четыре авианосца и шесть крейсеров — против шести американских — и уже не мог оправиться от этих потерь. У Токио осталось только три авианосца и один авианосец-гибрид. Теперь остановить американские корабли не мог никто.

В самом конце октября Тераучи усиливает гарнизон Лойте. Бои приобрели ужасающий по жестокости характер. Здесь японцы в последний раз сумели создать ситуацию превосходства над американцами в воздухе — 2500 японских самолетов 4-й воздушной армии буквально изгнали с небес американскую авиацию. В наземных операциях происходило нечто не очень характерное. На Лойте в ноябре 1944 года словно повторили опыт траншейной Первой мировой войны. Особенное ожесточение наступило между 27 ноября и 12 декабря. Затем прибывающие американские подкрепления начали склонять чашу весов в американскую сторону.

Конечная победа на острове (15 тысяч погибших американцев и 50 тысяч японцев) позволила американскому командованию отсечь Токио от его «южной империи» — американские вооруженные силы перерезали линии японских коммуникаций и получили базы, опираясь на которые можно было думать о давлении на собственно Японские острова. В результате 15 декабря американцы высаживаются на острове Миндоро (в 400 километрах севернее) — отсюда открывается внутреннее море Малайского архипелага. Ярость японцев помогала уже слабо. Камикадзе потопили сотни судов (в основном, вспомогательных), но воспрепятствовать американцам в их движении к центру японской мощи они уже не могли.

Возможно, японцы совершили ошибку, бросив свои основные силы на Лойте. Но пути отступления у них были уже ограничены. Их ожидала запланированная на 9 января 1945 г. высадка американской морской пехоты на самый большой остров Филиппин Лусон. Впереди выстраивается страшная череда битв: Лусон, Иводзима, Окинава.

Действующие в центре советско-германского фронта пять советских фронтов вышли, если так можно выразиться, на финишную прямую — до Берлина 500 километров. Немало, но посмотрите сколько пройдено! В ноябре 1944 года в Ставке было решено, что для взятия немецкой столицы понадобится 45 дней. На пути стояли две очень мощные группировки: группа армий «Центр» и группа армий «Северная Украина». Здесь бои вели 6 миллионов человек, это и была Вторая мировая война, а все остальное — имейте уважение к цифрам — было важной, существенной, но периферией. Судьба мира, судьба антигитлеровской коалиции решалась здесь, где возмужавшая и набравшаяся военного опыта Красная Армия молотила прежде непобедимый вермахт. Здесь сошлись в смертельном бою 11 тысяч танков, здесь били друг по другу 85 тысяч орудий, здесь в небе сражались не на жизнь, а на смерть 10 тысяч самолетов. До «Багратиона» и его польского продолжения объединенной феноменальной мощи трех Белорусских и 1-го Прибалтийского фронтов противостояли семьдесят германских дивизий. Более тридцати из них сокрушил «Багратион» во главе с 1-м Белорусским фронтом и около тридцати дивизий обесценил Конев со своим 1-м Украинским фронтом. Пять раз германские войска попадали в окружение (Витебск, Бобруйск, Броды, Вильнюс, Брест). Фронт продвинулся почти на 500 километров на запад. Для завершения войны, для взятия Берлина нужно было пройти столько же.

Много говорят о Варшаве. Даже не возобновляя дискуссию, напомним, что один только 1-й Белорусский фронт на подходах к польской столице потерял 123 тысячи человек. Сравните с потерями защитников Варшавы. Кому-то это покажется кощунственным, но мы, сыны и внуки тех, кто не дошел, имеем право считать — лишь один фронт потерял в тех боях в десять раз больше, чем герои Варшавы, часть руководства восстания которой оказалась хладнокровными калькуляторами и политическими авантюристами. Мы имеем право это сказать, это право завоевало предшествующее поколение, которое своими несказанными жертвами, принесенными на алтарь свободы польского народа, позволяет нам судить трезво и непредвзято. Десятки старинных русских городов лежали в руинах, цена за оттеснение немцев в их собственные пределы была огромной.

На юге, в Карпатах, одна только 38-я армия в своем порыве к восставшим словакам потеряла 80 тысяч человек, кто посмеет нас упрекнуть в хладнокровном безразличии? И, уж по крайней мере, не те, кто хладнокровно предоставил нашей стране сражаться в одиночестве вплоть до последнего года этой истребительной войны.