Читать онлайн «Понятие «революция» в философии и общественных науках. Проблемы. Идеи. Концепции.». Страница 66

Когда можно считать преодоленными причины революции, как диктатура сходит на нет и сколько раз это происходит за период постреволюционной нестабильности, почему он кончается стабилизацией, а не распадом страны и не новой революцией – все эти вопросы даже не поставлены.

Ясно одно – нестабильность и диктатура пришли к нам всерьез и надолго, вплоть до постиндустриального общества.

Переход к нему в условиях политической нестабильности, перемежающейся с бонапартистской диктатурой – это такая теоретическая новинка, которая изумила бы Ж. Фурастье и других западных сторонников этой концепции. Но она рассчитана не на них, а на граждан России, которым опять предложено потерпеть и подождать, пока власть наконец сможет дать им счастье.

Можно констатировать теоретическую пустоту книги – следствие не субъективных качеств авторов, на что они намекнули с неуместным в научной работе кокетством, а ложности методологии, сочетающей поверхностность «социологии революции» и явную идеологическую фальсификацию истории. Социальный заказ на пропагандистскую («пиаровскую») работу авторами выполнен. Иных результатов нет.

Однако вряд ли эти идеи получат признание за пределами партий СПС и «Либеральная Россия». Желание оправдаться перед историей присуще тем силам, которые уже потеряли власть, а их круг узок и от реальной политики они далеки. Также сомнительно, что идеология «либеральной революции» (именно как революции) будет развиваться дальше вне круга крайних либералов.

Приведу примеры. Сопредседатель партии «Либеральная Россия» Б. А. Березовский утверждает в «Манифесте российского либерализма», что история есть борьба двух идеологий, либеральной и авторитарной, в основе которых – понятия «свобода» и «диктат». Революция в РФ – победа либеральной идеологии над марксизмом (разновидностью авторитарной идеологии). Революция датирована 1991-97 годами, после нее наступил период эволюции. Это первые в истории России прогрессивные изменения [634]. Журналист Л. Радзиховский убежден, что в России с августа 1991 года по октябрь 1993 года шла буржуазно-демократическая революция, во главе которой стоял Б. Н. Ельцин – президент-революционер. Победа данной революции в октябре 1993 года – прогрессивное явление [635]. Писатель В. П. Аксёнов увидел в событиях 1991 года «первую в мировой истории духовную революцию», «мистическое событие, сравнимое с явлением Богородицы» [636]. Член-корреспондент РАН К.И. Микульский пишет: «Пройдет лет сто, и в сознании общества события конца 80-х – начала 90-х годов XX века будут однозначно восприниматься как Великая антикоммунистическая революция, открывшая России и другим социалистическим странам путь к восстановлению общих для мировой цивилизации социально-экономических основ общественной жизни». Россия переходит от «коммунистического социализма» к «социализируемому капитализму», при этом на данный момент в ней утвердился «особый тип капитализма – асоциальный, криминально-бюрократический» [637]. Но о результате «Великой антикоммунистической революции» автор судит не по неприглядным реалиям, а по своим представлениям о наилучшем обществе – «социализируемом капитализме», которого в России нет.

Непонимание законов истории, бывшее трагедией для контрреволюционеров 1917 года, их наследников ведет только к фарсу.

Заказ на изготовление отечественной «социологии революции» ниоткуда, кроме откровенно прозападных кругов крупной буржуазии, не поступал. Хозяева сегодняшней жизни предпочитают менее утонченные идеологические средства – религию и апелляцию к «здравому смыслу», просто отрицающие революцию как ненужное измышление.

Идеология отрицания революции пронизывает нынешнее гуманитарное образование. Возьмем труд члена-корреспондента РАН А. Г. Спиркина «Философия», изданный в 2001 году немыслимым для научной литературы тиражом 300 000 экземпляров. Из этого учебника студенты могут узнать много нового: что наука и религия не противоречат друг другу (с. 671 – автор игнорирует теорию «двух истин», которой не было бы, если он прав), что отсутствие бога доказать невозможно и поэтому бог есть (с. 674 – автор забыл «бритву Оккама», из которой следует обратное), что мудрость и мужество власти является основой истинной демократии (с. 606 – без комментариев), но о революции не узнают ничего. Были, правда, на свете К. Маркс и Ф. Энгельс, считавшие, что обострение классовых противоречий при капитализме приведет к революции. Но это личное мнение данных философов, которым автор уделил около 2 страниц из 735 и не удостоил опровержения. Тут же сообщается и о «преимущественно политическом деятеле» В. И. Ленине, устроившем в России Октябрьский переворот. Ненависть члена-корреспондента РАН А. Г. Спиркина к этому политическому деятелю такова, что толкает на прямую ложь: сообщается, что умирающий Плеханов не подал Ленину руки. Достаточно заглянуть в биографию Плеханова, чтобы узнать, что тот умер в Финляндии, а не в Советской России. Ходил ли председатель СНК на лыжах через финскую границу, чтобы получить нагоняй от бывшего соратника – об этом знает только автор учебника. После лжи идет обывательская сентенция о результате революции: «Что получилось в жизни – об этом хорошо известно каждому» (с. 497). Так же хорошо, как то, что земля плоская, а луна светит ночью, потому что днем и так светло.

Неизвестно только, зачем тогда нужна философия и профессиональные философы – ведь философские проблемы отличаются от конкретно-научных в том числе и тем, что по ним каждый человек имеет собственное неверное мнение.

Отрицать революцию – значит отрицать прогресс. Отрицание прогресса рано или поздно приводит к отрицанию развития.

Это видно из учебника «Психология» Р. С. Немова (1998, тираж 100 000 экз.) Автор имеет смелость решить вопрос о сущности человека, вторгнувшись таким образом в область философии. Цитату стоит привести полностью, несмотря на ее стиль:

«Почему вражда существовала, существует и, наверное, всегда будет существовать?

Прежде всего потому, что интересы людей существенно различны, а потребности их таковы, что могут быть удовлетворены лишь за счет нарушения или пренебрежения интересами других людей. Тот, кто имеет от жизни больше, вызывал и, вероятно, всегда будет вызывать у людей, в основном неимущих, чувство зависти. От этого чувства человечеству вряд ли когда-либо удастся полностью избавиться. История человеческих отношений и страстей, наглядно и красочно представленная нам писателями и философами прошлого, убедительно свидетельствует о том, что люди, какими они были сотню лет тому назад, такими остаются и сейчас.»

К этому выводу прилагается примечание: «Попытки насильственно, революционным путем изменить все это в истории человечества неизменно кончались крахом. Таковы были итоги Французской буржуазной революции конца XVIII века, точно так же бесславно завершилась в наши дни Октябрьская социалистическая революция в России 1917 года. Основная психологическая причина неудачи этих революций заключалась в том, что изменить природу человека мерами принуждения в принципе невозможно не только за год или два, но и за три четверти века» [638].

Студенты, получившие образование по таким учебникам (а это не худшие образцы), смогут научиться самостоятельно мыслить, только забыв то, чему их учили. Познание общества рубится под корень, заставляя вспомнить слова Томаса Гоббса о том, что книги по геометрии были бы сожжены, задень они чьи-нибудь интересы [639].

Если изгнать из гуманитарных наук исторический материализм, они утратят научность. Это уже происходит. Поэтому не удивляет такое, например, открытие источника общественного прогресса, сделанное доктором экономических наук, директором Центра исследований постиндустриального общества В. Л. Иноземцевым в книге «К теории постэкономической общественной формации» (1995): «Люди сегодня способны изменять систему социального устройства, модифицируя свою внутреннюю природу или даже существенным образом изменяя представление о ней» [640].

Этот умопомрачительный способ разрешения противоречий современного мира, который должен привести к «избавлению от субъективно воспринимаемого феномена эксплуатации» и переходу к постэкономической общественной формации, знаменует итог многолетних исследований автора, посвященных «критическому переосмыслению марксистской теории экономической общественной формации» (так в аннотации). Книга набита изречениями отцов церкви и предварена эпиграфом из Екклезиаста. Замена социальной революции найдена. Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно, особенно когда знаешь дальнейшую эволюцию взглядов В.Л. Иноземцева – в сторону защиты неоколониализма [641].