Читать онлайн «Понятие «революция» в философии и общественных науках. Проблемы. Идеи. Концепции.». Страница 45

Грязные руки Барраса и Фуше вывели Францию из этого тупика. Термидорианский переворот был делом революционной буржуазии, завершившей свою революцию.

Теперь, полагаю, можно определить место якобинской диктатуры в истории революции. Из сказанного не следует, что якобинцы были бандой властолюбцев или сборищем жестоких мечтателей, безуспешно пытавшихся свести небо на землю и, прежде, чем погибнуть, заставивших Францию расплачиваться за свои фантазии – как считает американский социолог Крэйн Бринтон, выведший в книге «Анатомия революции» из факта падения якобинцев «закон термидора» (безрезультатность революций). Грубая критика Горы всегда была визитной карточкой правых и ультраправых историков [426]. Но ответный апофеоз якобинства стал большой ошибкой значительной части историков-марксистов.

Якобинская диктатура выполняла определенную историческую задачу – организацию обороны страны. Армия, реорганизованная комиссарами Конвента, нанесла ряд поражений войскам антифранцузской коалиции. Диктатура держалась, пока не была выполнена ее миссия; после этого ее отрицательные стороны перестали уравновешиваться приносимой пользой. Политаризм действует на общество как наркотик – сначала мобилизует, затем ослабляет. С его небуржуазной помощью были закреплены результаты буржуазной революции (конечно, якобинцы были ближе к буржуазии, чем к народу, не имевшему никаких шансов на приход к власти, а интересы крестьянства выражали не больше, чем Густав III или Александр II); в противном случае ее растоптали бы интервенты.

После этого буржуазии не было смысла мириться с чуждой властью – за свои деньги она могла получить нужную ей власть. Народ отнесся к падению Робеспьера, уничтожившего санкюлотские партии, без сожаления (сожаление, переходящее в идеализацию якобинцев, начнется позже). Якобинцы вовремя пришли и вовремя были убраны. Это подтверждается победой революции.

Но они не «забегали вперед»; их диктатура была не прообразом власти пролетариата в будущей мировой пролетарской революции, а необходимым моментом в развитии буржуазной революции во Франции, когда революция свернула с пути, ведущего к власти капитала («оргии буржуазии»). Понятие «высшего этапа» революции слишком расплывчато, чтобы быть научным.

Термидорианский переворот завершил буржуазную революцию 1789-1794 годов, будучи ее составной частью, а не контрреволюционным переворотом. Это было завершение революции, но не контрреволюция, которой стала лишь Реставрация.

Любой революции, происходящей в классовом обществе, присущи реакционные черты, обусловленные классовым эгоизмом победителей; в перевороте 1794 года они выступают на первый план, не заслоняя, однако, его принадлежности к революции – к созданию нового общества.

Политика, проводимая буржуазией после окончательного взятия власти (отмена максимума цен, террор против «левых термидорианцев» и якобинцев, подавление народных восстаний, агрессивные войны, наконец, переворот 18 брюмера и установление монархии в 1804 году), носила реакционный, но опять-таки не контрреволюционный характер. Это было проявление сущности нового, победившего строя.

Аналогичную картину нам дает Англия времен диктатуры, а затем протектората Кромвеля: захватническая война в Шотландии и Ирландии, разгон Долгого парламента, репрессии против левеллеров и диггеров, исчезновение внешних признаков революционности и т.д. Английский историк A. Л. Мортон проницательно охарактеризовал победу буржуазии как «отвратительное сочетание объективно прогрессивного с морально затхлым» [427].

Можно сказать: не все ли равно, кем были якобинцы, если они выполнили свою историческую роль – спасли Францию и революцию? На мой взгляд – не все равно. Для марксиста важно знать, какая социальная сила совершила эти действия, что поможет избежать как упреков, так и иллюзий в отношении буржуазии, «хозяйственных мужичков» или предпролетариата.

Одним из аспектов проблемы буржуазных революций «снизу» является надуманная, на мой взгляд, проблема «буржуазно-демократической революции» и ее «завершенности/незавершенности». Маркс и Энгельс употребляли понятия «буржуазная революция» и «буржуазно-демократическая революция» как синонимы [428]. Ленин, как правило, пользовался термином «буржуазно-демократическая революция» в значении «буржуазная», разделяя их на «завершенные» (Великая Французская) и «незавершенные» (немецкая 1848 года) [429]. В дальнейшем в нашей науке понятия «буржуазная революция» и «буржуазно-демократическая революция» применительно к революциям XIX и XX веков были резко разделены. Первое, как правило, стало означать так называемую «незавершенную» буржуазную революцию (Япония, Испания, Португалия, Турция и др.); второе – революцию, идущую «снизу», «завершенную» и в то же время «забегающую вперед», выходящую за пределы буржуазной, но не достигающей уровня социалистической. Определить ее признаки было весьма трудно, и на практике понятие «буржуазно-демократическая революция» применялось к самым разнородным событиям.

Причина путаницы – все тот же «революционизм». Это хорошо видно из статьи А. Ефимова «Об отличиях между революциями буржуазными и буржуазно-демократическими» (1938). Искомое отличие автор увидел в активности народных масс, определяющей характер, а не только движущие силы революции. К буржуазно-демократическим им отнесены Великая французская, французская 1848 года, китайская, русская 1905 года, испанская 1931 года революции. Но уже статус немецкой революции 1848 года с этой позиции определить невозможно, что побуждает автора применить испытанное средство – указание на «незавершенность» буржуазно-демократического характера этой революции [430]. Думаю, что критерий неверен. Если следовать ему, все буржуазные революции «снизу» могут быть отнесены к этой категории, которая станет просто ненужным синонимом.

По тому же пути идет историк второй американской революции А. И. Блинов в работе «Критический период истории Соединенных Штатов. Реконструкция (восстановление Союза) США после Гражданской войны» (1957). В разделе «Основное различие между буржуазно-демократическими и буржуазными революциями» он формулирует положение о трех главных силах и трех основных стадиях «революции XIX и XX веков». «Тремя основными силами этой революции являются либеральная крупная буржуазия, радикальная мелкая буржуазия, т. е., в основном, крестьянство, и, наконец, пролетариат. Первой стадией этой революции является борьба за конституционную монархию, что приводит к ограничению абсолютизма, которое удовлетворяет крупную буржуазию; второй стадией является борьба за полную демократическую ломку старого общества и уничтожение остатков феодализма, символизирующаяся в борьбе за демократическую республику, завоевание которой удовлетворяет радикальную мелкую буржуазию; третьей стадией является социалистический переворот, который один может удовлетворить пролетариат. Поскольку третья стадия… находится уже вне рамок буржуазной революции, то к последней относятся две упомянутые выше стадии» [431], первую из которых А. И. Блинов называет буржуазной революцией, вторую – буржуазно-демократической революцией.

Таким образом, социальными революциями А. И. Блинов считает только крестьянскую (буржуазно-демократическую) и пролетарскую. Буржуазная революция не может считаться социальной, так как она лишь «приводит к ограничению абсолютизма»; а к «полной демократической ломке старого общества» – только «буржуазно-демократическая».

Где же пример победы такой буржуазно-демократической, но не буржуазной, революции? Это Франция в 1793-1794 годах (неясно, имеется в виду только якобинская диктатура или двоевластие Конвента и Коммуны), а также «буржуазно-демократическая революция в США в 1861-1877 годах», которой посвящена книга А. И. Блинова. Революция являлась «завершенной и победившей» [432]. Однако на следующей странице А. И. Блинов признает, что «эта революция привела к власти представителей крупнейшей буржуазии и вступившей в ней союз плантаторской олигархии» и говорит о наступлении эпохи империализма в США в 1877 году «со времени окончания данной революции» [433]. Победа революции оказывается сама по себе, а строй, созданный ею – сам по себе. Пытаясь решить это противоречие, в следующей книге А. И. Блинов делает вывод уже о «частичной незавершенности буржуазно-демократической революции в США 1861-1877 годов» [434].

В «Философском энциклопедическом словаре» (1989) находим максимально четко сформулированное положение: «Буржуазная революция заканчивается обычно переходом власти из рук дворянства в руки буржуазии. Буржуазно-демократическая революция, осуществляемая при гегемонии пролетариата, может привести к установлению революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства» [435].