Читать онлайн «История германского фашизма». Страница 117

Таким образом, германская иностранная политика внешне развивалась неблагоприятно и вообще может быть понята лишь в связи с ее великими перспективами. Она исходит из убеждения, что существующее распределение власти над миром продлится недолго и что при предстоящей перемене Германия должна выиграть, ибо она ничего не может проиграть. Действительно ли это так? Во всяком случае Германия может еще и теперь проиграть одно, а именно свое единство. Правда, она стремится доказать миру, что только существование Германии охраняет мир от хаоса; при этом, однако, упускается из виду, что неизбежный германский порядок в духе Гитлера для Европы вряд ли привлекательнее, чем возможный хаос.

Ради этого великого дня Германия сознательно идет навстречу большим опасностям. Руководитель каждого ведомства, особенно в национал-социалистском аппарате, в узком смысле слова, будь то спорт, организации молодежи или трудовая повинность, считает себя Шарнгорстом наших дней.

Не подлежит никакому сомнению, что германская молодежь становится более подготовленной в военном отношении. Иной вопрос, надеются ли ответственные за германскую политику инстанции в ближайшее время так далеко довести военную подготовку молодежи, чтобы ради этого брать на себя риск конфликта с державами. Весь расчет строится тут, очевидно, на том, что из-за нерешительности и дипломатических разногласий в лагере противника удастся долгое время избежать конфликта. Это напоминает поведение лыжника возле нависшей лавины, который изо всех сил несется в опасной зоне в надежде, что он успеет миновать ее до того, как тронется лавина.

Во всяком случае этот опасный бег привел Германию на край пропасти. Формула, которой правительство Шлейхера 11 декабря 1932 г. добилось в Женеве от Англии, Франции, Италии и Америки, гласила: германское равноправие в рамках безопасности. Теперь же, в 1933 г., многие указывают на то, что международная безопасность после нового поворота Германии находится под большей угрозой, чем раньше. Штреземан добился очищения Рейнской области, Брюнинг — отмены репараций, Папен и Шлейхер — равноправия.

Гитлер же снова потерял равноправие. Это была бы одна из самых тяжелых неудач германской послевоенной политики, если бы отношения застыли на этом пункте.

Германское правительство осознало свою внешнеполитическую изоляцию, разумеется, не с 14 октября 1933 г. Оно давно уже знало, что утратило прежнюю поддержку английского общественного мнения; оно видело, что и Италия начинает следовать английскому примеру, и сделало отсюда свои выводы. Покинув в этот день конференцию по разоружению и заявив о своем выходе из Лиги Наций, оно нисколько не ухудшило своего положения, ибо дальнейшее ухудшение было невозможно.

Обращаясь к руководящей идее германской внешней политики, мы можем установить полное соответствие между внутренне — и внешнеполитическими методами национал-социализма. Национал-социалистская партия добилась власти в Германии путем предостережений по адресу руководящего слоя общества, что после развала национал-социализма придет большевизм. Эту игру повторяет она теперь, предостерегая соседей Германии, что после свержения Гитлера большевизм укрепится на Рейне и вскоре перешагнет через него. За этим предостережением скрывается принуждение: партнеры Германии должны принципиально сделать выбор между фашизмом и большевизмом. Разумеется, Германия не может заставить их сделать этот выбор. Но она рассчитывает на внутренний распад нынешнего политического уклада западных демократий, который заставит их сделать этот выбор. И она не сомневается, что предпочтение в этом случае будет отдано фашизму.

Одновременно делается попытка оказать пропагандистское влияние на англосаксонский и латинский мир, которая сопровождается хорошо рассчитанной стратегией в отношении правительств этих стран. В день, когда Германия оставила Женеву, «Фелькишер беобахтер» выступил с лозунгом, заявив, что Гитлер — «великий европеец», который желает добра народам в большей мере, чем их собственные политические деятели. Больше шансов на успех имеет, правда, не попытка посеять рознь между народами и их правительствами, а попытка разъединить между собой правительства. Национал-социалистская партия во внутриполитической борьбе была слабее своих противников вместе взятых; но так как ее противники не только не объединили своих сил, но и продолжали бороться между собой, то в результате сильнее всех оказались национал-социалисты. Из того же расчета исходит правящий национал-социализм в отношении своих внешнеполитические партнеров: если в случае конфликта они не сумеют договориться о своем поведении в отношении Германии, то последняя благодаря своей непоколебимой энергии должна будет оказаться сильнее фронта, составленного из отдельных частей своих противников. Сюда присоединяются те обстоятельства, что Франция, согласно этим представлениям, осуждена с течением времени на внутреннюю слабость и на низведение до уровня второстепенной державы; что в настоящее время Франция психологически не в состоянии больше воевать с Германией; что Германия таким образом может себе позволить любое нарушение договоров, вызвав этим только словесные протесты.

Если мы освободим эту политику из хилиастического тумана[140] и рассмотрим ее при свете дня, еще продолжающегося за пределами Германии, то увидим, что Гитлер возвращается к той же политике, из-за которой потерпели крушение Вильгельм II и его канцлер Бюлов. Однако методы, с помощью которых национал-социализм разъединил своих внутриполитических противников, неприменимы во внешней политике уже потому, что здесь соперниками выступают не немцы. Они превосходят немцев не политической фантазией, а своей политической трезвостью. Национал-социализм, который в теории проповедует различие между нациями, на практике забывает о своем учении. Он обращается с чужими народами так, как будто они немцы, и на этом он должен потерпеть крах.

Правда, справедливость и свобода в настоящее время не в почете в Германии. И в других странах их ждут, быть может, тяжелые испытания. Тяжелым испытаниям подвергается в наши дни также подлинность политических убеждений. В качестве личного признания я должен здесь сказать, что это, несомненно, к лучшему. Ужасы этого времени велики, но велики также и его возможности. Снова мы очутились перед положением, когда мы можем потерять только цепи, а завоевать можем весь мир.

Здесь мы касаемся вопроса, о котором необходимо говорить всегда и при всякой возможности. Есть люди, пострадавшие от национал-социализма, которые в настоящее время относятся враждебно к своему народу. Здесь совершается коренная ошибка. Именно потому, что мы неизменно любим Германию, мы боремся за нее; если мы не будем бороться за нее, мы не будем испытывать чувства подлинной любви к ней.

Другие, напротив, ненавидят сегодняшних властителей Германии, но не хотят бороться против них, ибо они полагают, что эта борьба в конечном счете направлена против Германии. Они исходят примерно из того, что свержение нынешнего режима приведет к хаосу и будет концом Германии. Однако по причинам, которые мы уже отчасти изложили, никакие сделки со своей совестью и никакие акты отчаяния не в состоянии помешать падению этих властителей. Когда же наступит день этого падения, налицо должны иметься люди, которые готовились к нему, которые ждали его прихода и не оказались захваченными врасплох. Должно существовать движение, которое в состоянии будет вступить в ужасную брешь, которую оставят после себя низвергнутые. Тогда, но лишь тогда, день этого падения не будет днем хаоса и днем гибели Германии.

Фашизм может выбирать только между нищетой и войной. И то и другое приведет к его уничтожению. Мы хотим надеяться, что гибель эта произойдет на первом пути, но мы должны быть готовы и ко второму исходу. Каждый, кто любит свободу, должен внести свою лепту, чтобы конец фашизма явился не концом, а началом Европы. Эта Европа, когда пробьет ее час в истории, должна уже существовать в наших сердцах и головах. До тех же пор мы должны вести себя так, чтобы грядущее поколение могло сказать о нас: «Их жизнь была прекрасна, им дано было сражаться за свободу, которой мы пользуемся».

1

«Эрнст Рем»(1887–1934) — профессионал-военный. В 1918 г. в чине капитана служил при генеральном штабе. Типичный ландскнехт. Один из тех германские офицеров, которые после мировой войны предлагали свои услуги всевозможным экзотическим правительствам в качестве военных инструкторов и в первую очередь для использования современной военной техники в борьбе с «врагом внутренним». В октябре 1932 г. «Мюнхенер пост» и другие газеты опубликовали письма Рема к молодым людям, из которых видно, что Рем — педераст. «Коричневая книга» приводит документы, изобличающие Рема в том, что он был знаком с обвиненным в поджоге Рейхстага ван дер Люббе. Посредником между ними был убитый впоследствии фашистами д-р Белл, который «был не только советником Рема по вопросам внешней политики, но и обделывал его амурные дела» («Коричневая книга», стр. 48). Вплоть до 30 июня 1934 г. — начальник штаба штурмовых (СА) и охранных (СС) отрядов, а также унифицированного «Стального шлема». Рем (как и Розенберг) входил в имперский кабинет министров.