Читать онлайн «Заговор Холокоста: Международная политика геноцида». Страница 30

В том же году в письме другу Черчилль назвал антисемитизм «распространенным» и заметил, что он сильно вредит Великобритании. А сэра Эдварда Спирса, британского посланника в Сирии, Черчилль предупреждает от «сползания в обыкновенный антисионизм и антисемитизм, столь распространенный среди британских должностных лиц»[127].

Еще один случай особо циничного антисемитизма в британском Министерстве иностранных дел произошел 7 сентября 1944 года. В это время МИД уже был хорошо осведомлен о всех ужасах Освенцима. Секретарь Палаты представителей британских евреев А. К. Бротман пишет МИД, что поскольку советская армия постепенно продвигается с востока на запад, а множество евреев томится в нацистском плену именно на востоке, с Советским Союзом нужно сотрудничать в освобождении евреев. Вот ответ А. Р. Дью из МИД:

«По моему мнению, непропорционально много времени Министерства тратится на этих причитающих евреев»[128].

Неудивительно, что с таким отношением к «причитающим евреям» МИД не озаботился ни бомбардировками Освенцима, ни какими бы то ни было другими проектами по спасению.

Что касается Соединенных Штатов, то стоит посмотреть на результаты опросов общественного мнения, и сразу же перестаешь удивляться антисемитизму в правящих кругах. Когда после нападения на Перл-Харбор США воевали с Японией, втрое больше американцев считало, что главную угрозу для их страны представляют евреи, чем японцы. Антисемитизм нельзя считать просто несущественным предрассудком. В 1960-х годах исследователи Чарльз Глок и Родни Старк опросили протестантов и католиков, в том числе священнослужителей. Половина опрошенных считала, что все евреи виновны в распятии Христа, и прощения за этот грех им не будет, пока они не обратятся. Следовательно, по их мнению, когда евреи страдают, они либо сами в этом виноваты, либо за этим стоит Бог[129].

Такое отношение глубоко укоренено в менталитете представителей основных христианских течений. Его нельзя считать просто заблуждением, потому что оно целенаправленно преподается с кафедр протестантских и католических церквей. Разрушительная сила этого и других подобных ему мифов огромна.

Мы уже упоминали помощника Военного министра Джона Макклоя и его сотрудников: именно они сформулировали политику воздержания от специальных спасательных операций во время войны, и они же не дали информации о Холокосте выйти за пределы Пентагона, оставив в полном неведении о нем военачальников на местах. И они не могли не знать, что их непосредственный шеф, министр войны Генри Стимсон, мягко говоря, не возражал бы против их действий. У нас нет подробных сведений о мотивах, стоящих за позицией Стимсона. В Америке антисемитизм официально не одобряется, и чиновники не могут открыто озвучивать подобные взгляды. Однако мы знаем, например, что Стимсон называл немецкие фабрики смерти «семитскими обидами»[130].

Вот еще один примечательный пример сочетания антисемитизма с любопытством. Когда американская общественность впервые начала узнавать об Освенциме, военный журнал Янк попросил Военный комитет помощи беженцам прислать им статью о нацистских зверствах. Получив сообщение об Освенциме, редакторы журнала его отвергли, потому что оно оказалось «слишком семитским». По их словам, в статье должно быть «поменьше евреев». Эта же статья может «спровоцировать в армии скрытый антисемитизм»[131].

Если мы привыкли не обращать внимание на антисемитизм, на его масштаб и размах, подобные инциденты могут показаться странными. На самом деле они весьма и весьма типичны. Нам любопытно узнать о человеческих страданиях, но только если это не евреи. А если мы все же узнаем о страданиях евреев, это почему-то делает нас еще большими антисемитами, чем раньше. Что это, если не отголосок чувства вины за собственный антисемитизм?

Мы уже говорили в начале этой главы, что после того как Союзники получили возможность уничтожить Освенцим, в этом лагере было уничтожено 500 тысяч человек, из которых 437 тысяч – из Венгрии. Чтобы нам было проще осознать эту невероятную цифру, сравним ее с общими потерями американцев во Второй мировой войне: 291 557 убитых в бою и еще 113 842 умерших при несении службы по другим причинам, итого 405 399[132]. Солдаты, погибшие в бою, знали, что отдают жизнь за свою страну. Жертвы палачей Освенцима отдали свои жизни ни за что.

Эти цифры говорят о чудовищной эффективности германской индустрии смерти: всего за 8 месяцев в одном месте немцы смогли уничтожить примерно столько же людей, сколько США потеряли за 3 года и 8 месяцев жестоких боев на двух фронтах. Это вечное напоминание о бессердечности людей, позволивших фабрике смерти работать на полную мощность, с полной загрузкой.

Перед началом Эвианской конференции было широко распространено мнение, что страны Латинской Америки с их огромными и малозаселенными территориями сыграют ключевую роль в решении проблемы беженцев. Одна лишь Бразилия, третья страна мира по размеру (после СССР и Канады), с площадью почти 10 миллионов квадратных километров и населением всего 40 миллионов жителей, представляла почти неограниченные возможности для расселения. В течение 50 лет до прихода к власти Гитлера Бразилия приняла 4 миллиона иммигрантов, или в среднем 80 тысяч в год. Или взять Аргентину: площадь 2 778 129 кв. км, что в два раза больше площади Франции, Италии, Великобритании и Северной Ирландии вместе взятых, а население всего 13 миллионов. Большинство более мелких стран также, мягко говоря, не страдали избытком населения и с радостью принимали иммигрантов.

С 1921 года Бразилия приняла 840 тысяч новоприбывших. Аргентина превзошла своего соседа: с 1920 года она приняла 1 406 000 иммигрантов, или свыше 100 тысяч ежегодно.

Эти довольно серьезные цифры были основанием надеяться, что Латинская Америка сможет вместить практически любое число беженцев. В 1930 году из-за падения во всем мире цен на кофе в Бразилии резко подскочил уровень безработицы, но со временем он начал понижаться. Великая депрессия 1929 в США оказала некоторое влияние на южноамериканские страны, но к середине 1930-х годов этот кризис был уже историей. Таким образом, ничто не предвещало серьезных препятствий на пути массовой иммиграции в Латинскую Америку.

Однако эти соображения не учитывали одно важное обстоятельство – антисемитизм. Многие люди, особенно необразованные представители низших классов, никогда в жизни не видели евреев. Их представления о евреях были сформированы в основном средневековыми католическими предрассудками и суевериями. Таким людям было психологически сложно смириться с мыслью, что нужно принять так много евреев. Эта тенденция нашла отражение и в высшем классе (среднего класса в Латинской Америке в те годы не было). В общем и целом, антисемитизм в Латинской Америке играл заметную роль, хотя и не такую большую, как в Европе.

Когда в 1933 году к власти в Германии пришли нацисты, поток бразильских иммигрантов увеличился, и бразильское правительство решило его снизить, поскольку в нем было «слишком много евреев». 16 апреля 1936 года бразильские власти ограничили число иммигрантов, могущих въехать в страну ежегодно. Впрочем, ограничение было установлено на уровне средних показателей прошлых лет, а именно 84 186 человек. Бразилия также заимствовала американскую систему национальных квот: для каждой нации этот показатель был привязан к среднему значению за предыдущие пятьдесят лет. Так, Италия получила квоту в 27 475 человек, Испания – 11 562, Португалия – 22 991, Германия – 3 118, Австрия – 1 679. Интересно, что хотя Япония была в состоянии войны с Бразилией, для нее была выделена бoльшая квота, чем для немецких евреев. Все эти, казалось бы, разумные меры на самом деле были скопированы с американских и направлены на одну-единственную цель – сдерживание еврейской иммиграции. Прибыв в Эвиан, делегации латиноамериканских стран думали, что американцы начнут оказывать на них давление. Они заранее решили если и помогать беженцам, то только по минимуму. Однако когда в первой же своей речи американский делегат четко дал понять, что вопрос Палестины обсуждаться не будет, латиноамериканские страны выразили протест: США и Великобритания, дескать, хотят взвалить на нас все бремя ответственности, а сами не пошевелить и пальцем! Нас провести не удастся! В итоге Бразилия отказалась от роли заместителя председателя специального комитета, сформированного на конференции, а позже и вовсе перестала участвовать в его работе. Таким образом, если перспективы еврейский иммиграции в Латинскую Америку были безрадостны и до Эвиана, то после конференции этот регион превратился для жертв нацистов в неприступную цитадель. Интриги по блокированию Латинской Америки от еврейских беженцев начались сразу же, причем на всех уровнях, вплоть до межправительственного.