Читать онлайн «Третья мировая информационно-психологическая война.». Страница 47

Вместе с тем, у СССР, как ни у какой другой страны, появилась возможность пойти по пути создания высоких технологий, причем первоначально работы в этом направлении шли с опережением мирового уровня. Дело в том, что еще с послевоенных лет, когда по инициативе И. В. Сталина произошло резкое увеличение ассигнований на науку, возросли ее масштабы и улучшилась организация. Можно даже говорить о расцвете фундаментальной науки в СССР. Ее объем оценивался как 1/3 или 1/4 мировой фундаментальной науки. Очень высокое качество научной подготовки в СССР отмечалось всеми. Например, при обмене аспирантами в 80-е годы ряду соискателей из Западной Европы приходилось дополнительно затрачивать год, чтобы стать на стандартный уровень МГУ.

В отличие от Запада, где основой было внедрение научных результатов в практику, в СССР существовал разрыв между фундаментальной наукой и внедрением ее результатов. Развитие фундаментальной науки (академической и вузовской) рассматривалось как самоцель. Среди научной интеллигенции сложился образ науки, как высшей ценности, принадлежащей всему миру. Внедрение в практику почти не поощрялось, т. е. разрыв фундаментальной и прикладной науки поддерживался сверху, что резко снижало эффективность исследований. Запад, внедряя свои новые технологии, использовал советскую фундаментальную науку как своего рода сырьевую базу. Она была одной из важных составляющих технологического прорыва США в 70 – 80-е годы.

Что касается технологий, то многие прикладные научные разработки, значительно превышающие мировой уровень, были сделаны в оборонной промышленности. Но из-за водораздела между оборонной и обычными отраслями промышленности уже разработанные технологии в обычные отрасли практически не внедряли, используя в качестве аргументации секретность. При этом страна терпела огромные убытки. Тормозились также работы по информационным технологиям, постепенно приобретавшим решающее значение для научно-технического прогресса (ср. гл. 1), что пытались прикрыть нехваткой средств или первоочередностью других направлений. В качестве первоочередных выдвигались или крупные амбициозные проекты, или проекты, которые дадут отдачу в очень далекой перспективе. Крупные неконтролируемые проекты были очень выгодны исполнителям и находили поддержку.

Вся совокупность действий пятой колонны вела к торможению темпов развития и дезорганизации экономики, придавала ей неравновесный характер. Назревавшая необходимость структурных преобразований в экономике, придания ей равновесного характера (ср. гл.1) была осознана в Китае и, частично, в Венгрии. Их планировал А. Н. Косыгин, но в конце концов они были положены под сукно. Смысл же действий идеологов состоял в координации усилий с целью задержать экономическое развитие страны, опираясь на аргументацию о нарушении марксистско-ленинских принципов.

Второй этап информационно-психологической войны, длившийся четверть века (1960 – 1985 гг.), носил эволюционный характер. Внешне все менялось очень медленно и незаметно. Ставка была сделана на постепенность изменений. Но процессы шли и направлялись пятой колонной, контролировавшей власть в стране. Идеологическая сфера и откровения идеологов приобретали все более оторванный от жизни характер, и в разговорах людей между собой все чаще слышалось по их адресу слово "идиотизм". Тормозилось внедрение высоких технологий при высочайшем развитии фундаментальной науки. Во внешней торговле утвердилась сырьевая ориентация Об организации огромных бессмысленных затрат говорилось в цитированной выше книге Кисунько /13/. Управленческие структуры в значительной степени заменялись системой личных связей. Одним из условий положительного завершения дел в вышестоящих организациях стал список конкретных людей в главках и министерствах, реально принимающих решения. На первый план выходили не государственные интересы, а возможность получения выгоды. Все большую роль приобретают зарубежные поездки и связи.

Определяющий итог второго этапа – потеря веры, объединяющей массы людей. Вера играла ключевую роль в трудные времена, она объединяла людей вокруг своих лидеров: Дмитрия Донского, Сергия Радонежского, Козьмы Минина и Дмитрия Пожарского, Петра I, Иосифа Сталина в самые различные времена: в Смутное время, в войне 1812 года, в Гражданской и Отечественной войнах. Она имела различные формы, но единую глубинную сущность. Что касается веры в социализм, то ее подорвала длившаяся десятилетиями кампания против И. В. Сталина, развернутая идеологами КПСС, подвергших остракизму советскую эпоху, и по существу пародийным характером восхвалений В. И. Ленина. Находившиеся "на престоле" поздний Л. И. Брежнев и К. У. Черненко в лучшем случае вызывали лишь чувство жалости. Если раньше страна имела высокие темпы развития, далеко опережавшие мировой уровень, то к началу 80-х они резко снизились, а образовавшийся технологический разрыв постепенно увеличивался уже не в пользу СССР. Пропагандируемый идеологами "марксизм-ленинизм" вообще, и "научный коммунизм" в частности, в начале 80-х воспринимался многими как некий необходимый обряд, ничего общего не имеющий с действительностью.

К концу второго этапа обозначаются силы, чьи интересы начинают входить в противоречие с существующим строем. Первая из них – это верхушка самой КПСС. Для одной ее части путь наверх шел через подлаживание, пресмыкательство или предательство бывших покровителей, для другой – через теневое перераспределение товаров, жульничество, для третьей – через покрытие "дружков", расправу с теми, кто "высовывается". Получив возможность зарабатывать на распределении ресурсов, квартир, денежных средств, прослойка распределителей имела цель получения и экономической власти, с тем, чтобы создать и использовать капитал для себя.

Вторая сила – теневики, уже сумевшие нажить значительные капиталы. Но им важно было легализовать его и приобщиться к реальной власти.

Третья сила – растущая прослойка "лишних" людей в интеллигенции. К 80-м годам СССР располагал примерно четвертью научных работников мира, но эффективность их работы падала. У многих людей, окончивших ВУЗы, ставших кандидатами наук, имелся определенный уровень притязаний, иногда внутреннее пренебрежение к "гегемону", иллюзия понимания различных проблем. В реальной жизни их образование часто было не нужно: на заводах – толкачи, в институтах – имитация деятельности. Возникает осознание бессмысленности работы, не сложившейся судьбы – своего рода комплекс неполноценности. Оправдание находят в том, что виноваты не они, а система.

Еще один важный фактор связан с обстановкой идеологической стерильности, созданной в стране идеологами КПСС, не допускавших обсуждения новых идей и теорий, называя их идеалистическими, а используя лишь препарированный "марксизм-ленинизм". Поэтому, подобно марсианам в книге Г. Уэллса "Борьба миров", не обладавшими иммунитетом к действию микробов и погибших в земных условиях, люди в массе своей были лишены иммунитета к непосредственному пропагандистскому психологическому воздействию и в результате оказались беззащитными. Таким образом, многое из того, что ранее воспринималось нами как театр абсурда, было результатом блестяще проведенных операций.

В начале 80-х годов наступает третий заключительный этап информационно-психологической войны против СССР. Приближалось 40-летие со времени окончания Отечественной войны – характерное время, за которым она становится уже историческим прошлым. Военное поколение, сражавшееся за Родину, видевшее в этом смысл своей жизни, испытавшее на себе трудности тех лет, освободившее Европу от фашизма, уже достигло пенсионного возраста и постепенно уходило из активной жизни. Более молодое поколение в результате длительного информационного воздействия, прежде всего со стороны пятой колонны – идеологов КПСС, в значительной мере лишилось веры в исповедываемую официальную идеологию, в будущее страны, а также уважения к прошлому. Эволюционная стадия психологической войны завершилась. На повестку дня в качестве практической задачи ставится операция по тотальному разгрому СССР. Для этого необходимо в сжатые сроки, к часу "икс" привести страну в состояние хаоса и неустойчивости.

В США формируется качественно новая наступательная стратегия. В январе 1981 г. директор ЦРУ Уильям Колби представил соответствующий доклад только что избранному президенту США Рональду Рейгану. В своей книге генерал КГБ В Широнин /1/ так пишет об этом событии:

"Наряду с докладом Кейси принес Рейгану отчеты разведки о характере подрывных акций, проведенных против СССР, о действиях посольской резидентуры, находившейся в Москве и Ленинграде, а также сверхконфиденциальные данные о приобретенной агентуре, в том числе о позициях в государственных структурах СССР агентов влияния. Папки Кейси лопались от материалов о советской армии, о состоянии обороны, экономики. Кейси продемонстрировал также диаграммы поступлений твердой валюты в Советский Союз. Вывод директора ЦРУ был примерно таким: "Наступила благоприятная ситуация, чтобы нанести серьезный ущерб Советам, ввергнуть в полный хаос их экономику, а затем взять под контроль и под свое влияние дальнейшее развитие событий в обществе и государстве". Все это, ко благу национальных интересов США".