Читать онлайн «Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 год». Страница 51

— организация агентурной и войсковой разведки в районах действий партизанских отрядов и диверсионных групп;

— разведка тыла противника и мест возможной переправы партизанских отрядов;

— обеспечение партизанских формирований оружием и боеприпасами для ведения боевых действий, а также продовольствием, одеждой и другим снаряжением.

Директивой НКВД на 4-е отделы также возлагалась обязанность допроса пленных, перебежчиков, парашютистов и диверсантов, захваченных органами госбезопасности и войсками Красной Армии.

В связи с расширением объема работы после реорганизации Особая группа состояла из секретариата и 16 отделений и вошедших в его оперативное подчинение отделов территориальных НКВД-УНКВД. 14 отделений центрального аппарата являлись оперативными региональными подразделениями. Они занимались организацией разведывательно-диверсионной работы на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, а также за рубежом и в районах возможного нападения противника — Японии, Турции, Скандинавии, Иране. Для активного противодействия подрывной деятельности спецслужб фашистской Германии во 2-м отделе было создано специальное отделение для работы в прифронтовой зоне. И, что особенно важно, оно координировало свою деятельность с аппаратом военной контрразведки — особыми отделами Красной Армии. Положение о нашей деятельности было утверждено руководством НКВД. Вот задачи, которые ставились перед нами:

— формирование в крупных населенных пунктах, захваченных противником, нелегальных резидентур и обеспечение надежной связи с ними;

— восстановление контактов с ценной проверенной агентурой органов госбезопасности, оставшейся на временно оккупированной советской территории;

— внедрение проверенных агентов в создаваемые противником на захваченной территории антисоветские организации, разведывательные, контрразведывательные и административные органы;

— подбор и переброска квалифицированных агентов на оккупированную территорию в целях их дальнейшего проникновения в Германию и другие европейские страны;

— направление в оккупированные районы маршрутной агентуры с разведывательными и специальными заданиями;

— подготовка и переброска в тыл врага специальных разведывательно-диверсионных групп, подчиненных Центру, для выполнения заданий особой важности, обеспечение надежной связи с ними;

— минирование по приказу Ставки и ГКО промышленных предприятий и стратегических объектов с целью вывода их из строя в районах, находящихся под угрозой вторжения противника;

— организация в этих районах резидентур из числа преданных и проверенных на оперативной работе сотрудников;

— обеспечение разведывательно-диверсионных групп, одиночных агентов, специальных курьеров вооружением, боеприпасами, продовольствием, средствами техники и связи и соответствующими документами прикрытия.

В этой связи надо отметить, что войска Особой группы НКВД, получившие в октябре 1941 года название Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН), входили в октябре-декабре 1941 года в состав действующей Красной Армии, т. е. были не только в подчинении Особой группы, руководства НКВД, но и находились как спецназ особого назначения в ведении Генштаба Красной Армии и, следовательно, Верховного командования.

26 августа 1941 года, т. е. спустя полтора месяца после создания Особой группы, приказом по наркомату был определен порядок взаимодействия с ней оперативных, технических и войсковых подразделений и соединений органов госбезопасности и внутренних дел. К этому следует добавить, что Особая группа — 2-й отдел НКВД — был единственным подразделением, не эвакуированным из Москвы в Куйбышев, в связи с передислокацией аппарата госбезопасности в октябре 1941 года. Наши сотрудники и бойцы ОМСБОНа были полностью развернуты и целиком задействованы в дни решающих событий битвы под Москвой.

В период битвы под Москвой были окончательно определены конкретные боевые задачи, поставленные перед нами Верховным командованием и руководством НКВД.

Сосредоточиться на сборе и передаче командованию Красной Армии по линии НКВД разведданных:

— о дислокации, численном составе и вооружении войсковых соединений и частей противника;

— о местах расположения штабов, аэродромов, складов и баз с оружием, боеприпасами и ГСМ;

— о строительстве оборонительных сооружений;

— о режиме политических и хозяйственных мероприятий немецкого командования и оккупационной администрации.

В области диверсионной деятельности:

— нарушение работы железнодорожного и автомобильного транспорта, срыв регулярных перевозок в тылу врага;

— вывод из строя военных и промышленных объектов, штабов, складов и баз вооружения, боеприпасов, ГСМ, продовольствия и прочего имущества;

— нарушение линии связи на железных, шоссейных и грунтовых дорогах, узлов связи и электростанций в городах и других объектах.

По линии контрразведывательной работы (совместно с особыми отделами Красной Армии):

— установить места дислокации разведывательно-диверсионных и карательных органов немецких спецслужб, школ подготовки агентуры, их структуру, численный состав, системы обучения агентов, пути проникновения в части и соединения Красной Армии, партизанские отряды и советский тыл;

— выявлять вражеских агентов, подготовленных к заброске или заброшенных в советский тыл, а также оставленных в тылу советских войск после отступления немецкой армии;

— установить способы связи агентуры противника с его разведцентрами;

— проводить систематическую работу по разложению частей, сформированных из добровольно перешедших на сторону врага военнослужащих Красной Армии, военнопленных и насильственно мобилизованных жителей оккупированных территорий;

— ограждать партизанские отряды от проникновения в них вражеской агентуры, проводить ликвидацию наиболее опасных пособников врага и по возможности представителей оккупационной администрации, ответственных за карательные действия (фашистских властей и военного командования) по отношению к партизанам и местному населению.

Будучи вместе с Л. Эйтингоном, Н. Мельниковым, В. Гридневым, М. Орловым, В. Дроздовым. М. Маклярским, Я. Серебрянским, Л. Сташко руководителями организации боевой работы в тылу противника в начале войны, мы действовали слаженным коллективом. Руководство конкретными операциями и наша инициатива проявлялись в рамках задач, ставившихся перед нами наркомом внутренних дел Берией. Не могу не отметить, что с его стороны поступали четкие и высококомпетентные указания. Однако связано это было не с тем, что он обладал фантастическим особым даром предвидения. Берия был, безусловно, крупной, незаурядной личностью. Важно и другое, как член ГКО он имел доступ к всеобъемлющей военной информации. От него, например, мы получили ценное распоряжение при создании подпольных групп на оккупированной территории — резко усилить разведывательную работу на южном направлении. Берия исходил из того, что немцы обязательно будут пытаться использовать Одессу, Николаев и другие крупные портовые города как транзитные пункты для вывоза сырья в Турцию, особенно в случае успешного развития их операций на Ближнем Востоке.

Тогда в спешном порядке мы укомплектовывали резидентуры в Одессе, Николаеве и затем в Киеве.

Они должны были отслеживать, как используются порты, водный транспорт, выводить из строя судоверфи, сделать все, чтобы захваченное противником зерно не шло через эти порты для нужд немецкой армии.

В. Молодцов (Бадаев), возглавлявший резидентуру в Одессе, должен был оставить в городе две-три группы наиболее проверенных и надежных людей для выполнения специальных диверсионных операций, а также по ликвидации видных представителей немецкой администрации, предателей, сотрудничавших с немцами. Выбор Молодцова, несмотря на его недостаточный опыт работы во внешней разведке был в целом оправдан. Накануне войны он был куратором «румынского» направления в ее центральном аппарате. Нашим специальным указанием предписывалось ни в коем случае не расшифровывать этих людей ни перед кем. Агентам запрещалось связываться с работниками УНКВД, т. е. местными органами, остающимися в тылу немцев. В их обязанность входило также еще раз проверить агентуру, оставляемую на случай отхода, особенно немцев, даже работающих с нами в течение многих лет. Я категорически возражал против связей с агентурой из числа немцев, которые не были высланы в первые дни войны. Мы не могли допустить, чтобы многочисленные немецкие колонии стали опорой для оккупационной администрации. Кроме того, было много неясностей с использованием агентуры из бывшей Республики немцев Поволжья. В любом случае ожесточенность войны и оккупация диктовала нам возможность использования агентов немецкой национальности в исключительных случаях. Не могло быть и речи о массовом использовании этих людей.