Читать онлайн «Наследие Чингисхана». Страница 130

67

Можно сказать, что славянство является «районом однопризнаковым», причем единственным признаком районирования является язык, между тем как каждый отдельный славянский народ входит совместно со своими неславянскими соседями в разные «многопризнаковые районы» (например, болгары — в балканскую этнографическую зону). О терминах «однопризнаковый» и «многопризнаковый» район см. работу П.Н. Савицкого в «Экономическом Вестнике», кн. III (Берлин, 1924), с. 242 и сл.

К сожалению, большинство европейских ученых находятся совершенно во власти подобных теорий. Даже такой прекрасный знаток ведийской мифологии, как A. Hillebrandt, исходящий из совершенно правильной мысли, что образ бога жил в сознании верующих главным образом в момент молитвы и богослужения, почему и следует изучать этот образ в связи с богослужением, — даже A. Hillebrandt в конце концов изучает ритуал не для того, чтобы определить функцию и характер данного бога (т. е. тот цикл прошений, который ему направлялся, на те настроения, которые при этом переживались), а для того, чтобы из разных подробностей ритуала выяснить, какое явление природы данный бог олицетворяет. Нечего и говорить, что большею частью отождествление бога с тем или иным явлением природы совершенно произвольно.

Только один гимн Рг-Веды (VII, 89) может быть истолкован в том смысле, что Варуна в наказание насылает физическую болезнь (водянку?). Однако гимн этот принадлежит к числу темных, и полной уверенности в правильности его перевода быть не может.

Насколько сильна была роль учения о переселении душ в обосновании кастового строя, видно из того, что и сейчас кастовый строй не только продолжает покоиться на этом учении, но, к удивлению европейских наблюдателей, не может быть поколеблен никакой пропагандой. Для человека, убежденного в том, что его современное сословное положение есть прямое механическое следствие поступков, совершенных им в предшествующей его рождению жизни, что от современных его поступков будет зависеть его социальное положение в будущей жизни и что все это никем не установлено, а просто — закон природы, для такого человека социальная несправедливость не существует, а следовательно, не существует и «социального вопроса».

Изречение это ошибочно приписывается митрополиту Филарету; на самом деле оно принадлежит не ему, а епископу Киевскому Платону и высказано им в виде «оправдания», когда епископ, при объезде своей епархии был поставлен в «неловкое» положение одним католическим священником.

Здесь: противоречием в определении (лат.). — Прим. ред.

Наилучшей иллюстрацией этого положения может служить напечатанная в журнале «Былое» (если не изменяет память в 1916 или 1917 г.) Автобиография священника Толстого, яркого представителя разбираемого здесь взгляда на единство Церкви, который, желая пребывать в лоне Церкви, не примыкая вполне ни к католичеству, ни к православию, оказался фактически вне всякой Церкви.

Любопытным образчиком гаданий светских богословов на эту тему — является известная повесть Вл. Соловьева «Об Антихристе».

Устаревшая точка зрения (нем.). — Прим. ред.

Ярким примером языкового союза в Европе являются балканские языки — болгарский, румынский, абланский и новогреческий: принадлежа к совершенно разным ветвям индоевропейской семьи, они тем не менее объединяются друг с другом целым рядом общих черт и детальных совпадений в области грамматического строения.

Так, индоевропейское семейство, принадлежа, к союзу средиземноморскому, в некоторых пунктах (например, в отсутствии префиксов) сближается с союзом урало-алтайским и, в частности, в некоторых отдельных случаях представляет разительное сходство с языками уральскими (угро-финско-самоедскими). Одиноко стоящие языки Восточной Сибири (енисейско-остяцкий, гиляцкий, юкагирский и так называемые камчатские, т. е. камчадальский, чукотский и корякский) являются как бы переходным звеном между урало-алтайским и североамериканским (эскимосско-алеутским) союзами и т. д.

Здесь: внутреннее противоречие (лат.). — Прим. ред.

Следует подчеркнуть, что решающим моментом здесь является чувство самосохранения, страх утратить свое руководящее положение, а вовсе не принципиальные соображения. Именно потому все эти господа выступили со страстной полемикой против евразийства не тогда, когда евразийство начиналось, а только тогда, когда обозначился его успех среди национально настроенной молодежи. Почему все эти теперешние враги евразийства прежде не только молчали, но даже поддерживали с руководителями евразийства самые хорошие личные отношения? Правда, для того чтобы оправдать перемену своего поведения, они создают теперь легенду о том, будто бы евразийство сильно эволюционировало и будто № 4 «Евразийского Временника» заключает в себе нечто принципиально отличное от того, что было в прежних евразийских писаниях. Но это неправда. В частности, в качестве наиболее яркого доказательства в пользу мнимого евразийского «соглашательства» с большевиками приводят отношение евразийцев к азиофильской русской внешней политике: но это отношение ярче всего выражено не в 4-м, а во 2-м евразийском сборнике «На Путях».

Что это действительно так, видно хотя бы из того, что сейчас как раз в правых кругах чаще всего распространяются о современном положении русской церкви, что как раз в этих кругах участились случаи перехода в католичество и раздаются голоса о необходимости ценой разных уступок приобрести союзника для монархии в лице католичества.

Единственная область творчества, которая для большевиков как партии является совершенно необходимой, есть область управления. Так как вызванный предвзятыми утопическими теориями неудачный шаг в этой области мог бы повлечь за собой падение их власти, большевики как раз в области управления менее всего руководствуются своими теориями и стараются быть только практиками. Кое-какие изобретения их в этой области несомненно удачны и имеют виды на будущее.

Говорим «малорусский», «украинский», хотя во всех этих случаях правильнее было бы говорить «западнорусский»; в названную эпоху в верхних (в культурном отношении) слоях западнорусского общества различия между малороссами и белоруссами не делалось.

О западнорусской традиции в русском зодчестве, живописи и ваянии послепетровского периода ср. замечания П. H. Савицкого в статье «Великороссия и Украина в русской культуре», в журнале «Родное Слово», 1926, № 8.

Белорусское русло тоже всегда существовало, но всегда было развито слабее.

Для краткости мы всюду говорили только о двух наиболее крупных частях русского племени или территории. Но аналогичные явления возникали (хотя и с меньшей интенсивностью) и в других, более дробных частях, — в Белоруссии, в разных казачьих областях, в Сибири и т. д.

Во избежание недоразумений спешим оговориться, что в выражения «верхний» и «нижний этаж» мы не вкладываем никакого элемента оценки. Мы не только не хотим решать здесь вопроса о том, который из этих этажей «ценнее», но просто отрицаем даже самую правомерность постановки такого вопроса. Образы верхнего и нижнего этажей здесь изображают не разные степени совершенства или ценности культуры, а лишь две разные функции культуры, ценность же и совершенство зависит не от этих функций, а от одаренности творца, совершенно независимо от того, работает ли он в верхнем или в нижнем этаже. Поэзия Кольцова эстетически гораздо ценнее, чем поэзия Бенедиктова, вместе с тем Кольцов был в «нижнем», а Бенедиктов — в «верхнем» этаже культуры…

Христианской в своем целом эта европейская культура была (или, по крайней мере, хотела быть) лишь в Средние века; со времени так называемого возрождения она стала противопоставлять себя христианству, и именно эта ее форма, противопоставленная Церкви, а в конце концов и всякой религии вообще, и усваивалась европеизованной Россией после Петра.

Кн. Трубецкой объединяет все эти три понятия несколько суженным понятием украинской культуры.