Читать онлайн «Наследие Чингисхана». Страница 117

Совершенно иное положение занимает армия в государстве демократического строя. При этом строе основным признаком отбора является популярность в безличных массах населения, популярность, измеряемая числом поданных на выборах избирательных бюллетеней, тиражом газет и т. д. Правящий слой, отобранный по этому признаку, состоит из людей, умеющих обращаться с настроениями известных групп населения (причем, каждый специализируется только на одной такой группе), т. е., с одной стороны, высказывать и делать то, что в данный момент отвечает этим настроениям, а с другой стороны, создавать и внушать данной группе определенные настроения. Это — профессиональные политики разного масштаба (от волостного до общегосударственного), депутаты, ораторы, журналисты, и т. д.[112] По самой своей природе и по роду своих профессий эти люди отнюдь не отличаются особыми воинскими качествами и не предрасположены к военной службе. Поэтому внедрение сколько-нибудь значительного числа представителей правящего слоя в командный состав армии при демократическом отборе невозможно. Так как внешним орудием отбора при демократическом строе являются главным образом выборы, то единственным демократическим решением вопроса о командном составе армии было бы введение института выборных военачальников (офицеров и полководцев). Но такое мероприятие, как показал опыт, способно только совершенно разложить армию. Таким образом, органически связать командный состав армии с правящим слоем в демократическом государстве невозможно. Приходится мириться с тем, что командный состав армии в таком государстве является как бы посторонним телом, ходячим противоречием всему режиму. Отсюда — свойственный демократии взгляд на командный состав армии и на самую армию как на неизбежное зло и стремление по возможности уменьшить и обезопасить это зло. К тому же демократический тип отбора предполагает ставку на эгоизм отдельных классов или частных людей. Всемерное подчеркивание классового или индивидуального эгоизма, утверждение его правомерности и стремление оградить его от притязаний чужого эгоизма и от требований государственного целого — все это является не только характерными, но и существенными и необходимыми особенностями демократического духа. А так как военное дело по самому своему существу противоречит частночеловеческому эгоизму, требуя от человека высшего самопожертвования (жертвы жизнью) во имя интересов государственного целого, то естественно, что демократический дух должен восставать против самого существования армии. И действительно, демократическое государство по существу антимилитаристично[113].

Благодаря всему этому социальное положение командного состава армии в демократическом государстве оказывается незавидным. В противоположность тому, что наблюдается при аристократическом строе, военная профессия при демократическом строе считается чуть ли не презренной, а офицеры занимают в обществе положение каких-то париев. Это не может не сказываться самым пагубным образом на самосознании командного состава. Кроме того, каждый военный понимает, что для карьеры ему необходимо установить хорошие отношения с правящим слоем. А так как этот правящий слой в демократическом государстве проникнут духом по существу антимилитаристским, то и военному, желающему делать карьеру, приходится подлаживаться под этот дух, отбрасывая в сторону или тщательно пряча и маскируя свое профессиональное самолюбие, свои связанные с военной службой понятия, взгляды и умонастроения. Таким образом, получается, что выдвигаются по службе такие командиры, которые с чисто военной точки зрения этого вовсе не заслуживали бы, достойные же командиры, наоборот, затираются. Все это налагает на военное дело при демократическом режиме крайне неблагоприятный отпечаток и делает многих офицеров и командиров демократической армии врагами того режима, которому они вынуждены служить.

При идеократическом строе, который, согласно нашему учению, должен прийти на смену демократическому, оказывается опять возможным вводить в командный состав армии представителей правящего слоя. При идеократическом типе отбора члены правящего слоя, связанные друг с другом общностью миросозерцания, объединяются в особой государственно-идеологической организации. Организация эта является внеклассовой и надклассовой и вербует своих членов среди всех групп населения, в том числе, разумеется, и в командном составе армии Пресловутая «аполитичность армии» в идеократическом государстве существовать не может. Требование «аполитичности армии» вполне естественно при демократическом режиме, при котором государство как таковое не исповедует никаких определенных и постоянных убеждений, а в каждый данный момент придерживается лишь платформы той партии, которая победила при последних выборах. При таких условиях политизация командного состава армии привела бы только к тому, что этот командный состав пришлось бы сменять при каждых новых выборах, или же к тому, что каждые выборы превращались бы в гражданскую войну. Ко всему этому присоединяется еще и то вышеупомянутое обстоятельство, что самый дух демократического государства по существу антимилитаристичен поэтому политизация армии в демократическом государстве способна либо разложить армию, привив ей антимилитаристический дух, либо, наоборот, укрепив милитаристический дух армии, настроить ее против существующего государственного порядка. Естественно поэтому, что при демократическом режиме армия должна быть аполитичной. Если же иногда политизация армии, т. е. втягивание армии в политику, имеет место и при демократическом режиме, то происходит это всегда лишь в порядке злоупотребления. При идеократическом режиме дело обстоит совершенно иначе. При этом режиме государство не беспринципно, а исповедует определенное миросозерцание, при этом миросозерцание постоянное, не зависящее от исхода выборов или каких бы то ни было других внешних событий или обстоятельств. Естественно поэтому, что это государственное мировоззрение не только может, но непременно даже должно быть привито армии, являющейся опорой и органом государства. Поскольку же носительницей этого мировоззрения является государственно-идеологическая организация, прививка государственного мировоззрения армии должна выразиться в усиленной вербовке членов названной организации в армии, и прежде всего в среде командного состава. Разлагающего влияния на армию такая политизация иметь не может по двум причинам: во-первых, потому, что политической жизни идеократического государства нужна та партийная борьба, которая так существенно характерна для государства демократического (в идеократии государственно-идеологическая организация является как бы «единой и единственной партией»); а во-вторых, в противоположность существенно индивидуалистическим, т. е. установленным на частночеловеческий или классовый эгоизм, течениям, господствующим в демократическом государстве, мировоззрение идеократического государства является существенно универсалистическим, те делает ставку на самопожертвование индивида во имя блага целого, а потому это мировоззрение никак не может противоречить воинскому духу хорошей армии.

То обстоятельство, что при идеократическом строе командный состав армии состоит либо из членов государственно-идеологической организации, либо из людей, сочувствующих государственному мировоззрению, устанавливает тесную связь между командным составом армии и правящим слоем государства и уничтожает пропасть между военными и штатскими. Военная профессия перестает быть презренной, и военные вновь приобретают в обществе почетное положение. В этом отношении идеократический строй сильно отличается от демократического и сближается с аристократическим. В то же время, однако, при идеократическом строе отсутствуют некоторые недостатки, присущие аристократической трактовке вопроса о положении армии. Так, существенным недостатком аристократической постановки военного дела является слишком глубокая пропасть, отделяющая командный состав армии от солдатской массы. При идеократическом строе этой пропасти нет, ибо государственно-идеологическая организация вербует своих членов не только среди командного состава, но и среди рядовых солдат, причем между командирскими (офицерскими) и солдатскими ячейками государственно-идеологической организации существует постоянное взаимодействие и общение (нисколько не подрывающие воинской дисциплины, так как ведь и сама государственно-идеологическая организация построена иерархически и зиждется на строжайшей дисциплине). Другим большим недостатком аристократического решения вопроса о положении армии является то порою чрезмерно сильное и одностороннее влияние, которое аристократические военные круги оказывают на политику государства, придавая этой политике воинственный характер. При идеократическом строе эта опасность не существует, ибо политика государства определяется государственным мировоззрением, военные же лишь постольку являются членами правящего слоя (и, следовательно, лишь поскольку способны влиять на политику), поскольку усвоили и исповедуют это государственное мировоззрение; таким образом, здесь армия целиком подчинена государственному мировоззрению («идее-правительнице») — точно так же, как и политика и вся культура идеократического государства[114].