Читать онлайн «Цель и средства. Политика США в отношении России после «холодной войны»». Страница 88

Непосредственно после августовского кризиса представители администрации Клинтона официально заявили о своей готовности продолжать политику терпеливого сближения с Россией, но не разрыва с ней{781}. Точно так же, как в сентябре, Клинтон решил, что он должен ехать в Россию, чтобы выразить свою поддержку. Представители Министерства финансов США публично призвали к возобновлению поддержки российских реформ:

«Соединенные Штаты весьма заинтересованы в том, чтобы Россия успешно преодолела нынешний кризис и заложила основы более стабильного будущего путем осуществления макроэкономических и структурных реформ, предусмотренных программой МВФ. Мы будем оказывать действенную поддержку любому российскому правительству, которое поставит своей целью осуществление этих перемен и продолжение процесса демократизации. Речь не идет о том, чтобы навязать России «американскую» или какую-то другую экономическую модель. У России есть собственная уникальная история и свои традиции, и она сама найдет свой путь на экономическом, как и на любом другом, поприще. Она должна сама принимать решения относительно конкретных институтов и механизмов рынка. Но, как заявил на прошлой неделе в Москве президент Клинтон, если прошлое нас чему-то научило, так тому, что ни одна страна не может избежать законов глобального рынка»{782}.

Тем не менее даже отягощенная проблемами Россия продолжала сотрудничать с Соединенными Штатами в вопросах, которые были столь важны для безопасности США, как, например, ядерное разоружение.

В ответ на обвинения относительно российской коррупции деятели администрации Клинтона утверждали, что им было хорошо известно об этой проблеме, но они были бессильны как-то повлиять на ситуацию. Коррупцию в России создали не Ельцин и не Клинтон. Она, по сути, «не являлась чем-то новым — советское общество было пронизано коррупцией». По их мнению, администрация вела борьбу с коррупцией за утверждение режима законности{783}. Выступая в Комитете по иностранным делам Палаты представителей спустя месяц после финансового краха, Саммерс выделил следующие ключевые моменты политики США в отношении России:

«Господин Председатель, начиная с Ванкуверской встречи на высшем уровне 1993 года президент Клинтон четко дал понять, что США будут играть ведущую роль в международных усилиях по оказанию помощи России в создании институтов и проведении политики, обеспечивающих функционирование рыночной экономики… В плане двусторонних отношений правовая реформа и борьба с коррупцией занимали центральное место в деятельности вице-президента Гора с российским премьер-министром и диалоге президента Клинтона с президентом Ельциным. Можно упомянуть только один пример, связанный с Министерством финансов США, — мы работаем вместе с Россией по пресечению практики отмывания денег путем продвижения законодательства, устанавливающего уголовную ответственность за отмывание денег, и проводим консультации о создании службы финансовой разведки»{784}.

Действительно, представители администрации Клинтона признавали ограниченность своих программ, ссылаясь на ограничения, существующие в самой России. Администратор Агентства международного развития США Брайан Этвуд отмечал: «В конечном счете мы испытывали большое давление: почему у них нет верховенства закона, почему у них нет гражданского кодекса, почему у них нет всего этого, почему они недостаточно помогают частному сектору? Мы уделяли этому большое внимание, но приходили к выводу, что просто не можем работать с центральным правительством. Люди, стоявшие во главе министерств, не были реформаторами»{785}.

Администрация Клинтона подчеркивала долгосрочный характер российских реформ и тот факт, что это были российские, а не американские реформы. Выступая в Чикаго вскоре после финансового краха, госсекретарь Мадлен Олбрайт заявила: «Мы не можем сказать, что Россия сбилась пути, в то время как она только начала свой путь. Мы также не можем говорить, что Россия наша и мы можем ее потерять. Мы можем помочь России сделать трудный выбор, но в конечном счете Россия сама должна решить, какой страной она будет». Она также провозгласила: «Они сами должны себя вылечить»{786}.

Олбрайт, конечно, была права. Она была бы права и в середине 90-х годов, но тогда американцы слишком стремились поставить себе в заслугу часть успеха российских реформ, будь то программа приватизации или создание новой комиссии по бирже и ценным бумагам. Всего год назад Саммерс подчеркивал ключевую роль США в российских реформах. Во время своей последней встречи с премьер-министром Виктором Черномырдиным Саммерс сказал, что он «может отметить весьма существенные усилия, которые США и МВФ предпринимают и предпримут в будущем для осуществления налоговой реформы. Я не думаю, что об этих усилиях широко известно. У нас 20 советников постоянно живут в России и еще 50 регулярно ездят туда с целью оказания помощи. С 1993 года было совершено более 100 таких поездок, организованных МВФ, Министерством финансов и Агентством международного развития. Главными целями моей поездки в марте были информирование высшего эшелона российского правительства об этой деятельности и углубление сотрудничества с нашими российскими партнерами»{787}. После августа 1998 года Саммерс предпочитал не вспоминать об этом.

Из заявления представителя AMP также следовало, что агентство помогло приватизировать в России десятки тысяч фирм, однако после августа 1998 года такое хвастовство выглядело неуместным.

Несмотря на героическую публичную защиту, августовский крах и последующие обвинения нанесли ущерб администрации Клинтона. Впервые у некоторых ветеранов российской команды появились сомнения, сможет ли Россия возродиться{788}. В своем выступлении в Чикаго в октябре 1998 года Олбрайт предостерегала: «Мы не можем с уверенностью сказать, что России удастся в скором времени преодолеть трудности»{789}. Месяц спустя Тэлботт выступил с нехарактерным для него мрачным прогнозом относительно будущего России, в котором призвал к проведению политики «стратегического терпения»{790}. И хотя Тэлботт все еще призывал к сближению с Россией, он намекал, что проводившаяся администрацией политика «стратегического партнерства» была преждевременной.

В неофициальном плане даже Клинтон, самый воинственный член российской команды собственной администрации, намекал, что Россия может быть потеряна{791}. Точно такое же ощущение собственного бессилия, которое администрация испытывала в связи с войной в Чечне в середине 90-х годов, охватило и внешнеполитическую команду, обнаружившую, что она мало что может сделать, чтобы не допустить краха российской экономики. Единственная мировая сверхдержава оказалась беспомощной перед лицом внутренних проблем России.

В этой новой обстановке риторика и политика администрации претерпели некоторые изменения. Вице-президент Гор и его советник по национальной безопасности Леон Фёрт добивались продолжения процесса ядерного разоружения. Министр финансов США Роберт Рубин был более чем счастлив сконцентрировать финансовые ресурсы на проблемах безопасности, а не на финансовом спасении России. Новая расширенная программа снижения угроз стала дополнением программы Нанна-Лугара. Сторонники усиления этой программы за счет сокращения проектов экономической помощи утверждали, что риск политической нестабильности в результате краха августа 1998 года сделал задачу ускорения процесса ядерного разоружения более актуальной.

Сторонники программы Нанна-Лугара одержали верх. Бюджет программы совместного снижения угроз был увеличен с 382,2 млн. долл. в 1998 году до 440,4 млн. долл. в 1999 и до 475,5 млн. долл. в 2000 году. Одновременно в ответ на события августа 1998 года Министерство энергетики США расширило финансирование своей программы по защите и контролю ядерных материалов, направленной на учет и контроль российских ядерных арсеналов, с 137 млн. долл. в 1998 году до 152 млн. долл. в 1999 году. Конгресс пытался заставить администрацию взять эти деньги из существующего бюджета помощи России, сократив на 30% финансирование по Закону «О поддержке свободы…». И хотя инициатива Конгресса по сокращению финансовой помощи России в конечном счете не прошла, ему удалось внести поправки в законы, которые ограничивали выделение средств центральному российскому правительству{792}.

После августа 1998 года администрация внесла некоторые коррективы в программы помощи{793}. Задолго до краха Агентство международного развития постепенно сократило прямую помощь федеральному правительству России, одновременно увеличив долю (хотя не всегда в долларовом исчислении, поскольку происходило соответственное сокращение бюджета) помощи, предназначенной для неправительственных организаций и региональных властей. После августа 1998 года изменилась и аргументация, которая сопровождала эту помощь. До финансового краха администрация Клинтона подчеркивала достижения российской экономической реформы и роль Америки в оказании помощи этим реформам. Американские представители особо подчеркивали российскую приватизацию, на которую AMP направило существенные ресурсы. После августа 1998 года новыми темами стали ядерное разоружение и демократизация. В документах Белого дома меньше стали говорить об успехе экономической реформы, но стали подчеркивать, что «благодаря усилиям США было демонтировано более 1500 ядерных боеголовок, уничтожено 300 пусковых установок ракет в России, а также обеспечен безъядерный статус Украины, Казахстана и Беларуси»{794}. Голос госсекретаря Мадлен Олбрайт, которая раньше нечасто говорила о России, стал звучать громче, подчеркивая важность развития гражданского общества как главного компонента политики Клинтона в отношении России{795}. Спустя год заместитель госсекретаря Тэлботт объяснял причины «вето», наложенного Клинтоном на законопроект об ассигнованиях 2000 года, следующим образом: «Предложенный Конгрессом уровень финансирования вынудил бы нас пойти на неприемлемые компромиссы между нашими экономическими программами, а также программами демократизации и противодействия распространению оружия массового поражения. Президент считает, что такие сокращения будут опасно близорукими, поскольку цели этой помощи — от создания независимых средств массовой информации до развития малого бизнеса — отвечают нашим коренным интересам»{796}. Эти проблемы, которые когда-то были в самом конце перечня тем, теперь оказались в центре внимания отчасти потому, что почти не осталось ничего другого. Агентство международного развития предприняло новые усилия по борьбе с коррупцией и отмыванием денег, а представители администрации, выступая на Капитолийском холме, заботились о том, чтобы потверже высказываться о важности верховенства закона и борьбы с коррупцией.