Читать онлайн «Цель и средства. Политика США в отношении России после «холодной войны»». Страница 130

После 11 сентября 2001 г.

Появление после 11 сентября общей угрозы в виде терроризма способствовало сближению Буша и Путина. В первые месяцы террористического нападения использование Бушем личных отношений с Путиным привело к дипломатическим успехам. В первый год после 11 сентября обстановка в американо-российских отношениях намного улучшилась по сравнению с весной 1999 года, несмотря на выход США из Договора по ПРО, приглашение в НАТО стран Балтии и создание военных баз в Центральной Азии. Все выглядело так, будто процесс интеграции России с Западом снова набирал обороты.

В перспективе, однако, то, что происходило весной 1999 года, могло выглядеть просто досадным негативным отклонением, а атмосфера эйфории, возникшая сразу же после 11 сентября вокруг американо-российских отношений и личного контакта Путина с Бушем, — излишне экзальтированным всплеском, который не может продолжаться длительное время с учетом действия долгосрочных факторов, определяющих динамику российско-американских отношений. Вообще после августа 1991 года долгосрочные факторы, определяющие отношения в сфере безопасности, несмотря на отдельные нюансы, действовали довольно стабильно. В 2002 году Джорджу Бушу удалось заключить договор, но его основные параметры соответствовали тому, что Клинтон предлагал в рамках СНВ-3. Аналогичным образом стремление «восьмерки» подчеркнуть участие России в этом объединении было продолжением линии предыдущей администрации, так же как и «новые» отношения России с НАТО, воплощенные в создании Совета Россия-НАТО, вполне очевидно, являлись продолжением Совместного постоянного совета 1997 года. И в то же время у американских и российских официальных представителей, будь то чиновники Клинтона, Ельцина, Буша или Путина, сохранялись свои разногласия в отношении Ирана и Ирака. Однако у России остается стремление к интеграции с Западом, а Соединенные Штаты продолжают оказывать ей в этом помощь. Даже в момент наибольшего недовольства войной США в Ираке Путин подчеркивал: «Партнерский характер [наших] отношений с США даст нам основу для продолжения открытого диалога»{1146}.

Главной новостью 90-х годов в области международных отношений была ошеломляющая скорость, с которой Россия пришла в упадок как ведущая держава. Когда это наконец стало ясно, политика США в отношении России для многих американских деятелей отошла на второй план. Однако колоссальное падение международного влияния России было не сразу понято американскими официальными лицами. Представления об изменении российской мощи отставали от самого процесса ее сокращения. Это искажение перспективы тоже являлось наследием «холодной войны».

Потребовалось некоторое время, чтобы приспособиться к новому миру, где Россия играла второстепенную роль в международных отношениях. Такое отставание в истории не редкость{1147}. Кроме того, у таких важных бюрократических структур, как Пентагон и ЦРУ, имелись вполне реальные мотивы для настороженного отношения к перспективе возобновления соперничества с Россией. Многие независимые ученые мужи, а также эксперты по вопросам безопасности в России и США с еще большим трудом приняли то, что Россия так резко и так быстро пошла на спад. Например, критики политики администрации в отношении России считали, что эта страна была слишком важна, чтобы обращаться с ней так плохо (например, расширять НАТО). По этой же причине политика США в других регионах подвергалась более суровому осуждению, чем это вызывалось обстоятельствами, — все еще сохранялось представление о том, что Россия есть ведущая глобальная держава, требующая уважительного к себе отношения. Некоторые считали, что политика США в отношении России оказывалась несостоятельной именно потому, что США не признавали за Россией статуса великой державы. Неудивительно, что официальные российские представители стремились преувеличить российскую мощь и ее международное значение. Борис Ельцин особенно искусно убеждал своих западных партнеров, что Россия все еще обладает статусом великой державы.

Как ни парадоксально, но Джордж Буш-старший и Билл Клинтон, похоже, продолжали признавать (по крайней мере на словах) статус России как великой державы. В конце концов, для Буша Советский Союз был в центре внимания Америки, и для него было вполне естественно относиться к России так, будто она что-то значила в международных делах. Клинтон добивался от своих коллег в «семерке» предоставления России особого статуса в этом элитном экономическом клубе, несмотря на то что ВВП России был меньше, чем у Португалии. Но он был убежден, что отношение к России как к великой державе будет иметь решающее значение в обеспечении ее согласия с политикой США в других сферах.

Представление о том, что Россия все еще играет какую-то особую роль в международных делах, заставляло западных лидеров писать особые правила для приема России в международные организации, как мы это видели в случае с МВФ. Такой особый статус великой державы, который предоставлялся России, никак не был связан с обеспечением интересов национальной безопасности США. В трех критических ситуациях: расширение НАТО, война в Косово и война возглавляемой США коалиции в Ираке, — Россия показала, что она не может помешать США проводить свою собственную политику. Это коренным образом отличалось от того, что имело место в период «холодной войны». В ходе подготовки к этим акциям американские политики затратили много времени и сил, чтобы заручиться сотрудничеством России. Главным результатом этих усилий с точки зрения стратегии урегулирования и сотрудничества было понимание того, что Россия уже не играет здесь сколько-нибудь существенной роли «третьей силы», которая могла бы изменить ситуацию.

В некоторых областях сохранение отношения к России как к великой державе имело отрицательные последствия для самой России. В частности, это сказалось на отношениях России с МВФ, поскольку ее рассматривали как особый случай. Чиновники МВФ, занимавшиеся Россией, утратили свой авторитет в глазах российских коллег, когда верх взяли «политические соображения», то есть разговор по телефону Бориса с Биллом или просто беседа руководства МВФ с представителями российского правительства. Из этого российские руководители сделали прискорбный вывод о гибкости международных правил и критериев членства. Примером этого является свободное обсуждение в России вопроса о том, что она может вступить в НАТО и в ЕС, как только эти объединения изменят свои правила в угоду России. Решение об участии России в военной операции в Косово (как знак признания ее предполагаемого статуса великой державы) первоначально имело катастрофические последствия и чуть не привело к первому военному столкновению между российскими войсками и НАТО. По этой же причине американские представители не проявляли особой настойчивости в вопросах демократизации России, ибо «не хотели вызывать недовольства этой «великой» державы».

В более общем виде иллюзии Запада относительно России создали у Ельцина ложное чувство значимости того места, которое его страна теперь занимает в мире. Это сложно доказать документально, но это гипертрофированное представление затрудняло понимание Ельциным глубины кризиса в России, а также усугубляло его склонность к пустым угрозам в сфере внешней политики, когда он считал, что к России относятся с недостаточным уважением. Примечательно, что Путин стал президентом России с гораздо более реалистическими представлениями о внутренних проблемах страны и ее внешней политике. В своем первом Обращении к народу 1 января 2000 г. в качестве исполняющего обязанности президента он откровенно заявил: «Для того чтобы достичь уровня производства Португалии и Испании — двух стран, не являющихся лидерами мировой экономики, России потребуется примерно 15 лет при ежегодном росте ВВП по крайней мере в 8%»{1148}. Ельцин никогда не высказывал подобных оценок положения России в мире, и его партнеры на Западе почти ничего не делали, чтобы заставить его понять реальный статус России.

К концу 90-х годов некоторые эксперты в правительстве и вне его стали высказывать мнение, что в интересах американской внешней политики было бы лучше не считать больше Россию важным международным фактором. Поскольку Россия занимала «неправильную» позицию по многим важным для США вопросам (Косово, Иран, Ирак) и вообще обладала весьма небольшими возможностями влияния в этих вопросах в позитивном или негативном плане, было бы целесообразно с политической точки зрения уделять ей гораздо меньше внимания. Эти специалисты утверждали, что реальной проблемой, стоящей перед американскими политиками, является слабость России, то есть ее неспособность обеспечить безопасность своего ядерного арсенала и защиту границ от исламских террористов{1149}.