Читать онлайн «Лубянка Советская элита на сталинской голгофе 1937-1938». Страница 148

В показаниях Флига отражены и реальные проблемы, с которыми сталкивалось руководство Коминтерна. Мюнценберг критиковал В. Пика и Г. Димитрова за нерешительность в борьбе с фашистским режимом. Не избежали критики и советские руководители. Он отмечал отсутствие свободы слова и дискуссий в СССР, низкопоклонство перед Сталиным, что было невозможным в европейских странах.

Последовавшие далее аресты 22 июня 1937 г. заместителя заведующего отделом пропаганды ЦК ВКП(б) В.Г. Кнорина, бывшего заведующего Среднеевропейским ландерсекретариатом ИККИ, а затем бывшего секретаря ИККИ И.А. Пятницкого привели к эскалации арестов в аппарате Коминтерна (см. Док. № 1).

В результате были репрессированы руководители, отвечавшие за нелегальные каналы связи между компартиями. В отношении Пятницкого, Кнорина, работавших в Коминтерне до 1935 г., и других выдвигались обвинения в том, что они якобы ставили своими задачами: дезорганизацию Коминтерна и постепенное овладение аппаратом Исполкома Коминтерна; объединение троцкистских и других оппозиционных сил внутри компартий с целью парализации их работы; организацию систематических выступлений во всем мире против политики и нелегальной деятельности ИККИ и его партий в капиталистических странах; ведение антисоветской пропаганды; устранение и дискредитацию отдельных руководителей Коминтерна; борьбу за завоевания руководства в отдельных компартиях, за выход этих партий из Коминтерна и вовлечение их в IV Интернационал.

Следователи НКВД выдвинули версию об их связи с сыном Троцкого Седовым, которая осуществлялась через Вилли Мюнценберга, находившегося постоянно в Париже. Приблизительно 10 % всего бюджета, который получал Мюнценберг, якобы передавались Седову. Таким образом, троцкисты финансировались из кассы ИККИ, а также «получали» документы и информацию о положении в международном коммунистическом движении и важнейшие решения исполкома Коминтерна.

В результате активной деятельности следователей НКВД в ИККИ была сформирована «контрреволюционная правотроцкистская организация», где ведущую роль играли ряд его руководителей.

Одним из важнейших «вредительских» актов со стороны «контрреволюционной организации» было сопротивление новому руководству ИККИ во главе с Г. Димитровым до и во время VII конгресса Коминтерна. Члены «организации» распространяли в аппарате ИККИ слухи о неработоспособности Димитрова и о том, что он оппортунист. Выступление Г. Поллита, секретаря английской компартии, в защиту Пятницкого на Президиуме VII конгресса было расценено как раскольническая деятельность со стороны Бела Куна, A.JI. Абрамова-Мирова и Меринга.

Если аресты представителей польской компартии явились следствием кампании по ликвидации несуществовавшей польской организации войсковой (ПОВ), то внешним фактором, приведшим к усилению репрессий в Коминтерне, стало поражение коммунистов на выборах в Германии. Одна из самых массовых компартий мира не смогла противостоять приходу к власти фашистов. Как отмечал Кнорин, «компартия Германии оказалась небоеспособной для сопротивления фашизму, с одной стороны, а с другой, был сорван организованный уход в подполье, вследствие чего Гитлеру удалось истребить лучшие кадры коммунистов Германии» (ЦА ФСБ России. АСД Р-4000. Т. 1. JI. 58).

Кризис в коммунистическом движении, начавшийся в 1920-х гг., в 1933 г. углубился. Руководство ИККИ было обвинено в том, что проводило неправильную линию в вопросе о сотрудничестве с социал-демократами для противодействия фашизму, поддерживало различные фракционные группы в компартиях. Конкретно по Германии Кнорин указывал на «раскольническую» деятельность Г. Неймана, Г. Киппенбергера, В. Мюнценберга.

Немаловажное значение имела и активность Троцкого, создавшего IV Интернационал в качестве противовеса Социнтерну и Коминтерну. Кнорин и Пятницкий были обвинены в том, что «правотроцкистская организация в Коминтерне» действовала по указаниям IV Интернационала, являясь якобы его филиалом.

В участии в «правотроцкистской организации» и в связях с иностранными разведками обвинялись представители различных секций Коммунистического Интернационала, в т. ч. Валениус (финская секция), Г. Эберлейн (германская), Танака Ямомото Кэндзо (японская) и др.

Арестованный Танака Ямомото Кэндзо (см. Док. № 13), японский подданный, активный участник рабочего профсоюзного движения в Японии, в т. ч. массового бунта 1918 г., был делегатом 2-го конгресса Профинтерна. После смерти Катаямы вошел в состав ЦК компартии Японии, в дальнейшем стал представителем компартии Японии в Коминтерне. После ареста руководителей Коминтерна обвинялся в том, что был агентом политической полиции Японии (ЦА ФСБ России. АСД Р-10163).

Причины арестов директоров оборонных заводов и конструкторов выявляются из анализа состояния оборонных отраслей промышленности, представленного Н.В. Куйбышевым (см. также Док. №№ 4, 11, 15). На момент ареста в январе 1938 г. он с июня 1937 г. занимал должность командующего Закавказским военным округом. До этого назначения Н.В. Куйбышев, брат В.В. Куйбышева, был членом Комиссии партийного контроля и руководителем группы КПК по военно-морским делам. Основанием для его ареста послужило заявление двух ответственных контролеров КПК о близких связях Куйбышева с арестованными участниками «военно-фашистского заговора», директорами заводов, вместе с которыми он принимал участие в коллективных обедах и ужинах в ходе приемки военной продукции (ЦА ФСБ России. АСД Р-23448. JI. 78). Немаловажное значение имел и тот факт, что Куйбышев в 1912–1914 гг. учился в Александровском военном училище на одном курсе с Тухачевским и вместе с ним выпустился в чине подпоручика.

Главным обвинением в отношении Куйбышева было «вредительство» в оборонной промышленности. Куйбышев отмечал объективные расхождения между интересами наркомата обороны и производителями военной продукции. Воен- вед требовал низких цен, широкой номенклатуры изделий и максимально сжатых сроков при выпуске продукции. В это время военные заводы были заинтересованы в удорожании продукции, уменьшении программы и более длительных сроках изготовления. На конкретных примерах Куйбышев показывал, что нет вредительства, а есть несогласованность между различными ведомствами. Так, Рыбинский моторостроительный завод должен был производить новые моторы М-100, но автобронетанковое управление заказало для танков 1000 моторов М-26 старой конструкции. По поручению правительства Куйбышев изучил вопрос. Заказ мог быть меньше, поскольку АБТУ взял цифру «с потолка», но настоял на изготовлении. Трудным был вопрос о ремонтной базе танков вследствие того, что АБТУ заказывало почти все комплектующие без учета степени изношенности различных деталей. В результате, например, был создан 10-летний запас танковых траков при отсутствии других деталей.

Среди «вредительских» акций Куйбышев отмечал срыв производства на Харьковском паровозном заводе нового типа танкового двигателя, о котором правительству было доложено как о завершенном проекте. Одна из причин заключалась в том, что опытный состав конструкторов был раздерган для укомплектования других заводов, производящих танки.

Руководители всех отраслей тяжелой и оборонной промышленности находились в сфере повышенного внимания Сталина и госбезопасности. После арестов наркомов и начальников главных управлений появился компромат на большинство других руководителей. Арестованный в июне 1937 г. заместитель начальника Главалюминия НКТП B.C. Татаринский назвал как участников «вредительской» организации 10 директоров заводов алюминиевой промышленности. Ежов в сопроводительной к протоколу его допроса поставил вопрос об аресте начальника Главалюминия Н.С. Харитоненко. Одобрение вскоре было получено. Некоторые директора заводов не сразу попали под маховик репрессий. Днепропетровский завод был одним из основных производителей алюминия — он давал его около 70 % и являлся поставщиком для подавляющего большинства заводов авиационной промышленности. Директор завода П.И. Миро- шников сумел доказать, что руководство делало все возможное для обеспечения бесперебойной работы, а невыполнение плана 1937 г. было связано с тем, что Днепрогэс выдавал электроэнергию только на 2/3 мощности, поскольку из-за засушливого года сильно обмелело водохранилище.

16 января 1938 г. Каганович написал Ежову записку, в которой давал характеристику Мирошникову: «В свое время в протоколах допросов врагов народа как на участника контрреволюционной организации указывалось на П.И. Мирошникова, бывшего начальника Главалюминия НКТП, однако эти указания в то время не были достаточными для того, чтобы с ними можно было согласиться. В настоящий момент краткая работа Мирошникова П.И. в качестве начальника Главалюминия убедила нас в том, что показания эти были правильны: как начальник главка он работал безобразно и недобросовестно, решения партии и правительства, касающиеся алюминиевой промышленности, срывал. Сейчас Ми- рошников П.И. снят с поста начальника Главалюминия. Считаю, что его можно и нужно арестовать» (ЦА ФСБ России. АСД Р—375. Т. 1. JI. 1). В процессе следствия Мирошникова представили как бывшего офицера, использовав документы другого человека.