Читать онлайн «Лубянка Советская элита на сталинской голгофе 1937-1938». Страница 141

Ранее, 29 октября 1937 г., председатель внешнеторгового объединения Тех- нопромимпорт направил в ЦК и НКВД записку, в которой сообщал о волнении Непомнящего в связи с тем, что его не вызывает заместитель наркома внешней торговли Д.В. Канделаки. Торгпред не знал, что 11 сентября Канделаки был арестован.

Непомнящий обвинялся в том, что 90 % экспорта в Германии составляло стратегическое сырье, в т. ч. марганцевая руда, хотя решения о продаже сырья и его объемах принимались не торгпредом (ЦА ФСБ России. АСД Р-9947).

Управляющий объединением «Союзнефтеэкспорт» И.М. Певзнер был арестован

21 февраля 1938 г. (см. Док. № 31). Обвинялся в том, что якобы хорошие сорта нефтепродуктов продавались по цене 2-го сорта. Объективно низкие цены на нефтепродукты были обусловлены трудностями их продажи, т. к. рынок был уже заполнен другими фирмами. Потери в валюте были главным основанием для обвинения во «вредительстве» в экспорте нефти. То, что Певзнер некогда был заместителем Лазо, командующего партизанскими отрядами Приморья и войсками Спасского района Дальневосточного края, ему не помогло (ЦА ФСБ России. АСД Р-10016).

Арестованный заместитель заведующего плановым отделом Промэкспорта И.И. Герценберг получил высшее образование в Высшей химической школе в Женеве (см. Док. № 40). После революции вернулся в Россию. Участник Гражданской войны. В 1921–1925 гг. был референтом Иностранного отдела ОГПУ. С 1925 г. служил в Наркомате внешней торговли заместителем торгпреда в Греции и Германии. В Германии он работал вместе с Р.Я. Андерсом, который позднее трудился в Запорожье под руководством директора металлургического комбината Гвахарии, а затем вместе с ним был арестован как «член» троцкистской террористической организации. В процессе допросов Андерс перечислил нескольких сотрудников торгпредства в Берлине, и в их числе назвал Герценберга. Герценберга обвинили в нанесении ущерба стране на сумму 420 тыс. долларов, т. к. платина якобы сознательно была продана по цене 48 вместо 60 долларов за унцию. Он упустил время, когда цена на марганцевую руду была самой высокой, и продал ее по низкой (ЦА ФСБ России. АСД Р-10109). Кроме того, Герценберг не проявлял активности в увольнении из советских представительств иностранцев и замене их советскими людьми.

Стандартные обвинения заключались также в том, что все основные планы по продаже сырья за рубеж и закупке необходимого для страны оборудования передавались разведкам соответствующих стран.

Бешеную ненависть у Сталина вызывала фигура Л.Д. Троцкого. Для руководителя Всесоюзного объединения «Экспортлен» Л.Ф. Печерского компрометирующим фактом его биографии стало участие во фракции «межрайонцев», возглавляемой Троцким (см. Док. № 31) (ЦА ФСБ России. АСД Р-10017).

Неудивительно в связи с этим, что следственные дела на торговых представителей СССР и руководителей экспортных организаций содержали утверждения о тайном финансировании ими троцкистских организаций. Несостоятельность данного обвинения фактически подтверждал неоднократно выезжавший за рубеж заместитель начальника Иностранного отдела ГУГБ НКВД СССР С.М. Шпигельглаз. Он отмечал, что сын Троцкого Седов, проживавший в Париже, испытывал нужду и, в частности, просил в долг несколько десятков франков у внедренного в его окружение агента ИНО М. Зборовского.

Одним из ответвлений «военно-фашистского» заговора стал сфабрикованный в органах НКВД заговор по принципу национальной принадлежности.

Аресты проходили во всех ведомствах. Ранее ни в чем не подозреваемые кадровые сотрудники Красной Армии, РУ РККА, НКВД обвинялись в принадлежности к различного рода «контрреволюционным» организациям и «шпионской» деятельности.

Секретарь танко-стрелкового комитета АБТУ полковник P.P. Дейбнер, немец по происхождению, на том основании, что в конце 1920-х гг. принимал участие в подготовке немецких танкистов в Казанском училище, «превратился» в немецкого шпиона. Как бывший штабс-капитан царской армии он обвинялся и в участии в «военно-монархической» организации. Его родственники проживали в Таллине, что также дало основание для ареста (см. Док. № 44).

Начальник отдела Разведывательного управления РККА О.А. Стигга, бывший нелегальным резидентом в Германии, автоматически «стал» немецким и латышским шпионом (см. также Док. № 46).

Сотрудник нелегальной резидентуры ИНО ГУГБ НКВД С.В. Ливент-Левит с 1918 г. состоял в «Союзе Спартака», принимал участие в революционных событиях в Германии, был членом компартии Германии. После возвращения в СССР его в декабре 1937 г. арестовали по обвинению в шпионской деятельности в пользу Германии (см. Док. № 40).

В конце июня 1938 г. нарком обороны Ворошилов разослал военным советам округов армии, начальникам академий РККА директиву, копия которой была направлена начальнику 2-го Управления НКВД. Ранее по линии НКО было дано указание составить списки командно-начальствующего состава — немцев, латышей, поляков, эстонцев, литовцев, финнов, румын, корейцев и других национальностей, которые не относились к народам СССР. В директиве отмечалось, что при проверке списки оказались неполными, и последовал приказ еще раз «тщательно проверить и выявить этих лиц всех без остатка как среди военнослужащих, так и вольнонаемных». Предлагалось составить отдельный список на родившихся и проживавших за границей и другой — на лиц, имеющих родственников за границей. Все указанные военнослужащие подлежали немедленному увольнению вне зависимости от имеющихся или отсутствующих компрометирующих материалов. В течение недели до 1 июля 1938 г. списки на командный политический и начальствующий состав необходимо было выслать в Управление по комначсоставу РККА На основе директивы наркома обороны аналогичные по содержанию меры предусматривались и по линии особых отделов.

Но уже 17 июля 1938 г. последовали коррективы из НКВД СССР. Ежов осудил компанейский характер выполнения директивы, когда некоторые особые отделы «арестовывают почти всех увольняемых, независимо от наличия компрометирующих материалов». Расплывчатый и неопределенный характер установки о военнослужащих, имевших родственников за границей, родившихся и проживавших за пределами СССР, привел к тому, что из армии стали увольнять не только лиц иностранного происхождения, но и русских, украинцев, евреев и других. В определенной мере указание Ежова стало сдерживающим фактором в репрессиях в отношении военнослужащих.

Однако фактически Ежов исправлял свои ошибки. В развитие указаний наркома обороны об увольнении из армии военнослужащих инонациональностей он 19 июня подписал меморандум № 1355, в котором обязал особые отделы контролировать этот процесс. Ежов усилил и, по сути, придал другое звучание директиве Ворошилова. Конкретизация наркома внутренних дел заключалась в том, что особисты должны были «на каждого увольняемого немедленно подобрать компрометирующие данные и при наличии материалов, уличающих или дающих основание подозревать увольняемого в шпионаже, диверсии, вредительской деятельности, изменнических намерениях, в участии в заговоре или иной антисоветской организации, немедленно арестовывать». Т. е. Ежов придал этой кампании характер массовой операции.

В ноябре 1937 года Сталин выступил в качестве третейского судьи в спорах между разработчиками и изготовителями новейших образцов авиационной техники. Ему были предоставлены аналитические записки о состоянии разработок и внедрении в промышленное серийное производство истребителей. Следует сказать, что руководство научно-исследовательских институтов ВВС отмечало игнорирование заводами-изготовителями их указаний по производству и испытаниям новейших истребителей. В то же время руководители заводов указывали на конструктивные недоработки, приводившие к тому, что ВВС Красной Армии получали несовершенные машины. Высокую аварийность в авиационных частях директора заводов объясняли также и низкой квалификацией летчиков. Сталин ознакомился с объяснениями по поводу срыва выпуска новых истребителей, полученными от начальника НИИ ВВС комдива Б.И. Базенкова, начальника управления материально-технического снабжения ВВС комдива Н.Н. Бажанова и директора авиазавода № 21 Е.И. Мирошникова. Фактически это были споры между двумя ведомствами, представители которых пытались снять с себя ответственность за срыв плановых заданий.

На партийном собрании в НИИ ВВС даже была принята резолюция о необходимости НКВД разоблачить вредителей, срывающих выпуск истребителей (АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 327. JI. 17). Изучив материалы, Сталин принял решение в пользу руководителя авиационного завода Мирошникова. До конца ноября были арестованы Базенков, Бажанов и вместе с ними командарм 2-го ранга, заместитель наркома обороны начальник ВВС РККА Я.И. Алкснис.