Читать онлайн «Управляемая демократия: Россия, которую нам навязали». Страница 77

Представители чеченских боевиков отрицали свою причастность к взрывам и связь с бен Ладеном, заявляя, что «Москву взрывают московские политики». Помимо общих слов о недопустимости таких методов, боевики задавали резонный вопрос: «Как можно ввезти в такой охраняемый закрытый город, как Москва, около тонны взрывчатки?»[262] Аналогичные вопросы задавали и газеты, близкие к столичной мэрии. «Московский комсомолец» прямо обвинил Кремль и Березовского в организации взрывов. Даже если исполнителями были чеченцы, заказчиками выступали люди из окружения президента. Эти же люди подтолкнули своих чеченских друзей к вторжению в Дагестан. В прессе появились стенограммы перехваченных разговоров Березовского с чеченскими политиками и полевыми командирами, и сам олигарх не отрицал, что подобные связи имели место. Однако, по заявлению Березовского, он занимался исключительно освобождением в Чечне пленных и заложников. В ответ на это «Новая газета» ехидно замечала, что Березовский совсем не похож на альтруиста. С чеченскими неформальными лидерами его могут связывать только «общие интересы». Надо искать не только террористов, не только тех, кто заказал им взрывы, но и «тех, кто оплатил заказ»[263].

Издания, близкие к Березовскому, возражали, что такой замечательный человек просто не может быть заказчиком террористических актов. «Не думаете же вы в самом деле, что Березовский на такое способен?» — вопрошали «Независимая газета» и «Известия». В ответ «Московский комсомолец» провел опрос своих читателей, которые дружно утверждали — да, именно так мы и думаем[264]. Президент Чечни Аслан Масхадов не только подтвердил подлинность сведений о переговорах Березовского с боевиками, но и добавил, что московский миллионер «лично оплачивал мобильную связь лидерам боевиков»[265]. В октябре спонсируемая Березовским «Независимая газета», подтвердив факт его контактов с чеченскими полевыми командирами перед войной, продолжала доказывать, что такой кристально честный человек, как Борис Абрамович, ничего плохого замыслить не мог. Затем «Независимая газета» вынуждена была сменить аргументацию и стала объяснять, что хотя договоренности с боевиками, видимо, имели место и их действительно подстрекали из Москвы к вторжению в Дагестан, но во всем виноват не Березовский, а российские спецслужбы, использовавшие московского олигарха «втемную»[266].

Дело осложнилось еще больше, когда сотрудники ФСБ были пойманы с поличным в Рязани при попытке заложить взрывчатку в подвале жилого дома. Агенты спецслужб тут же объяснили, что речь шла об учебном мероприятии с целью проверить бдительность местных жителей. Правда, они так и не смогли растолковать, зачем надо было использовать боевой взрыватель для «учебного мероприятия». Показательно, что в ноябре — декабре, когда российская авиация и артиллерия в Чечне сметали с лица земли целые деревни вместе с их жителями, когда счет жертв войны шел уже на тысячи человек, в Москве или Петербурге не прозвучало ни одного взрыва. Объяснить это хорошей работой столичной милиции было невозможно, ибо как раз в это время ее начальник Николай Куликов был снят со своего поста за недостаточно активную борьбу с несуществующими террористами.

К зиме террористов просто перестали искать. Многочисленных подозреваемых отпустили (как выяснилось, ими оказались состоятельные кавказцы, у которых, по утверждению журналистов, милиция просто вымогала взятки). «Чеченская версия» взрывов фактически лопнула. Но это уже не имело никакого значения, ибо на Кавказе уже шла полномасштабная война. Организаторы осенней подрывной кампании явно достигли своей цели.

К середине октября версия относительно присутствия в Чечне бен Ладена и других международных исламских террористов также лопнула, но к тому времени российская армия уже вторглась в Чечню. А эксперты, близкие к военным кругам, могли открыто заявлять: «Есть в Чечне Усама бен Ладен или нет, это значения не имеет. Россия вынуждена продолжать широкомасштабную антитеррористическую операцию, чтобы лишить возможности Хаттаба и Радуева, Басаева и Масхадова вести террористическую войну в Чечне и за ее пределами»[267]. Таким образом, в число «террористов» вместе с признанными экстремистами Хаттабом, Радуевым и Басаевым был записан и Масхадов, законный президент Чечни, которого никто даже не обвинял в организации террористических актов.

К ноябрю 1999 г. информационная война достигла такой интенсивности, какой Россия не знала со времен расправы Ельцина над парламентом в 1993 г. Разница была лишь в том, что в 1993 г. масс-медиа были консолидированы вокруг власти. Теперь соперничающие элитные группировки, восхваляя мудрое руководство армии и решимость правительства на Кавказе, параллельно призывали к расправе друг над другом. Это происходило на фоне постоянно циркулирующих слухов о болезни или о предстоящей отставке Ельцина. На сей раз об отставке говорили не противники президента, а люди из его ближайшего окружения, ведь досрочная и добровольная отставка гарантировала, что Кремль сможет контролировать процесс передачи власти, а премьер-министр Путин до выборов и без выборов займет место президента. Слухи эти то опровергались Кремлем, то снова распускались близкими к «семье» людьми, повергая всех в полнейшую растерянность.

Пытаясь успокоить Кремль, Лужков начал «давать задний ход», напоминая, что он еще не заявлял о намерении баллотироваться в президенты и, скорее всего, делать этого не станет, а поддержит Евгения Примакова. К тому же на декабрь были назначены выборы мэра столицы. На этот срок их перенес сам Лужков (точнее, подконтрольная ему городская дума), стремясь развязать себе руки перед летними президентскими выборами. В результате же Лужкову пришлось воспользоваться городскими выборами как поводом для публичного отказа от президентских амбиций. На предвыборных собраниях мэр объяснял москвичам, что никогда их не бросит и никакая другая должность ему не нужна. Тем временем чиновники из окружения московского мэра повторяли, что сотрудничество с Примаковым допустимо «только до декабря», т. е. до парламентских выборов. А в президенты пройти самостоятельно «он не в состоянии»[268]. В окружении московского мэра усиливались конфликты.

Остановить информационную войну было уже невозможно. С подачи Кремля на пост мэра выдвинулись заведующий делами администрации президента Павел Бородин (ранее фигурировавший в ряде скандальных дел с сомнительными многомиллионными денежными переводами) и бывший премьер-министр Сергей Кириенко. Телевидение ежедневно расхваливало их невероятные достоинства. Подконтрольный Березовскому первый канал телевидения так же ежедневно поливал столичного градоначальника грязью, публично называя его «вором», «лицемером» и т. д. Даже выигранные Лужковым судебные иски не остановили деятелей первого канала, среди которых особо отличался Сергей Доренко, прозванный среди журналистов «самураем Березовского»[269].

Лагерь Лужкова казался все более растерянным, кремлевская «семья» наступала, но двигал ею уже не азарт, не возбужденная жажда победы, даже не стремление к власти и обогащению, как в 1991 и 1993 гг., а обыкновенный страх. Политическая система, построенная на крови октябрьского переворота 1993 г., разваливалась на глазах. Процесс вышел из-под контроля.

Кремлю нужна была только победа. Параллельно с кампанией по политическому уничтожению группы Лужкова «семья» сделала ставку на военную победу в Чечне. Опять, как и в 1994 г., считалось, что успешная военная кампания может списать все экономические катастрофы, воровство, достигшее фантасмагорических масштабов, некомпетентность, фальсификацию выборов, отсутствие внешней политики. Чечня в 1999 г. так же идеально подходила для «маленькой победоносной войны», как и за пять лет до того. С одной стороны, у Кремля не было стратегии развития отношений с Чечней, а с другой — неразрешенный конфликт на юге страны мог использоваться во внутриполитических играх. К тому же царившие в Чечне порядки не вызывали сочувствия у российской публики.

«Что бы ни творилось — заполыхала война, разразилось землетрясение, налетело цунами, наступил голод, страну охватила чума, накрыло радиоактивное облако, — но, если это идет на пользу сохранения власти семьи, она все примет безропотно, даже с благодарностью, ибо уверена, что все эти беды ее не коснутся, а другие люди не в счет», — писал коммунистический депутат на страницах газеты «Ведомости»[270]. А антикоммунистический «Московский комсомолец» констатировал: власть «хочет с помощью десантно-штурмовых операций смахнуть с политической шахматной доски абсолютно все фигуры и начать свою, новую партию вместо той, которая складывается сейчас»[271].