Читать онлайн «Сундук истории. Секреты денег и человеческих пороков». Страница 35

Увы, никому, кроме нас, великая Россия не нужна. Значит, потрясения будут и впрямь велики.

Нынешний всемирный кризис зачастую именуют следствием американского (и — в несколько меньшей степени — западноевропейского) неумеренного потребления. До поры до времени его финансировали кредитами (под залог уже накопленного имущества или — куда чаще — в надежде на продолжение благовидной кредитной истории). В результате американцы накопили такие долги, что при нынешнем темпе погашения возвращать их придётся ещё паре поколений.[83] Таким должникам больше никто не верит — и приходится ограничивать аппетит. А ведь на американский рынок ориентируется добрая половина мирового экспорта. Значит, весь мир вынужден сокращать производство. И, следовательно, также потреблять меньше: ведь нормальные люди, в отличие от обитателей общества потребления, покупают на то, что уже заработали.

В этой общеизвестной схеме остаётся не прояснена одна подробность: из каких источников систематически выдаются кредиты гражданам Сияющего Города на Холме?

Простейший ответ тоже общеизвестен. Федеральная Резервная Система бесперебойно рисует всё новые эффектные числа на счетах входящих в неё банков; бюро гравировки и печати казначейства Соединённых Государств Америки столь же бесперебойно печатает на чистохлопковой бумаге красивые рисунки, восходящие ещё к эмигранту из России Сергею Макроновскому (1928 год; по слухам, под этим псевдонимом американский заказ исполнил Николай Константинович Рёрих) — и весь мир отдаёт за художественные фантики всё необходимое щедрым американцам.

Увы, очевидная схема не стыкуется. Безудержная эмиссия валюты оборачивается столь же безудержной инфляцией: взгляните хотя бы на Зимбабве, где разграбление экономики негритянскими боевиками вынудило власть, сформированную этими же боевиками, оплачивать продукцией печатного станка, обязательной к приёму, все свои расходы. Между тем курс доллара даже в худшие дни бушеномики падал куда медленнее, чем следовало бы из гипотезы о чисто эмиссионном источнике американского процветания. А в последние месяцы — вопреки многосотмиллиардному впрыску явно ничем не обеспеченных долларов — курс вообще изрядно вырос. Следовательно, изрыгаемые ФРС потоки лишь омывают мировую экономику, но затем неукоснительно вливаются обратно в закрома звёздно-полосатой родины.

Ещё Джон Мэйнард Джон-Невиллович Кейнс рекомендовал, леча депрессию эмиссией, изымать излишние деньги до того, как они совершат полный оборот по экономике и раскрутят губительный маховик инфляции. Очевидно, американские экономисты соорудили не только распылитель для полива хозяйственной нивы деньгами, но и дренаж во избежание инфляционного заболачивания.

Дренажем служит тот самый финансовый рынок, чьи неполадки ознаменовали начало кризиса. Много лет подряд ценные бумаги, обращающиеся на прославленной нью-йоркской фондовой бирже, слыли наивыгоднейшим вложением денег. Да и сегодня по меньшей мере один вид американских ценностей — казначейские облигации — признан хотя и малодоходным, зато надёжнейшим хранилищем избыточных средств.[84] Хотя бы потому, что по мере собственного ослабления Соединённые Государства Америки старательно экспортируют по всему миру всяческие формы нестабильности — от цветных бунтов до требований раскрытия швейцарской банковской тайны, от воинских рейдов до слухов о финансировании террористов (сам такой слух — независимо от степени достоверности — мощнейший источник дестабилизации).

Любой деловой человек рассчитывает на прибыль. Чаще всего расчёт оправдывается — хозяйственный упадок во всех формах (от биржевых паник до Великой депрессии) занимает лишь малую долю экономической истории. Заметная часть прибыли вкладывается в расширение успешного дела или в поиск иных — по возможности не менее успешных — направлений развития.

Но чем пышнее расцветает экономика, тем заметнее в ней доля денег, не находящих сиюминутного применения. Кое-что резервируется для подстраховки, кое-кто из деловых людей просто не видит в данный момент подходящих путей дальнейшей экспансии.

Временный излишек надо вложить надёжно и по возможности выгодно. А порою и средства, уже используемые в деле, хочется перевести на более эффективные рельсы. Тут и набегают услужливые американские финансисты — кто с хитроумными схемами отчётности вроде печально знаменитой Enron, кто с банальными пирамидами вроде многослойных производных бумаг, кто просто с гордыми дипломами Magister of Business Administration, якобы гарантирующими наилучшее возможное применение чужих денег…

Применение и впрямь нашлось прекрасное. Хвалёное американское потребление, в сущности, оплачивается из кармана самих производителей. Им остаются щедрые обещания грядущих баснословных доходов от чудодейственных талантов американских инвесторов. А их же собственные реальные деньги бегают по кругу: выручка от продажи — американские ценные бумаги — кредиты и прочие пособия американским покупателям — выручка от продажи…

Конечно, на жизнеобеспечение самих производителей — от рядового конвейерного сборщика до скоробогача — тоже остаётся немало. Но всё же — судя по уровню жизни — основная часть мирового денежного кровообращения проходит через американские карманы.

Увы, надежда — хороший завтрак, но плохой ужин. Несостоятельность американских обещаний стала в конце концов очевидна даже рядовым американцам — не говоря уж о серьёзном бизнесе. Сейчас из-за границы притекают в основном деньги самих же американцев, вложенные в реальную — а потому надёжную — экономику, но репатриируемые под откровенными угрозами вроде margin call или террористического налёта на Мумбай. На долгосрочное поддержание спроса их и впрямь не хватит. Промышленность мира обвалится?

Вряд ли. Не одни американцы нуждаются в одежде, транспорте, компьютерах. Европейский Союз уже давно поставляет за океан ту же продукцию, что расходится и среди его собственных граждан. Нынче спрос на неё сокращается (в том числе и внутриевропейский — ибо европейцы теряют доходы от Америки, так что и расходуют меньше). Но собственный западноевропейский рынок сопоставим с американским, так что перестройка экономики ЕС скорее всего пройдёт не в катастрофическом режиме. Правда, поэтому и торопиться европейцы не будут. Скорее воспользуются удобным моментом для упорядочения своего хозяйства, изрядно запутанного после интеграции нескольких восточноевропейских стран, политически ориентированных скорее на Америку.

Куда сложнее Бразилии, Индии, Китаю. Там значительная часть населения вовсе не вовлечена в классический цикл экономики, живёт натуральным хозяйством. Соответственно трудно переориентировать на эту консервативную массу производство, развивающееся в последние годы на американские деньги, а потому рассчитанное в основном на динамичные американские нужды. Но мастерство, накопленное многолетней работой на заморского дядю, позволяет справляться и с задачами посложнее. Деньги же, нужные на реорганизацию, найти поначалу легко: надо кредитовать не привычных покупателей, а собственных сограждан. Как только спрос обретает платёжеспособность — он тянет за собою предложение. Главное — успеть: как только тот же Китай прекратит массированные закупки американских ГКО — доллар посыплется так быстро, что изрядную часть китайских валютных запасов не удастся использовать для дальнейшей раскрутки внутреннего рынка.

Экономисты объединяют Россию с этими странами в группу БРИК. Но наш народ далеко не так жёстко разделён. Да и промышленность ещё в советские времена формировалась в основном под внутренние нужды, а на экспорт ориентируется разве что оборонка. Зато и кредитное стимулирование внутреннего спроса уже используется столь активно, что проблемы нашего потребительского рынка едва ли не острее американских. Главная из них: часть наших потребностей, покрываемая импортом, значимее, чем в Америке.

Тем не менее пока не поздно использовать тот же приём, что пригодится прочим членам БРИК. Стабилизационного фонда хватит на отсрочки по изрядной части уже выданных потребительских кредитов и даже на предоставление новых. Правда, без множества давно назревших реформ двигатель внутриэкономического сгорания не заработает. Но и без него, похоже, не обойтись.

У Вас в телефоне рингтон из модного шлягера? Вам позвонили, когда Вы на улице или в магазине? Поздравляю: Вы — преступник. Согласно букве части 4 Гражданского кодекса, Вы распространили среди неопределённого круга потребителей произведение, право копирования которого защищено.