Читать онлайн «Психология социализма». Страница 85

Все владельцы трестов не без основания считают себя могущественными властелинами. Вот несколько выдер­жек из очень поучительной беседы сотрудника газеты «Journal» с директором стального треста во время недавнего пребывания его в Париже.

«— Да, действительно, мы могущественнее, чем когда-либо был какой-либо монарх. Зачем мы будем это отри­цать? Наш трест «United States Steel and Iron Corporation)), президентом которого я состою, платит ежегодно жало­ванье 600.000 служащих у него лиц в размере 200 миллионов долларов, т. е. миллиард франков. От наших служа­щих зависят непосредственно 5 или 6 миллионов и косвенно 15 миллионов человеческих существ. Наш трест владе­ет железными дорогами и 217 пароходами. Он достаточно силен, чтобы предписывать свою волю железнодорожным обществам, подвижным составом которых ему угодно пользоваться. Да, мы могущественны, очень могущественны!

Во время недавних забастовок я боролся с рабочими ассоциациями решительно и ожесточенно и сломил их со­противление.

Несмотря на то, — заметил журналист, — благодаря вашей системе, бедный гражданин уже не пользуется никакой свободной волей; он не более как вещь, ничтожная единица, поглощенная громадной общиной, попавшая в систему зубчатых колес. За ним уже не признается ни достоинства, ни прав...

Властелин разразился смехом и не торопясь дал объяснение, которое вам может показаться несколько цинич­ным:

Милостивый государь, я думаю, что когда, благодаря хорошему заработку, людям хорошо живется, они не особенно заботятся о своих правах. Правда, эти новые приемы все более и более ведут к уничтожению индивиду­альности, но я вполне допускаю, что опасность поглощения личности массой представляет некоторые затруднения, без преодоления которых невозможно ее устранить.

Спрошенный затем о том, каковы приемы производства французской промышленности, директор треста отве­тил:

Ol Old fashioned[63]! Отсталые, рутинные. Это средние века. Говорю вам это откровенно: вы страшно отстали. Из всех европейских стран только Германия сумела ловко воспринять самые прогрессивные приемы промышленности. Немецкий промышленник — новатор и, кроме того, он не парализован, как его английские собратья, тиранией ра­бочих союзов».

Если хотят судить о трестах только по окончательным результатам их деятельности, не касаясь их варварских приемов, их пренебрежения ко всякой законности, способов обирания публики, то следует признать, что они дос­тигли результата, которого и не добивались: промышленного и торгового первенства Соединенных Штатов. Это первенство выражается теперь все возрастающим вывозом американских товаров. В очень короткое время, с 1890 по 1900 г., вывоз железа возрос со 123 до 600 миллионов; вывоз земледельческих машин — с 19 до 80 миллионов,химических продуктов — с 31 до 66 миллионов, кожевенных изделий — с 62 до 136 и т. д. Общая сумма их вывоза увеличилась с 5 миллиардов в 1897 г. до 7,5 миллиардов в 1901 г. Для Англии и Германии, в особенности для пер­вой, этот наплыв товаров был гибелен. Экономическая борьба, свидетелем которой в настоящее время является весь мир, только по виду менее кровопролитна, чем сражения. Она не менее гибельна для побежденных. Приверженцы всеобщего мира пока не подозревают этого.

§ 3. СИНДИКАТЫ ПРОМЫШЛЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА В ГЕРМАНИИ

В Германии также существуют промышленные синдикаты, но совершенно другого характера, чем только что опи­санные. Вместо того, чтобы учреждать монополии, образуемые соединением однородных предприятий, скупленных одним лицом, немецкие промышленные синдикаты образуются путем ассоциации нескольких предприятий, сохра­няющих свою независимость в отношении управления и способов производства, но подчиняющихся, в интересах объ­единившихся членов, известным условиям производства и установления продажных цен так, чтобы не конкурировать между собой. Эти ассоциации, по крайней мере по виду, представляются общеполезными, и потому признаются и поддерживаются государством.

Синдикаты немецких промышленников известны под названием картелей. Все они, например, синдикаты вест­фальский каменноугольный, представляющий интересы 100 рудниковых обществ, сахарный, зеркального произ­водства и др., имеют совершенно одну и ту же организацию. Представителем синдиката является бюро, пользую­щееся исключительным правом установления продажных цен и сношений с покупателями. Оно продает товар в пользу членов синдиката, но по цене, назначаемой исключительно им. Таким образом, члены синдиката не могут конкурировать между собой. Если синдикат не имеет бюро, что встречается очень редко, то продажные цены, а также размер производства каждого завода, определяет стоящий во главе синдиката комитет. Особые инспектора наблюдают за точным исполнением договора. За малейшее нарушение принятых правил налагаются большие штрафы.

Уставы немецких синдикатов несколько различаются между собой, но все содержат следующие два основные положения: продажа по одинаковым ценам, во избежание конкуренции однородных предприятий, и запрещение увеличивать размер производства каждого завода в отдельности, чтобы не заваливать рынок, так как это обстоя­тельство, несмотря ни на какие уставы, непременно повлекло бы за собой падение цен.

Немецкие картели составляются преимущественно для сбыта совершенно одинаковых продуктов. Существуют большие картели для фабрикации паровозов, вагонов, добывания угля и т. п., и малые — для производства менее важных предметов: ходких материй, так называемого китайского атласа, материй для обтяжки зонтиков и др. Со­всем нет синдикатов для продажи предметов роскоши и так называемых предметов «de fantaisie»[64], слишком разно­родных и потому не подходящих под условия определения общих цен — таковы дорогие ткани, обои, кружева, художественные произведения и т. д. Чем однороднее товар, тем легче образовать синдикат. Владельцы спиртных заводов, продукты которых совершенно одинаковы, могли легко объединиться, несмотря на то, что их насчитыва­лось 4 тысячи. Все продукты их производства продаются одним синдикатом, имеющим 26.000 складов.

Таких синдикатов возникает все больше и больше. Число их, составлявшее в 1879 г. лишь 14, достигло в 1896 г.

260.

§ 4. СИНДИКАТЫ ПРОМЫШЛЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА ВО ФРАНЦИИ

В латинских странах вообще, и в частности, во Франции, где дух солидарности очень мало развит и где, сверх того, торгово-промышленное законодательство крайне осторожно, формально и относится малосочувственно к инициа­тиве и очень враждебно ко всему, похожему на монополию, движение промышленного объединения, которое мы наблюдаем в Америке и Германии, развилось очень мало и очень неуверенно. Мы не имеем почти других синдика­тов, кроме эксплуатирующих привилегии или отрасли промышленности, требующие крупных капиталов (напри­мер, очистка нефти). Из правильно организованных синдикатов можно назвать только разве синдикат крупных сахарозаводчиков, в котором состоят всего четыре участника; затем — нефтеочистительный синдикат, имеющий 17 участников, и несколько мелких синдикатов, например, лиможский синдикат фабрикантов соломенной бумаги, синдикат фабрикантов стекла, металлургический синдикат в Лонгви, занимающийся плавкой простого чугуна. В последнем участвует 11 обществ, для которых он является единственным представителем в продаже.

Большинство этих синдикатов имеет слишком мало значения, чтобы играть какую-нибудь роль в установлении рыночных цен, в чем именно и должна бы состоять их главная цель. Благодаря отсутствию духа солидарности, за­мечаемому у латинских народов, наши промышленники скорее готовы примириться с прозябанием своих заводов и даже с их закрытием, чем объединиться для взаимной поддержки.

Между тем, если есть на свете страна, в которой объединение промышленников было бы необходимо, то это, конечно, Франция. Каждый день мы видим предприятия, находящиеся в опасности, например, трамвайное, изне­могающее под бременем общих расходов, которые разумное товарищество сумело бы очень сильно сократить.

Точно так же дело обстоит и с нашими пароходными компаниями, которые влачат столь жалкое существование. В случае образования ассоциации, эти предприятия не только уменьшили бы свои расходы, но имели бы полную возможность бороться с рабочими союзами, постоянно устраивающими самые нелепые забастовки единственно по наущению некоторых политиканов, которым они на руку.

Не думаю, чтобы латинские народы обладали организаторским умом, достаточным для управления большими промышленными синдикатами, и им нужно опасаться (а может быть, надеяться, этого я пока еще не знаю), что американцы явятся основывать тресты в Европе. Недавно было сообщено, что они намеревались уже скупить все предприятия передвижения в Париже, как они, кажется, пытались завладеть всеми германскими линиями морско­го сообщения.