Читать онлайн «Психология социализма». Страница 55

Постараемся отдать себе отчет в причинах, создавших такое промышленное и торговое превосходство немцев менее чем в 30 лет.

Исключим прежде всего так часто приводимое соображение, что будто бы престиж одержанных побед облегча­ет немцам их торговлю. Этот престиж тут безусловно ни при чем. В самом деле, совершенно очевидно, что покупа­тель обращает внимание только на поставляемый ему товар, нисколько не принимая в расчет национальности про­давца. Торговля — дело не национальное, а личное. В английских колониях могут свободно торговать все народы, и если туземцы долго предпочитали английские товары, то просто потому, что они были дешевле и приходились им более по вкусу. Если теперь они начинают оказывать предпочтение немецким товарам, то очевидно потому, что эти последние кажутся им более выгодными, так что если немецкая торговля все более и более завоевывает мир, то не потому, что немцы обладают сильной армией, а просто потому, что покупатели предпочитают немецкие товары. Военные успехи здесь не играют никакой роли. В пользу влияния немецкого военного режима можно разве только сказать, что молодой человек, прошедший через такую школу, приобрел там качества, присущие порядку, исправ­ности, дисциплине и самоотверженности, которые впоследствии будут ему весьма полезны в торговле.

Исключив эту первую причину влияния военного превосходства, нужно искать другие.

На первом месте неизменно выступают, как всегда, качества расы. Но прежде, чем на них настаивать, мы долж­ны сперва заметить, что могущество немцев заключается не только в их собственной силе, но также и в нашей сла­бости.

При изучении представлений, создавших дух латинской расы, мы показали причины этой слабости. Наши чита­тели знают, каким образом способности латинских народов были созданы под влиянием их прошлого и до какой степени эти народы испытывают теперь последствия этого прошлого. Они знают влияние нашей вековой централи­зации, влияние прогрессивного поглощения государством, разрушающего всякую частную инициативу и делающе­го граждан неспособными к самостоятельной деятельности, когда они лишены руководства. Им известно также ужасное влияние системы воспитания, лишающей молодых людей последних следов унаследованных ими инициа­тивы и силы воли, выпускающей их в жизнь без других знаний, кроме слов, извращающих навсегда их способность суждения.

Чтобы показать, до какой степени сила немцев в значительной своей части основывается на нашей собственной слабости, достаточно указать, что вместо борьбы с ними наши промышленники и купцы сами и распространяют во Франции немецкие продукты. Факты эти ускользают от статистики, но они служат признаком такого душевного настроения, которое я считаю еще гораздо более опасным, чем апатия, а именно: склонности к мелочности и недо­верчивости, недостатка инициативы, в чем все наши консулы упрекают наших промышленников и купцов. Они не только все больше отказываются от всякого усилия и от всякой мысли о борьбе, но дошли до того, что сами дают оружие в руки нашим соперникам, продавая их же товары. Во многих отраслях промышленности наши бывшие фабриканты стали простыми комиссионерами, ограничиваясь перепродажей под своими клеймами с большим ба­рышом предметов, приобретаемых ими в Германии. Таким образом, менее чем в двадцать лет такие отрасли про­мышленности, в которых Франция занимала некогда первенствующее положение, например, производство фото­графических аппаратов, химических продуктов, разных точных приборов и даже «парижских товаров», почти все­цело перешли в руки иностранцев. Я мог бы назвать очень старые торговые дома, когда-то имевшие многочисленных рабочих, а теперь вовсе их не имеющие. Изготовление в Париже самого простого точного прибора сделалось очень затруднительным. С исчезновением старых фабрикантов, еще ныне живущих, это затруднение станет даже непреодолимым.

Кажется очевидным, что гораздо проще продавать готовый предмет, чем изготовлять его самому. Но не так про­сто предвидеть последствия этой операции. А между тем они так ясны!

Немецкий фабрикант, доставивший какой-либо предмет своему парижскому конкуренту, который тот выдает за собственное изделие и получает с него иногда значительный барыш, скоро приходит к тому заключению, что ему гораздо выгоднее продавать тот же самый предмет парижской публике непосредственно и под своим собственным именем. Он начинает с продажи продуктов с своей маркой многим комиссионерам, что лишает француза возмож­ности продавать тот же предмет под своим именем, и этим самым отнимает у него часть барыша. Поощряемый успехом иностранный промышленник решается вскоре открыть в Париже под своим собственным именем торго­вый дом.

Часто открывают фабрику. В Париже существует уже три германских дома, продающих объективы. Один из них от­крыл в самом Париже фабрику с 200 рабочих, прибывших, разумеется, из Германии и едва успевающих исполнять заказы французских покупателей. Наши промышленники и торговцы жалуются, что они страдают от иностранной конкуренции. В действительности же они страдают только от своей неспособности и апатии. Немцы скоро будут смотреть на Париж как на самую доходную из своих колоний.

В руки иностранцев таким образом перешли, к несчастью, не только такие отрасли промышленности, как произ­водство фотографических и точных приборов и химических продуктов. «Парижские товары», продаваемые боль­шими магазинами готового платья, все чаще и чаще оказываются изготовленными в Германии. Материи для муж­ского платья все чаще идут из Германии или Англии и все чаще и чаще же продаются иностранными портными, открывающими теперь свои магазины во всех пунктах столицы. Почти все пивные, заменившие наши большие рестораны, содержатся немцами. Иностранцы открывают у нас книжную торговлю, магазины предметов искусства, ювелирных изделий и начинают приниматься за торговлю шелковыми материями и предметами дамского туалета. Если бы на всемирной выставке 1900 года жюри вздумало исключить все иностранные предметы, продаваемые под французской маркой, то наше участие в ней, может быть, оказалось бы значительно урезанным.

В качестве члена испытательной комиссии точных приборов я хотел предложить сделать это исключение, но меня по­просили отказаться от этого проекта, осуществление которого вызвало бы слишком много нареканий со стороны экспо­нентов.

Было бы жестоко слишком осуждать наших промышленников и приписывать исключительно только их неспо­собности и лени то, что отчасти происходит от других причин. Очевидно, что возрастающие требования рабочих, поддерживаемые благосклонным к ним отношением властей, и громадные, обременяющие нашу промышленность налоги способствуют в такой же мере невозможности бороться с нашими конкурентами, как и несовершенство и недостаточность наших орудий производства и дороговизна заводской стоимости изделий. Совершенно ясно, что измученный и раздосадованный хозяин промышленного предприятия отказывается наконец производить предметы, которые он может получить по более низким ценам. Тогда он закрывает свои мастерские и нисходит на степень простого перепродавца. Если бы у него были другие природные способности, он, без сомнения, поступил бы как его английские или американские собратья, которые в таких же условиях, благодаря своей энергии и непрерывному усовершенствованию своих орудий производства, довольно успешно борются с немецкими соперниками. К несча­стью для наших промышленников, им недостает всех тех качеств характера, которые обеспечивают превосходство в такой борьбе. В основе всех социальных задач постоянно кроется преобладающее влияние расы, этой верховной распорядительницы судьбами народов. Все факты, перечисленные нами в этой главе, принадлежат настоящему, но как отдалены от нас их причины!

Система централизации, которой с некоторого времени подвергаются немцы, несомненно когда-нибудь приве­дет их к такому же положению, в каком мы находимся теперь; но пока они извлекают пользу из своих наследствен­ных качеств, не особенно блестящих, но зато основательных и совершенно подходящих к новым требованиям, соз­данным развитием наук, промышленности и торговли.

Сказанное нами в предыдущем параграфе о их промышленных и коммерческих успехах позволяло уже предуга­дывать и причины этих успехов. Мы поймем их еще лучше, рассматривая их национальные качества и пользу, ко­торую они из них извлекают.

Главные качества немцев — терпение, выносливость, настойчивость, привычка к наблюдению и размышлению и большая способность к образованию обществ и союзов. Все эти качества в сильной степени развиты превосход­ным техническим образованием.

Один промышленник недавно мне рассказывал, как при посещении германского электрического завода он был удив­лен числом мастеров и простых рабочих, которых титуловали «г-н доктор», «г-н инженер». Немцы не страдают, как мы, от избытка кандидатов и бакалавров без дела, потому что, благодаря их тщательному техническому образованию, они легко могут найти занятие в промышленности, тогда как чисто теоретическое образование латинских народов делает их способными быть только преподавателями, судьями и чиновниками.