Читать онлайн «Разгерметизация». Страница 62

7

 А он действительно шёл. Это выражалось, в частности, в том, что уже в первые 10 минут работы XXVIII съезда КПСС было внесено предложение делегатом из Магадана (Блудовым?) о том, чтобы заслушать отчёт Политбюро и руководителей партии персонально, и выразить полное недоверие М.С.Горбачеву, как генеральному секретарю ЦК КПСС. Также изрядная часть делегатов хотела добиться от членов политбюро: от А.Н.Яковлева — объяснений его действий по поддержке антикоммунистического сепаратизма в Прибалтике; от Э.А.Шеварнадзе — объяснений его антигосударственной деятельности на посту министра иностранных дел СССР. Четвёртый съезд народных депутатов СССР тоже начался с внесения предложения С.Умалатовой о рассмотрении вопроса о вотуме недоверия М.С.Горбачеву — президенту СССР, генеральному секретарю правящей партии.Хотя эти предложения не прошли ни на съезде партии, ни на съезде депутатов, но они объективно выражали мнение достаточно широкой части населения СССР. Исторически реально, что к августу 1991 г. КПСС возглавляли отъявленные лицемеры-антикоммунисты и при этом не все рядовые члены КПСС были сторонниками очищения социализма от извращений; но также исторически верно и то, что с 1960-х гг. многие сторонники социалистического развития страны без извращений не допускались руководством партии в ее члены; а многие коммунисты остались вне партии, потому что брезговали вступать в партию, возглавляемую такой бессовестной марионеточной публикой, как Хрущев, Брежнев, Горбачев. Необходимо также отметить и то обстоятельство, что даже при всей государственной антипартийной пропаганде тех лет, коммунистические партии даже в республиках Прибалтики к июлю 1991 г. миновали кризис, и в них возобновился приток коммунистов, выразивших свою приверженность идеалам социализма таким способом.

 Исключение составили результаты референдума в Москве и Санкт-Петербурге, где около половины пришедших на референдум проголосовало против государственной целостности страны. И даже в пяти союзных республиках (Армения, Грузия, Латвия, Молдавия, Эстония), где республиканская центральная “демократическая” власть отказалась проводить референдум и где не были созданы республиканские центральные комиссии по подведению их итогов, на местах были созданы инициативные комиссии, по данным которых юридически квалифицированное большинство населения, обладающего правом голоса, приняло участие в референдуме и проголосовало за целостность СССР. Только Литва ни в какой форме не приняла участия в референдуме. Единственная реальная причина, по которой местные “демократизаторы” в шести республиках СССР саботировали референдум, провозглашая их независимость авторитарным порядком, состоит в том, что они опасались, что провалятся на референдуме: одно дело поддержка психически неустойчивой митинговой массовки, а другое дело — реальное одобрение политики юридически квалифицированным большинством — народом — на референдуме. Ведь даже в Литве к августу 1991 г. прекратилось сокращение численности партийных организаций вследствие оттока из КПСС разуверившихся и карьеристов и возобновился рост численности партии за счёт вступления в неё молодёжи.И возразить против сказанного нечего: если бы “демократизаторы” названых республик СССР провели 17 марта 1991 г. референдумы и получили бы поддержку юридически квалифицированного большинства, то мы бы просто не имели возможности написать эту сноску в том виде, в каком она есть.

 «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновлённой федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?» (http://vkpb.narod.ru/Docs/referend.htm).

 В этом А.Н.Яковлев признался уже после обрушения СССР. В газете “Известия” от 17.06.1998 г. он писал: «У нас был единственный путь — подорвать тоталитарный режим изнутри при помощи дисциплины тоталитарной партии. Мы сделали своё дело». В книге “Постиже­ние” (Москва, “Захаров”, “Вагриус”, 1998 г.) он высказался беззастенчиво, объясняя цели перестройщиков и средства их достижения: «Политика перестройки имела свою специфику, которая наложила на все события и свою печать. В чём она состояла? В том что мы не могли открыто сказать о наших далеко идущих намерениях. Вынуждены были говорить, что неизбежные экономические преобразования идут на благо социализма, о политических — то же самое». Несколько ранее в названной книге он пишет, что реформаторы-перестройщики пытались «решить проблемы, оставшиеся от февральской революции 1917 года, и устранить мерзости сталинизма».Характеристику А.Н.Яковлеву и прочим перестройщикам загодя дал ненавистный им И.В.Сталин: «“Политические деятели”, прячущие свои взгляды, свою платформу не только от рабочего класса, но и от троцкистской массы, и не только от троцкистской массы, но и от руководящей верхушки троцкистов, — такова физиономия современного троцкизма» (И.В.Сталин. “О недостатках партийной работы и мерах по ликвидации троцкистских и иных двурушников”. Доклад и Заключительное слово на Пленуме ЦК ВКП (б) 3 — 5 марта 1937 г., «Партиздат», 1937 г., стр. 12, 13).

 Госплан и Совмин СССР, которые в прошлом более или менее успешно справлялись с такими проектами как космическая программа СССР, регулярное переоснащение Вооружённых сил новой техникой, вдруг внезапно перестали решать самые простые задачи планирования производства: сколько нужно мыла, зубной пасты, хлеба, молока и мяса, и как всё это произвести в должных объёмах. Но тогда же первые предприниматели “кооператоры”, чтобы взвинтить цены и увеличить свои доходы, перехватывали на подходах к городам фуры с продовольствием, перекупали его на ходу, и вывали продукты питания в овраги. Ни МВД, ни КГБ этому целенаправленному массовому уничтожению продукции никак не препятствовали, хотя ТВ иногда и показывало придорожные лесные овраги, доверху заполненные гниющими свиными тушами и колбасой, — места массовой разгрузки фур предприимчивыми “кооператорами”.

 «… нет ничего легче, как отрицать и глумиться над прогрессом, и что, напротив того, нет задачи более достойной истинного либерала, как с доверием ожидать дальнейших разъяснений» (М.Е.Салтыков-Щедрин, “Помпадуры и помпадурши”).

 Так предложения об отстранении М.С.Горбачёва от власти вносились в повестку дня одного из Съездов народных депутатов СССР и XXVIII съезда КПСС, но они не прошли — большинство участников съездов их не поддержало. Старший помощник Генпрокурора СССР В.И.Илюхин 1 ноября 1991 г. (т.е. после ГКЧП), хотя и с явным запаздыванием, но всё же возбудил против М.С.Горбачёва уголовное дело по статье об измене Родине, за что был отстранён от должности.

 2 клетки в тетрадях тех лет — 1 сантиметр.

 «Закладка» представляла собой пакет листов бумаги, в котором чередовались листы писчей и копировальной бумаги. Закладка заправлялась в каретку машинки и по ней ударял шрифтоноситель. В СССР производились только рычажные машинки, как механические, в которых вся механика работала от рук человека, так и электромеханические, в которых электромотор помогал клавишам ударять по рычагам и переводил каретку с закладкой бумаги на новую строку или к началу нового абзаца. В рычажных машинках каждой клавише соответствовал свой рычаг-шрифтоноситель, головка которого била по закладке. На головке было два символа — верхнего и нижнего регистров машинки, соответственно. Более высокопроизводительные машинки с вращающимися при работе шрифтоносителями типа «ромашка» (символы размещались на лепестках «ромашки») и «шарик» (символы размещались на сегментах «шарика») в малом количестве закупались в капиталистических странах. Их главное достоинство было в красивых шрифтах, что обеспечивало качество печати, близкое к типографскому, и в заменяемости шрифтоносителей, что позволяло на одной и той же машинке печатать разными шрифтами (включая и специальные шрифты с математическими и прочими научными символами). Они были настолько редки, что о них даже не все слышали. На них печатали большей частью документы, предназначенные для высшего начальства, любившего показуху, и красивые поздравления сотрудникам к юбилеям, а по особым личным договорённостям — диссертации.Непосредственно с пишущей машинки можно было получить не более 6 экземпляров текста, качество которых в смысле яркости и чёткости шрифта падало от первого экземпляра к последующим. Квалификационные нормы тех лет для получения оценки «удовлетворительно» (тройка) по специальности «машинопись» в профессионально-техническом училище требовали скорости печати слепым десятипальцевым методом (не глядя на клавиатуру, для каждой группы клавиш — выделен свой палец) 140 ударов в минуту при количестве опечаток не более 3 на страницу через 1,5 интервала (63 символа в строке, 30 строк на странице).