Читать онлайн «Краткая история неолиберализма». Страница 50

КОНЕЦ НЕОЛИБЕРАЛИЗМА?

Внутренние политические и экономические противоречия неолиберализации можно оценить только в условиях финансового кризиса. До сих пор эти кризисы наносили локальный ущерб, но в целом оставались управляемыми. Управляемость зависит, разумеется, от степени отклонения от неолиберальной теории. Сам факт того, что два основных локомотива глобальной экономики — США и Китай — финансируются исключительно за счет дефицита, есть недвусмысленный признак того, что с неолиберализмом не все в порядке. А может быть, это вообще свидетельствует о том, что неолиберализм исчерпал себя как жизнеспособная теория, позволяющая обеспечить будущее накопление капитала. Это не мешает продолжать использовать неолиберализм для восстановления власти элиты. Но когда неравенство доходов и благосостояния достигает определенного рубежа — как в настоящее время,— близкого к тому, что происходило накануне краха 1929 года, то экономический дисбаланс становится хроническим и может приводить к структурным кризисам. К сожалению, подобные режимы накопления редко исчезают мирно. «Встроенный либерализм» возник на пепелище Второй мировой войны и Великой депрессии. Неолиберализация зародилась в середине кризиса накопления 1970-х годов, возникнув из исчерпавшего себя «встроенного либерализма», и, развиваясь достаточно агрессивно, подтвердила наблюдение Карла Маркса о том, что насилие есть неизменная повивальная бабка истории. В США набирает силу авторитаризм неоконсерваторов. Насильственное вторжение в Ирак и сокращение свобод внутри страны сигнализирует о том, что часть американской элиты вновь стремится изменить мировой и внутренний порядок в собственных целях. Нам же следует очень внимательно обдумать, как может развиваться кризис неолиберального режима и насколько он вероятен.

Финансовые кризисы, которые так часто предшествовали хищническому разграблению экономики отдельных государств агрессивными финансовыми силами, как правило, характеризуются хроническим экономическим дисбалансом. Типичные признаки — растущий и неконтролируемый дефицит внутреннего бюджета, платежный кризис, стремительное обесценение валюты, колебания оценки внутренних активов (например, на рынках недвижимости и финансов), рост инфляции и безработицы при падении зарплат, вывод капитала. Из этих семи основных индикаторов в США сейчас достаточно серьезно заметны первые три, и в отношении четвертого уже существуют серьезные беспокойства. Происходящее восстановление экономики без создания новых рабочих мест и роста зарплат свидетельствует о наличии проблем с шестым индикатором кризиса. Такая комбинация индикаторов в любой другой стране, скорее всего, привела бы к вмешательству МВФ (и экономисты МВФ, как и бывший и нынешний глава Федерального резерва Волкер и Гринспен, открыто жалуются на то, что экономический дисбаланс в США угрожает мировой стабильности)[265]. Но так как США имеют большинство мест в МВФ, то для страны это не может иметь никаких последствий, кроме того, что США должны бы навести у себя порядок, что маловероятно. Основные вопросы таковы: станут ли глобальные рынки дисциплинирующим фактором (как это должно происходить в соответствии с неолиберальной теорией), и если да, то каким образом и к чему это приведет?

 Невозможно представить, что США могут оказаться в положении Аргентины в 2001 году – но это все же не так уж невероятно. Последствия, однако, были бы катастрофическими не только для самой страны, но и для всего мирового капитализма. Так как почти все, кто относится к капиталистическому классу и его управляющим, прекрасно знают об этом, то все остальные сейчас готовы (хотя иногда и неохотно) поддерживать экономику США предоставляя займы и поддерживая ее расточительство' Однако приток частного капитала в США значительно уменьшился (за исключением случаев, когда активы приобретаются по сравнительно невысоким ценам в силу падения курса доллара), и именно центральные банки некоторых стран – особенно Японии и Китая – владеют сейчас большей частью того, что называют America Inc Для них прекратить поддерживать США означало бы разрушить собственную экономику, так как США остаются для этих стран основным экспортным рынком. Но развитие системы все же имеет пределы. Уже около одной третьей фондовых активов Уолл-стрит и около половины государственных казначейские облигаций США находятся в руках иностранцев, и размер дивидендов и процентов, попадающих к иностранным владельцам, примерно равен сумме которую американские корпорации и финансовые компании получают от операций за рубежом (рис. 7.1) Это соотношение будет ухудшаться для США при сохранении практики внешних заимствований. Сейчас США заимствуют на внешнем рынке около 2 млрд долл. в день. Более того если процентные ставки в США вырастут (а это должно в какой-то момент случиться), то становится вероятным сценарий, разыгранный в Мексике после повышения процентных ставок по инициативе Волкера в 1979 году. США скоро будут платить по внешним займам больше чем получают от зарубежных операций". Такой вывод средств из экономики вряд ли получит одобрение внутри страны Может прекратиться рост потребления, финансируемого за счет займов и ставшего основой социального спокойствия в стране после 1945 года.

Кажется, что этот дисбаланс вовсе не беспокоит администрацию Буша. Такое впечатление создается из-за заявлений о том, что существующий дефицит, если он станет проблемой, можно легко погасить, стимулируя спрос на товары, произведенные в США (как будто бы они существуют, и достаточно дешевые, и как будто товары, номинально происходящие из США, не содержат серьезной доли импортных компонентов). Если бы это произошло, Wal-Mart оказался бы не у дел. Буш говорит, что с бюджетным дефицитом можно легко справиться и без повышения налогов, а путем урезания бюджетных программ (как будто еще остались бюджетные расходы, которые можно серьезно сократить). Замечание вице-президента Д. Чейни о том, что «Рейган учил нас, что бюджетный дефицит не имеет большого значения», вызывает опасения, так как Рейган также говорил, что повышение дефицита есть способ сокращения общественных расходов и что в разгар финансового кризиса может происходить снижение уровня жизни массы населения при одновременном обеспечении роста благосостояния богатейших граждан. Можно задать общий вопрос: «Кто извлекает выгоду из многочисленных финансовых кризисов, прокатившихся по многим странам волной девальваций, инфляции, оттока капитала и структурных преобразований с конца 1970-х?» Получает объяснение низкая активность администрации США в плане предотвращения финансового кризиса, несмотря на все тревожные сигналы. В разгар финансового кризиса правящая элита может надеяться получить еще больше власти.

Вероятно, экономика США может справиться с текущим дисбалансом (как это произошло после 1945 года) и перерасти собственные проблемы. Есть некоторые слабые признаки того, что страна движется в этом направлении. Однако текущая политика основывается преимущественно на принципе Микаубера: обязательно должно случиться что-то хорошее. Лидерам многих американских корпораций удавалось жить в иллюзорном мире до тех пор, пока не начали рушиться, казалось бы, непоколебимые компании типа Enron. Такое будущее может ожидать и America Inc., и не имеющие ничего общего с реальностью заявления нынешнего руководства должны обеспокоить всех, кому небезразличны интересы страны. Возможно также, что американская правящая элита считает, что сможет выжить в глобальном финансовом кризисе и даже использовать его с целью увеличения влияния внутри страны. Такой расчет может оказаться фатальной ошибкой. В результате ускорится переход господства к какой-то региональной экономике (вероятнее всего, азиатской), в то время как способность нынешней правящей элиты доминировать внутри страны и на мировом уровне сократится.

Наиболее актуален вопрос в отношении того, какого рода кризисы могут наилучшим образом соответствовать интересам США в решении внутренних проблем, ведь в этом смысле политические методы действительно могут обеспечить возможность выбора. Оценивая варианты, важно вспомнить, что США не имели иммунитета от финансовых сложностей в течение последних двадцати лет. Падение фондового рынка в 1987 году понизило стоимость активов почти на треть. В разгар кризиса, последовавшего за взрывом пузыря «новой экономики» в конце 1990-х, было потеряно более 8 млрд долл. в бумажных активах, прежде чем началось восстановление. Коллапс банковской системы и кризис системы сбережений и займов в 1987-м потребовал около 200 млрд долл. для восстановления, и в тот год дела пошли так плохо, что Уильям Айзек, председатель Федеральной корпорации страхования депозитов, предупредил, что «США близки к национализации банковской системы». Громкие банкротства Long Term Capital Management, Orange County и других компаний, прогоревших на спекулятивных операциях, и последовавшее за этим крушение нескольких крупных компаний в 2001—2002 годах в результате невероятных злоупотреблений в области бухгалтерской отчетности не просто дорого обошлись обществу, но показали, насколько уязвимой и неустойчивой оказалась неолиберальная финансовая система. Ее уязвимость, разумеется, не ограничивается только США. Большая часть стран, включая и Китай, сталкиваются с нестабильностью и неопределенностью в финансовой сфере. Долги развивающихся стран выросли «с 580 млрд долл. в 1980 году до 2,4 трлн долл. в 2002-м, и большая их часть никогда не будет выплачена. В 2002 году чистые расходы по обслуживанию этого долга составили 340 млрд долл., при том, что на помощь развивающимся странам было истрачено только 37 млрд долл.»[267]. В некоторых случаях расходы по обслуживанию долга превышают выручки от зарубежных операций. Становится понятно, почему некоторые страны, например Аргентина, имеют серьезные претензии к своим кредиторам.