Читать онлайн «Мировая борьба. Англосаксы против планеты». Страница 46

Начало Великой Отечественной кардинальным образом изменило ход идущей европейской войны, придав ей евразийский и по-настоящему мировой характер. По сути, это начало – первые два месяца – уже в первой декаде сентября предопределили и исход войны. Да, начало Великой Отечественной – летние месяцы – стали великим переломом в мировой войне 1939-1945 гг. Дело в том, что Гитлер мог одержать победу над СССР только посредством блицкрига, т. е. в течение 40, самое большее – 50 дней. При ином раскладе СССР с его демографическим и экономическим потенциалом, с его пространством был рейху не по зубам. Тем более, Гитлер оказывался в ситуации войны на два фронта.

Таким образом, отчаянное сопротивление отступавшей от границы (не уничтоженной там, как планировал Гитлер, а отступавшей с боями) Красной армии, порушившее блицкриг, лишало Гитлера возможности победить в мировой войне. Повторилась ситуация 1914 г. Тогда, согласно плану Шлиффена, победа Германии в войне тоже строилась на блицкриге – на победе над Францией, на которую отводилось 40 дней. 40 – из расчёта, что такой срок понадобится России на полную мобилизацию, после чего она сможет начать наступление. Германия к этому времени покончит с французами и таким образом избежит войны на два фронта. Гладко было на бумаге. А надо помнить про овраги, особенно когда имеешь дело с русскими. Правильный, а точнее упорядоченный немецкий ум полагал, что воевать можно только по завершении мобилизации. Русские показали, что это не так, и уже в середине августа Самсонов и Ренненкампф погнали немцев на запад. Провал блицкрига в сентябре 1914 г. поставил крест на военной победе Германии. Аналогичным образом в начале сентября 1941 г. русский солдат, несмотря на страшные поражения лета и огромное число пленных, сорвал блицкриг, спасая на этот раз, слава богу, не французов, а самих себя. Да, впереди были долгие годы войны, риск оставления Москвы в октябре, катастрофические поражения 1942 г. Но победить в мировой войне немцы уже не могли. История уже начертала рейху – не «mene, tekel, parsin», а простое немецкое слово «kaput». И произошло это в конце августа – начале сентября 1941 г.

Будучи главным и решающим элементом мировой войны, Великая Отечественная в то же время не может быть понята вне контекста этой войны, вне контекста феномена мировых войн вообще.

О войнах – Великой Отечественной и последней мировой – написаны горы книг и статей; фактографически эти войны изучены очень неплохо, хотя, разумеется, остаётся немало белых и серых пятен. Но, как и со многим другим, понимание отстаёт от знания. В истории Великой Отечественной и Второй мировой войн есть проблемы, о которых имеет смысл поразмышлять. Это и роль России (т. е. русских Отечественных и иных войн) в мировых войнах; и причины того, почему в мировых войнах так никогда и не реализовалась мечта Карла Хаусхофера о континентальном блоке против англосаксов, а русские оказывались на стороне именно англосаксов; это и вопрос, кто реально начал войну; это и особенности самой мировой войны, которой русско-германское противостояние добавило ряд черт, ранее мировым войнам неизвестных; наконец, это вопрос кто и как победил, какое влияние оказала вторая мировая (Великая Отечественная) на капиталистическую и коммунистическую систему, на США и СССР. Итак – по порядку.

Мировую войну 1939-1945 гг. называют «второй». Что, разумеется, неверно и демонстрирует лишь самоуверенность людей ХХ столетия. На самом деле мировых войн, т. е. войн за гегемонию в возникающей или уже ставшей мировой капиталистической системе больше. Некоторые первой такой войной считают Тридцатилетнюю (1618-1648), в которой руководимая Габсбургами католическая часть Европы противостояла проплаченной голландцами протестантской Европе и примкнувшей к ней католической Франции. Хотя в Тридцатилетней войне стороны бились за будущее устройство Европы и мира и велась она не только в Европе, но и вне её, всё же мировой аспект здесь был подчинён европейско-династическому (голландские ростовщики против испанской короны и, что не менее важно, Габсбурги с их «бургундской обидой» против Валуа). Иными словами, в лучшем случае это была эмбрионально-мировая война.

Первой по-настоящему мировой войной (Европа, Северная Америка, Индия, короче – от форта Тикандерога до Пондишери) была Семилетняя (1756-1763) – первый раунд борьбы за гегемонию между Англией и Францией уже не как европейских держав, а как ядер-метрополий мировых торговых империй. В этой войне внутриевропейская «старопорядковая» линия, тянувшаяся от войны за австрийское наследство, была уже подчинённой.

Во втором раунде англо-французского соперничества – революционные и Наполеоновские войны – в той или иной степени присутствует почти весь «набор» черт, с которыми мы сталкиваемся и в 1914-1918 годах и (во многом) в 1939-1945: промышленная эпоха, военно-стратегическая роль России, стремление континентальных держав поставить под контроль «точку соединения» Африки и Азии как стратегический пункт на пути к британской Индии. Действительно, с Наполеоновских войн Ближний Восток становится одним из театров военных действий мировых войн, т. е. функциональной, вынесенной за пределы самой Европы зоной борьбы за господство в Европе. Причина проста – Индия, которая начала играть огромную роль для Великобритании как раз в период между Семилетней и Наполеоновскими войнами. Именно с Наполеоновских войн решающую роль в качестве театра мировых войн и в определении их результата, начинает играть Россия, но об этом чуть позже.

В ХХ в. в битве за корону нового гегемона сошлись США и Германия. В двух раундах (1914/1917-1918, 1939/1941-1945 гг.) «Сэм» (Франклин) одержал победу над «Фрицем» (Адольфом), и США заняли место Британской империи в качестве гегемона миркапсистемы, впрочем, гегемония осталась в руках англосаксов, правда, их неевропейской ветви, но всё же. Тем более что с конца XIX в. наиболее дальновидные англичане-имперцы (Родс, Милнер, Стэд) перед лицом германского вызова готовы были не только к созданию англо-американского союза и истеблишмента, о чём рассказал в своих работах К. Куигли, но и на перенос столицы союза в Вашингтон.

Таким образом, мы имеем не две мировые войны, а больше, в зависимости от угла зрения – три, четыре и пять. Пять – если считать Тридцатилетнюю, Семилетнюю и наполеоновские плюс две в ХХ в.; четыре – если исключить Тридцатилетнюю; три – если наряду с первой мировой Тридцатилетней войной (грубо говоря: голландско-габсбургской) считать тридцатилетними англо-французские (1756-1763, 1792-1815 гг.; т. е. 7 + 23 = 30) и американо-германские, а точнее – англосаксонско-германские – многие историки предпочитают говорить от «тридцатилетней войне ХХ века», объединяя две войны в одну. Полагая, что под определённым углом зрения и с некоторой натяжкой это возможно, я всё же считаю такой подход не вполне адекватным, причём не столько из-за войны 1618-1648 гг., сколько из-за последней мировой, ещё точнее – из-за роли и места в ней СССР.

Наиболее распространённой схемой, объясняющей динамику мировых войн, является следующая. В мировых войнах за гегемонию в капсистеме сталкиваются морские («земноводные») державы (Голландия, Великобритания, США) и континентальные («сухопутные») (Испания, Франция, Германия). Первые берут верх, причём делают это с помощью морской же державы – бывшего гегемона: Великобритания и Голландия против Франции, США и Великобритания против Германии, собственно этот союз и обеспечивает победу. В этой схеме выпущено одно очень важное, по сути самое важное, звено мировых войн – Россия/СССР.

Если в Тридцатилетней войне Россия-Московия успела поучаствовать лишь по касательной (Смоленская война 1630-1632 гг.), то в Семилетней именно она, по сути, разгромила считавшегося почему-то непобедимым прусского Фридриха II. Именно Россия нанесла поражение Наполеону или, если угодно, перетёрла его своим пространством («зима, Барклай, иль русский Бог»), решив исход Наполеоновских войн. Россия августовским наступлением 1914 г. спасла Париж, не позволив осуществиться шлиффеновскому плану «блицкрига» (возьми немцы Париж и – права Б. Такмэн – исход войны мог быть другим); именно Россия по «принципу каратэ» – с одного удара – уже в 1915 г. вырубила Австро-Венгрию из войны, а по сути и из истории, заставив немцев перебрасывать силы с западного фронта; именно Россия/СССР перетёрла своим пространством и людской массой вермахт, сломав хребет военной машине Гитлера.

Без России/СССР ни Великобритании в 1814 г., ни США в 1945 г. таких побед (а может и побед вообще) не видать. О том, как даже вымотанные, на последнем пределе немцы могут воевать не на два фронта, а на одном, они показали англосаксам своими мощными наступлениями в первой половине 1918 г. и в декабре 1944 – январе 1945 г. в Арденнах.